ЧИТАЙ МЕНЯ, КАК ОТКРЫТУЮ КНИГУ

      Вот уже второй час Чонгук крутил в руках телефон, не решаясь позвонить Тэхёну. Он и сам не понимал, что его останавливает. Ведь, подъезжая к дому, Чон только и думал о предстоящем звонке, он очень хотел вновь услышать завораживающий баритон, спросить о какой-нибудь ерунде, вроде «как сам?», а дальше — как пойдёт, возможно, он осмелился бы пригласить Тэхёна в гости, чтобы продолжить начатое.       Дома Чон всё ещё пребывал в эйфории от столь нетривиального посещения библиотеки. Картинки произошедшего постоянно всплывали в его голове, и улыбка удовольствия не сходила с лица. Он сбросил в прихожей куртку, кроссовки, направился в ванную, забросил вещи в стирку. Голышом продефилировал на кухню, открыл холодильник и тупо уставился на его содержимое. Ничто из представленного ассортимента его не вдохновило и, захлопнув дверцу, он пошёл в свою комнату. Есть не хотелось, несмотря на то, что с утра желудку Чона перепал только батончик с мюсли и та чашка кофе в библиотеке.       В доме было прохладно и тихо. Родители Чонгука отдыхали у родственников на побережье, купались в море и присылали кучи селфи со своими счастливыми лицами. Мама регулярно скидывала голосовые, в которых напоминала о необходимости вовремя кушать, мыть посуду, внимательно переходить улицу и готовиться к экзаменам. В конце этих сообщений они с папой вместе неизменно орали: «Мы любим тебя, сынок! Не скучай!»       А он и не скучал. Особенно сегодня. Эту пятницу назвать скучной язык не поворачивался. Сначала мощный облом от одного красавчика, потом пристальное внимание другого. Закон равновесия. Где-то убыло, где-то прибудет. Закрылась одна дверь — откроется другая. Например, в библиотеку. Чонгук снова вспомнил, как по его ширинке скользили ноги Тэхёна, и сразу почувствовал, что внутри всё скрутило от возбуждения. А ведь раньше он считал мужские ступни не самым удачным творением Господа. Теперь же он готов был признать ноги Тэхёна своим главным фетишем. А заодно и руки. И глаза. И голос. Весь Тэхён — теперь его самый большой фетиш.       Сидя в мягком кресле с закрытыми глазами, Чонгук вновь и вновь воспроизводил в голове образ своего случайного знакомого, его необычную улыбку, лёгкое движение брови, а ещё родинки, расположившиеся на лице «поясом Ориона» — на губе, кончике носа и возле самых ресниц на нижнем веке. И ещё одну — на щеке.       Чон снова потянулся за телефоном и уже набрал несколько цифр, но, будто обжёгшись, отбросил его в сторону. Нет, чёрт возьми, он не может позвонить сейчас. Не готов. Если Тэхён не ответит, это будет вторая катастрофа за день, а с него на сегодня достаточно потрясений.       «Завтра! Я позвоню завтра! Так будет лучше».       «В любой непонятной ситуации — рисуй!» Девиз, который Чонгук придумал для себя ещё в детстве. Он вскочил с кресла, залез на стремянку и достал со шкафа коробку, в которой хранил большие холсты на подрамниках и размером поменьше, натянутые на листы ДВП. Выбрал один — формата А5, загрунтованный в цвете айвори, бросил его на кровать, быстро вернул коробку на место, спрыгнул со стремянки и, прихватив со стола стаканчик с пастельными карандашами, снова плюхнулся в кресло.       Минута-другая раздумий — и на чистом холсте появились первые лёгкие штрихи, становясь шире, размашистей, делая тени глубже. Чонгук рисовал, не отрываясь, и вскоре лицо, так поразившее его, обрело ясность. Угольный карандаш скользил по холсту легко и мягко, делая рисунок бархатистым. Уже через несколько минут набросок превратился в почти фотографически точную копию Тэхёна. Глаза — тёмные, глубокие — затягивают, влекут, не отпускают ни на секунду. Мягкие капризные губы, кажется, прямо сейчас дрогнут в усмешке, чуть приоткроются призывно и дразняще.       Чон сдул пыль от карандаша и внимательно осмотрел своё творение. «Неплохо, очень неплохо. Даже похож», — подумал он. Потом слегка растушевал рисунок подушечкой указательного пальца и удивился, почувствовав, что руку будто покалывает током. Как если бы он коснулся самого Тэхёна. Чонгук даже застонал, опять окунувшись в воспоминания о неожиданном, но таком взрывном телесном контакте в библиотеке.       Молодой организм тут же откликнулся на чонгуковы мысли и радостно погнал кровь к полю недавних игрищ, заполняя предназначенные для этого полости и поднимая естество в небо. «Да ёшкин ты дрын! Это теперь я буду с флагштоком ходить каждый раз, когда подумаю о нём?» — Чон разозлился, но возбуждение от этого меньше не стало. Ему ничего не оставалось, как собственноручно порадовать себя очередным оргазмом, который, конечно, не шёл ни в какое сравнение с предыдущим. Зато не нужно было сдерживать стоны и хрипы.       Отдышавшись, парень поплёлся в ванную смывать результат своих развлечений. Стоя в душевой кабинке, он представил, как рядом с ним под тёплыми водяными потоками стоит Тэхён, нежно гладит по плечам, намыливает всё его тело гелем с запахом корицы и кардамона, а потом смывает пену, проводя руками там, где совсем недавно топтался своими идеальными ножками. Картинки перед глазами Чона были такими яркими, что его член с любопытством приподнял головку, как бы спрашивая: «Шо, опять?»       «Нет! Нет! Хватит! Не хочу! Хочу, чтоб он сам!» — Чонгук зарычал, как раненый тигр, резко переключил воду на холодную и стоял под душем, пока не покрылся «гусиной кожей». Дрожа, он выбрался из кабинки, накинул пушистый махровый халат, вернулся в свою комнату, положил портрет на подушку, завалился рядом и уснул, переполненный эмоциями и ощущениями.       Проснулся он очень рано. Хотелось есть. И пить. Пока румянились тосты и жарилась яичница с беконом, Чон умылся, пригладил торчащие во все стороны волосы (ибо не следовало ложиться спать с мокрой головой), потом сварил кофе и принялся с жадностью поглощать свой завтрак. Поев, вернулся в постель, долго разглядывал нарисованный накануне портрет, вполне довольный результатом.       Прикинув, что семь часов утра — не самое подходящее время для звонка человеку, с которым знаком меньше суток, Чонгук включил первую попавшуюся дораму и порадовался, что сегодня суббота и никуда не нужно идти. Под тихое бормотанье телевизора он снова вырубился и проснулся, когда солнце вовсю хозяйничало в комнате, заливая ее потоками света, как растопленным маслом. Это означало, что время близится к полудню. Чонгук зевнул, потянулся к телефону. Так и есть — 11:43.       Вот теперь можно и позвонить. Затаив дыхание, Чонгук набрал цифры, выученные наизусть, выведенные в записной книжке его мозга перманентным маркером, самым красивым шрифтом. Гудки тянулись до тошноты медленно. Третий, четвёртый, пятый… Трубку никто не брал. Чонгук от досады прикусил губу, пальцы, державшие телефон, предательски задрожали. На седьмом гудке он отключился.       Причин, мешающих Тэхёну принять вызов, могло быть предостаточно, Чонгук это понимал, но всё равно нервничал. Через несколько минут он вновь нажал кнопку вызова, и абонент снова не ответил.       «Может, цифру перепутал второпях? Нет, он не похож на человека, который путает цифры в номере собственного телефона. Пошутил? Зачем тогда намекал на продолжение? Спит? Или занят. Наверно, занят», — успокоил себя Чон. Решил, что позвонит через час и, если ответа не будет, просто плюнет на всю эту авантюру с высокой колокольни. Но и через час ответом ему были только длинные безразличные гудки.       Чон швырнул ни в чём не повинный аппарат на кровать. Настроение испортилось. Ещё один красавчик, взбаламутив тонкие душевные (и не только) струны, теперь ушёл в подполье.       «А ведь всё так красиво начиналось! Интересно, как часто он занимается подобными вещами в читальном зале? Видимо, у него это и называется — «готовиться к сессии!» — разочарованно подумал Чонгук. Он начал прикидывать, что могло бы ему самому помешать ответить на звонок человека, с которым он… что? Едва знаком? Занимался в библиотеке даже не сексом, а так, лёгкими топотушками по интимным местам? На ум не пришло ни одного убедительного варианта. Кроме банального — Тэхён просто не хочет отвечать. После осознания этого оставалось только тяжело вздохнуть.       «А что, если…» — Чонгук быстро вскочил с кровати, ринулся в ванную, умылся, почистил зубы, наспех уложил волосы. Потом достал из шкафа чёрные джинсы, чёрную же футболку, натянул всё это на себя и придирчиво оглядел собственное отражение в зеркале. Оно не могло не радовать. Футболка плотно облегала слегка подкачанный торс, подчёркивая мышцы на плечах и груди. Джинсы обтянули бёдра, как вторая кожа, сделав их весьма сексуальными и притягательными. Чон глянул через плечо на свою спину и остался очень доволен результатом. «Отлично! Теперь я не выгляжу, как мокрый котёнок. Теперь будем играть по моим правилам!»       Обувшись в белые кроссовки на платформе и накинув красную ветровку, Чонгук подхватил небольшой рюкзак и двинулся в сторону автобусной остановки. Всю дорогу он обдумывал свой коварный план разоблачения (или завоевания) Тэхёна. Отступать и сдаваться он не собирался.

***

      На этот раз в библиотеке было многолюдно и шумно. В основном, благодаря стайке школьников лет семи-восьми, которые метались по залам, щебетали, как птички, и создавали хаос. В креслах у окна устроились два пожилых мужчины, листали журналы и вполголоса обсуждали что-то, снисходительно поглядывая на малышей.       За секретером сидела та же самая женщина, но теперь в костюме цвета спелой вишни. Чонгук направился прямо к ней, поздоровался, покосившись на бэйдж с именем. «Странно, вчера его вроде не было. Или я просто не заметил. Госпожа Ким, значит», — мелькнуло в голове Чона.       — Чонгук, рада снова тебя видеть. Дождя нет, значит, ты по другому поводу здесь? — женщина приветливо улыбнулась.       — Да, я хотел узнать, как часто к вам приходит тот студент… Тэхён, — Чонгук решил сходу брать быка за рога.       — Довольно часто, — госпожа Ким слегка удивилась вопросу, — у тебя к нему какое-то дело?       — Да… Мне нужно увидеться с ним. Я учусь на архитектора. Нам дали задание нарисовать портрет, — Чон врал самозабвенно и уверенно, — я хотел бы нарисовать Тэхёна.       — Портрет? Будущим архитекторам этот навык, конечно же, необходим, — усмехнулась библиотекарь уголком рта. Это движение показалось Чону знакомым.       — Это творческое задание… можно выбирать, что рисовать, я выбрал портрет, люблю рисовать людей, — щёки Чонгука начала заливать краска, он почувствовал себя неуютно.       — Хорошо, пойдём, — женщина вышла из-за стойки и показала рукой в сторону коридора.       Чонгук, стараясь не дрожать от волнения, как лист на ветру, топал за госпожой Ким. Она вошла в читальный зал, лавируя между стеллажами, подошла к столу, за которым, как и накануне, сидел Тэхён, склонившись над теми же огромными книгами. Услышав шаги, тот обернулся и удивлённо дернул бровью, увидев своего вчерашнего визави.       — Тэ, это Чонгук, помнишь его? — спросила женщина. Студент коротко кивнул. — Он учится на архитектора и хочет нарисовать твой портрет.       — О, это интересно. Я не против! — Тэхён улыбнулся.       — Ну, тогда я вас оставлю, детали обсудите сами. — Дама тоже улыбнулась и горделиво выплыла из комнаты.       Парни молча смотрели друг на друга, один был совершенно спокоен, другой нервничал, но изо всех сил старался этого не показывать. Грандиозный план Чона «прийти, увидеть и победить» благополучно сдулся до скромного «не грохнуться в обморок». Сегодня студент выглядел ещё соблазнительнее. Белая футболка, лёгкие льняные брюки цвета охры и бежевые мокасины на босу ногу. Кожа медового оттенка дивно контрастировала с белизной футболки, будила фантазии и вместе с ними мурашек, бабочек и всю остальную живность, которая бодро начала движ в чонгуковом животе.       — Значит, ты художник? — тихо спросил Тэхён.       Чонгук кивнул. В горле пересохло. «О, да, этот голос… я уже соскучился по нему. Говори, не молчи, прошу».       — И в каком же образе ты хочешь меня нарисовать?       — В любом. И я уже нарисовал. — Чон быстро вытащил из рюкзака набросок, сделанный накануне, и протянул его студенту. Тот внимательно разглядывал рисунок несколько минут, потом поднял глаза и тихо спросил:       — А тебе не говорили, что художник должен быть реалистом? Я здесь какой-то… слишком идеальный, что ли. Но техника мне нравится, у тебя определённо талант. Я оставлю это себе, можно?       Чонгук кивнул, он смутно осознавал, что говорит ему Тэхён, его голос лился в уши патокой, разжигая пламя в груди, в животе, заставляя искать точку опоры. «Нет, ну это ни в какие ворота! Я ж не школьница в пубертате, чтоб так течь от его голоса! Соберись, тряпка, ты пришёл не за этим!» — Чон встряхнул головой, собрал волю в кулак и тихо, но твёрдо и чётко произнёс:       — Я звонил тебе сегодня. Ты не взял трубку.       — Да, я видел. Я был не один. Не мог ответить. — Фразы такие же короткие и чёткие. В голосе появились жёсткие стальные нотки.       «Не один… не один… не один…»       В голове застучало от прилившей крови, уши заложило.       «Спокойно. Это ещё ничего не значит. Держи себя в руках».       Чон медленно отошёл к подоконнику, боком присел на него. Увидел, как Тэхён прищурил глаза, разглядывая стройный силуэт на фоне ярко освещённого окна. Как медленно облизал губы, сглотнул и алчно уставился на тело Чонгука, быстро обводя его взглядом.       — Мог бы перезвонить. — Не упрёк, просто констатация факта.       — Мог. Но хотел, чтобы ты приехал. — Взгляд прожигал, не давая собраться с мыслями.       — А если бы я не приехал?       — Мне пришлось бы позвонить. — Тэ встаёт из-за стола, медленно приближается, бесстыдно втирается своими бёдрами между ногами Чона. Берёт его подбородок своими длинными пальцами, нежно гладит большим по губе. Наклоняется так близко, что обжигает лицо своим дыханием и прядкой волос, упавших на щёку. — Я ждал твоего звонка вчера. Но не дождался.       — Почему ты это сделал? Вчера. — Чон пытается держаться, но силы на исходе, когда рядом этот невероятный красавец, когда он так нежно прикасается.       — Потому что ты этого хотел. Я думал, ты во мне дыру прожжёшь взглядом. И ты был возбуждён. Выходить в таком состоянии было не комильфо. Я просто помог.       — С чего ты взял, что я был возбуждён? — Чонгук резко отодвинулся вглубь подоконника.       — Чонгук-и, ты как открытая книга — бери и читай. Все твои желания и мысли написаны на лице. Ты ещё слишком молод, не умеешь скрывать свои чувства. Да и не считаешь нужным, да?       — А это нужно?       — Иногда приходится. Но мне нравится, что ты такой. Когда я первый раз к тебе прикоснулся, думал, что крышу сорвёт. Ты как вулкан, можешь взорваться так, что мало не покажется.       Тэхён берёт в ладони руку Чона, на которой расползлась неровная багрово-фиолетовая гематома с явными полукружиями от зубов. Нежно гладит пальцами, едва прикасается губами. От этих прикосновений кружится голова, огнём горит где-то в лёгких, выжигая весь кислород, заставляя дёргаться, как от удара током.       — Тебе было очень больно? — взгляд Тэхёна ласкает.       — Оно того стоило. — По венам рванул жидкий огонь, сжигая самоконтроль и любые попытки казаться спокойным и сдержанным.       А руки Тэхёна уже ползут от коленей к паху, мнут мышцы, гладят через ткань возбуждение, которое не скрыть. Дышать становится ещё больнее, но Чон помнит, где он находится, помнит, сколько людей могут стать свидетелями его позора, если он не сможет сдержаться. Он хватает воздух открытым ртом, пытаясь сказать хоть что-то, что сможет остановить Тэхёна. Но надо ли? К чёрту! Пусть делает, что хочет, пусть это будет последний раз, но пусть будет. Иначе… иначе просто не получится.       Тэхен обнимает за талию, нежно ведёт по губам, стаскивает Чонгука с подоконника и толкает в угол между стеной и стеллажом, забитом книгами. Тэ вплавляется пальцами в волосы на затылке, прижимается всем телом, целует так глубоко, что Чон начинает задыхаться. После отрывается на минуту от опухших губ, опускаясь с поцелуями вдоль шеи, кончиком языка вылизывает пульсирующую артерию. Прикусывает кожу на плече, оставляя розовый след от зубов.       — Тэхён, ты с ума сошёл, там столько людей, если зайдёт кто-нибудь?       — Мы быстро, — он тянет к себе кресло, поворачивая спинкой, загораживая. — Возьми любую книгу, сделаем вид, что читаем.       Не дожидаясь, схватил какой-то томик с полки, сунул в руки Чону. Тот мельком взглянул на обложку и чуть не сполз на пол от увиденного названия. «Унеси меня к звёздам». Имя автора не знакомо. Наугад открыл книгу — сборник стихов. Закатил глаза, представив, к каким звёздам может унести его рука Тэхёна, уже по-хозяйски проникшая под футболку и нащупавшая сосок, сжавшая его между костяшками указательного и среднего пальцев. Охнув от новой волны возбуждения, заставившей всю его кожу превратиться в один оголённый нерв, Чон дрожащей рукой повернул книгу к Тэхёну. Тот ухмыльнулся и пожал плечами: «Ну к звёздам, так к звёздам», быстро расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, скользнув рукой под резинку трусов.       — Чонгуки, ты возбуждаешься в одну секунду, мне это нравится, — выдохнул Тэхён ему в ухо, — хочу, чтоб ты читал стихи, пока я тебя ласкаю.       — Я не смогу, ох, я… у меня все плывёт перед глазами, — прошептал Гуки в ответ.       — Постарайся, малыш, увидишь, это будет круто. Сделай глубокий вдох и читай.       Тэхён медленно и нежно провел по всей длине чонова возбуждения ладонью, как будто у них в запасе была целая вечность, и никто не смог бы им помешать. Потом обхватил член, слегка сжав у основания, второй рукой притянул Чонгука за талию ещё ближе к себе, а колено просунул между его бёдрами. Тот застонал, закрыв лицо книгой. Ноги подкашивались, руки тряслись, как у матёрого алкаша с похмелья, хотелось отбросить книжку к чертям собачьим, обхватить Тэхёна за шею и впиться в его губы.       — Ну же, читай, иначе я уберу руку, — пригрозил тот.       — Твои руки — лоза винограда,       Оплетают меня нежно-нежно.       Я в тебя прорасту, если надо,       Я уже не останусь прежним.       Чонгук шептал каждое слово, пытаясь дышать ровно и не очень громко, сдерживая стоны. Руки Тэхёна двигались ритмично, в такт стихам, растворяя остатки разума. Чон мутным взглядом скользил по расплывающимся строчкам, прыгающим вверх-вниз.       «Я дочитаю, я смогу!»       И продолжал:       — Соком ягод в крови растаю,       Забродившим, рубиновым, терпким.       Ты во мне прорастёшь — я знаю!       Разорвать кто решится — стерпим.       Тэхён чувствовал, что Гука надолго не хватит, старался стимулировать не слишком быстро, ему очень хотелось дослушать стихотворение.       — В твоих венах вином закипая,       Распущусь, как весною почки,       Каждый день с тобой — запятая,       Мне не хочется ставить точку!       — Мой хороший, ты смог, — бархатно промурлыкал Тэхен, обхватил ладонью головку и большим пальцем поглаживал уздечку, заставляя Чонгука глотать собственные стоны. Из его глаз текли слёзы, и Тэ слизал со щёк солёные потёки, нежно поцеловал, прошептав:       — Ты уже почти готов, давай еще одно, любое, открой наугад.       Тот дрожащей рукой перевернул несколько страниц и срывающимся шёпотом почти простонал:       — Жемчужной звёздной пылью усыпан небосвод.       Ты сделай сказку былью, а не наоборот.       Ты обними покрепче и унеси туда,       Где ночь ласкает плечи, не ведая стыда.       Где сад благоуханный, где счастье без оков,       Где тихо шепчут звёзды друг другу про любовь.       Последнюю строчку Чонгук прочёл, содрогаясь от невероятного оргазма, захлёбываясь словами. И тут же выронил книгу из рук, она с глухим стуком упала на пол. Чон вцепился в плечи Тэ, боясь упасть, его тело трясло как в лихорадке, а тот, улыбаясь, обнял Гука, прильнул к его губам долгим нежным поцелуем, прижался всем телом, стараясь удержать, не дать упасть на пол вслед за книжкой.       — Какой же ты горячий, Чон Чонгук! Теперь ты мне должен два оргазма, — медовый баритон продолжал растекаться негой в пульсирующем мозге.       — Хочешь, чтобы я отдал долг прямо здесь и сейчас? — Чонгук вскинул бровь, криво улыбнувшись пересохшими губами.       — Я не против, но скоро здесь начнут собираться завсегдатаи литературного клуба, боюсь, увиденное может их шокировать! Поэтому срочно передислоцируемся. — Тэхён мягко коснулся щеки Чонгука своими длинными пальцами, а потом легонько шлёпнул по заднице. — Застёгивай штанишки, выходи, подожди меня на улице, я скоро догоню. Футболку не заправляй, так лучше.       Легко сказать — застёгивай! Пальцы онемевшие, дрожащие, они не хотят слушаться, не могут даже нащупать собачку молнии. Кое-как справившись с застежкой, Чон с трудом натянул ветровку, подцепил рюкзак и, заговорщицки подмигнув, направился к выходу на негнущихся ногах.       «Да что ж такое? Как будто шпалы таскал. Даже не знал, что так бывает», — Чонгук пытался идти уверенно, но мышцы после такого напряжения ещё не готовы были действовать по приказу, они требовали расслабления и отдыха.       Проскользнуть незаметно мимо госпожи Ким не получилось, женщина поднялась ему навстречу, явно желая спросить о чём-то, но Чонгук сделал вид, что очень торопится, быстро поклонился, прощаясь, и пулей вылетел на улицу. Вдохнув свежего воздуха, он перевел дух и уселся на ближайшую скамейку ждать Тэхёна.       У него было время подумать. И была возможность сбежать прямо сейчас.       Но он ждал. Продолжение библиотечного знакомства обещало быть как минимум увлекательным.

***