Молот и коготь

      В ту ночь Джейс внутренне сгорел. Всё в одно мгновение стало чуждым, нереальным. Он отказывался принимать действительность.       Он мог вынести закономерную неприязнь горожан, вызванную недовольством от неоправданных надежд, критику в свой адрес и в адрес своих изобретений, риск быть изгнанным из Совета, потерю расположения или даже поддержки Мэл. В конечном счёте, и без всего этого ему удавалось добиваться высот, верить в себя - такие банальные слова, но именно они не позволили совершить непоправимое. Джейс мог вынести многое, но не предательство. Его обманывали, казалось, все.       После, когда ход жизни преподнесет новый удар, Джейс вновь ощутит груз вины: это он однажды поставил на кон всё, чтобы отстоять свои убеждения; это его слова об использовании магии заинтересовали многообещающего помощника декана Академии; это из-за его безрассудства и эгоизма обуздать магию во имя прогресса пострадало так много людей. Технология, должная облегчить жизнь, обернулась бедствием, обнажила неприглядные черты человеческой природы и стала камнем предкновения. Она погубила человека, ставшего близким.       Скорбное молчание, подорванное доверие, опустошающее невысказанное чувство вины вызвали отчаянную тираду. Выражать боль, когда её отражают влажные глаза напротив, оказалось невыносимо. Стены давили на черепную коробку, он сам был будто в коробке, тёмной и сужающейся. Извивающийся кишечник коридора, холодный камень стен под пальцами, эхо собственных шагов, отражающееся в голове, - здание наблюдало за ним, насмехались над ним, подставляло пороги-подножки и в этот раз не желало отпускать.       Джейс пришёл в себя, когда колючий морской ветер полоснул лицо. Виктор остался позади. Джейс не успел сказать ничего из того, на что решался.       Несправедливо. Нечестно. Позже, утром, он обязательно пройдет все стадии, заглянет в лабораторию, где когда-то трудилась Скай, обнаружит там малознакомых учёных, чей профессиональный путь только начался, поймёт причину своего состояния, реакции на неожиданное откровение. Повязка упала с глаз. Он, ослеплённый собственным успехом, ничего иного не замечал. Ещё паршивее было от знания: его и не пытались водить за нос, у них просто не было возможности поговорить о чём-то другом, кроме теракта или очередных распоряжений Совета. Или о нём, о его реакции на мёртвые тела незнакомых людей на мосту в город, полный отчаяния, шахт и отвратительного запаха, пропитавшего всех и всё. Джейс многое хотел сказать. О страхе потери, о понимании мотивов, о том, что риски нужно делить поровну, раз они взялись за исследования вдвоём, ведь им вдвоём и отвечать, он не одинок и не должен быть одинок…       Нужные слова пришли поздно.       ***       Разъярённая группа активистов перед зданием Академии смолкла, опустила транспаранты и расступилась перед Советником Таллисом. Среди протестующих были люди в красных нашейных платках и коричневых жилетах.       Советница Медарда встретила холодным взглядом, привычным движением обняла колючую щёку, прижалась телом. Джейс не ощущал ничего.        - Наши избиратели встревожены, - говорила она.        - Люди высказывают опасения насчёт действий Академии, - говорила она.        - Академию обвиняют в экспериментах, противоречащих закону и природе, - говорила она.        - Придётся держать ответ, - говорила она. - Ты выглядишь уставшим. До собрания есть время. Отдохни.       И он повиновался.       ***       Рабочее место Виктора пустовало, меловая доска тщательно вытерта, в зеркально-чистом полу отражались перекрестья оконной рамы. На столе не было ни инструментов, ни листов с заметками, ни злополучного ядра - ничего, что указывало бы на хозяина лаборатории. Джейс поймал себя на промедлении и поспешил шагнуть вперед. Дверь поддалась не до конца, наткнулась на что-то; послышался хруст: бумажный пакет, спрятанный около петель, порвался, обнажив в проткнутом боку жёсткие стебли. Несколько белых лепестков опали с крупных бутонов, пока Джейс растерянно сгребал в охапку и поднимал с пола внушительный букет.        - Поклонники покоя не дают? - послышался за спиной насмешливый голос.       Вай, привычно игнорируя форму миротворцев, обогнула стоящего столбом Джейса и расположилась на крутящемся табурете, который лёгким движением ноги извлекла из-под стола. В её руках оживлённо вертел головой пушистый питомец декана Академии. Джейс почувствовал себя глупо.        - Это откуда? - растерянно выдавил он, наблюдая, как Поро подстраивает макушку под сильную девичью ладонь. Цветы были непозволительной роскошью в Городе Прогресса, доступной если не влиятельным, то крайне обеспеченным людям.        - Потерялся в заботах и запамятовал? - хищно улыбнулась Вайлет. - Это твой букет, от тебя же. Для твоего друга.       Насладившись выражением лица Джейса, она прыснула, а затем, заметив, что тот не в настроении для шуток, отступила:        - Всё, не лезу. Раз так, ты, главное, не ревнуй.       Джейс от возмущения дал волю эмоциям и в сердцах хлопнул букет на стол.        - Да что вам всем от меня… - начал он и осёкся. Среди стройных рядов стеблей что-то застряло. Джейс запустил руку в пакет. - Это ещё что?..       На его ладони лежал упругий фиолетовый мешочек, отдаленно напоминающий то ли здоровый бутон вьюна, то ли подрагивающее сердце.        - Не знаю, - призналась Вай. Вид у нее был крайне изумлённый. - Похоже на дохлого моллюска. Посылки проверяются на предмет запрещённых вещей. Была ещё ваза, но она разбилась. Твой друг иногда такой неловкий.        - Джейс брезгливо бросил "моллюска" обратно в пакет и кончиками пальцев извлёк из кармана платок. Вайлет наблюдала за тем, как он вытирает руки, как кидает скомканную ткань туда же, к цветам, как опирается о стол и склоняет голову.        - Мне жаль, - внезапно произносит Вай. - Хреново.       Вариантов, среди которых можно было выбрать один для сожаления, существовала масса, и Джейс решил уточнить.        - Курьер притащил это сюда, - она кивнула на остатки цветов, - поскольку адресовалось лаборатории.        - С чего бы, - он чувствовал, как из горла рвется нервный смех. Виктор к растениям был равнодушен, если только они не становились объектом экспериментов. Джейс знал, что должен был остаться, вернуться, разобраться в ситуации и помочь. Ведь он тоже убийца, тоже - не по своей воле.       Виктор смог признаться. А он, Джейс, лицемер.        - Там ещё записка была.       Джейс выпрямился. Болезненные воспоминания нарушили нить разговора.        - Когда?..        - Почти сразу после нашего спуска.        - Откуда знаешь?       Будто она была обязана перед ним объясняться. Вай недоверчиво посмотрела на собеседника.        - Быстрее телепортации только слухи.       ***       В соседней лаборатории обосновывались незнакомые люди. Незнакомые люди заполняли коридоры Академии, ее залы и лестницы. Несли оборудование, осматривались, располагались. Советница Медарда вела светскую беседу с высоким мужчиной в летах, представленным главой клана Феррот, а Джейсу поручили сопровождать молчаливую молодую женщину. Гости были одеты сдержанно, вели себя подчеркнуто-вежливо; серый цвет их одежд навевал тоску. Его спутница смотрела строго перед собой, молчала, и каждый её шаг вибрировал и звучал подобно стали, будто и обувь, и платье, и она сама были созданы из металла. Джейс знал: после того, как ещё одна великая семья наложит руку на хекс-технологии, ничто уже не будет как прежде. Да, он обещал представителям Совета доступ к своим изобретениям, но теперь старые договоренности если и имеют цену, то крайне скромную: у искусственного хекстека потенциал был выше, возможностей использования больше, а оригинал мерк на этом фоне из-за своей дороговизны и редкости. "Делать нужно не то, что правильно, - рычала перед визитом представителей клана Феррот госпожа Медарда - А только то, что выгодно".       Лабораторию Виктора опечатали. Джейс надеялся, что это временная мера и только для того, чтобы гости не получили в распоряжение сразу все наработки. Он обещал себе, что после Совета снова попытается поговорить, но уже спокойно. В конце концов, он понимает, он хочет разобраться, он по-прежнему хочет помочь и спасти, какие бы ни были условия работы.       Он снова опоздал.       ***       Зал Совета находился в бедственном состоянии, поэтому Круг собрали в другом помещении, в неполном составе, без толпы горожан и практически за глухими стенами. Джейс стоял перед главами семей, держался стойко и спокойно пропускал через себя злые, несправедливые слова. Его обвиняли в превышении должностных полномочий, самоуправстве, коррупционных связях, некомпетентности и мягкосердечности, попрекании преступникам и в представлении угрозы. Ему грозили бесчестьем, потерей имени, изгнанием. Они, ещё недавно наживающиеся на плодах их с Виктором бессонных ночей и долгих лет работы, ставили под сомнение гуманность и законность исследований. Золотые когти требовательно стучали по столешнице, нервно дрожали золотые шестерёнки, детская головоломка не желала собираться в украшенных золотыми перстнями руках, а золотой взгляд ставших родными глаз был устремлён в сторону. Джейс знал: его дни в Совете сочтены. Ему не позволяли вставить и слово, поток негодования и злобы накрывал с головой. Главы семей потеряли доход, подорвали здоровье, налаживали связи с партнёрами, боролись со слухами, гоняли миротворцев на оцепление Зауна, выслушивали жалобы горожан и зверели с каждым часом, который не приносил прибыли.       Какофония стихла, как только Советница Медарда подала знак. Двери позади Джейса отворились, и он услышал знакомый стук, а после увидел, как мимо него под конвоем, опираясь на костыль, невозмутимо шагает Виктор, как останавливается напротив Круга, как выпрямляется, перехватив опору.        - Ваши слова, уважаемые представители Совета, бесспорно верны, - звучал властный голос. - Академия взяла на себя больше, чем способна проглотить. Совет известен не столь своей твердостью в убеждениях, сколько справедливостью и мудростью...       Джейс взял себя в руки и нагнал Виктора; тот поднял ладонь в предупреждающем знаке: не нужно.        - … поэтому сейчас на совете присутствует важный свидетель, партнёр Советника Таллиса, знающий всё о делах Академии.       Виктору дали слово. Внутри похолодело. Джейс попытался спросить, в чём дело, но ему приказали замолчать. Миротворцы, оставшиеся у входа, застыли в ожидании. Безразлично смотрела Мэл. Джейс судорожно соображал.        - Испытания над возможностями хекстека, запрещённые уставом Академии и правилами нравственности, а также пропажа самоцвета, что привело к нападению террориста из Зауна, - безэмоционально перечислял Виктор, - утечка информации, как и смерть ассистента в ходе неудачного эксперимента - всё это целиком и полностью моя вина.       Джейс, не веря в происходящее, попытался вмешаться, но хлесткий удар оттолкнул его руку: Виктор не позволил заслонить себя.        - Эти сведения рознятся с нашими, - заметила Советница Медарда.        - Дело в том, что Дж… Советник Таллис обременён чувством долга передо мной за одно событие из нашей юности.       Джейс умоляюще смотрел на Виктора, но тот, не сменив тон, продолжал:        - Хотя ничего обременительного для него быть и не должно. Дело в том, что я родом из Нижнего города. Советник Таллис честный человек, а потому из чувства долга он покрывал мои неудачи и принял мое желание улучшить жизнь в Зауне за свое…        - Прекрати! Всё совсем не так!        - Получается, - повысила голос Советница Медарда, - многие, если не все, действия, в которых обвиняется Советник Таллис, выполнялись не по своей воле или не им?        - Безусловно. Человек на публичной должности не может заниматься одновременно настолько разной по своей сути деятельностью.        - Прекратите этот абсурд!       Джейса никто не слушал. Советница спрашивала о сделке с Силко, о пропаже самоцвета, о жизни в Зауне, о планах эту самую жизнь улучшить, а Виктор отвечал, и ничто из сказанного не касалось Джейса, всё перевернулось с ног на голову, будто собеседники обменивались не фактами, а увлекались уравнением, параметр в котором меняли по своему усмотрению и так, чтобы прийти к нужному значению переменной. Советнице Медарде было всё равно на смерть ассистента, на Заун, на обременительные товарищеские чувства. Ей нужен был Джейс Таллис, и она была готова обойтись любой кровью, чтобы он остался при ней.       Джейс не выдержал происходящего, схватил Виктора за плечо и, едва не уронив, заставил посмотреть на себя.        - Зачем? - только и смог прохрипеть он. - Ты сошёл с ума? Зачем это? Ради чего?       Советники безразличными глыбами возвышались над столом. Их молчаливое бездействие выводило из себя.        - Совету всё ясно. Учитывая жизненное состояние свидетеля, добровольное признание и раскаяние предлагаемая мера наказания - изгнание.       Взметнутые руки. Единогласно.        - Увести.       Пара молодых людей в начищенный форме отличали от стены, приблизились к Виктору и, поймав на себе взгляд Советницы Медарды, остановились на почтительном расстоянии.        - Джейс, - прошелестел тихий голос, заглушаемый стуком золотых шестерней. - Ты должен здесь остаться. Ради всего, что сделал для города. И ради себя.        - Ты не можешь так со мной поступить! Это подло!        - Я преступник из Нижнего города, ты забыл? - губы Виктора дрогнули в слабом подобии улыбки. - Перестань себя корить, это иррационально. Я никогда не вёл счёт, но, раз тебе важно, будь спокоен: мы давно квиты.        - Я не позволю тебе уйти. Решение Совета незаконно!        - Советник Таллис! - пробасил разгневанный голос. - Следите за словами!       Короткий знак - и пятеро миротворцев выдвинулись из-за Круга. Джейс не успел опомниться, как ему скрутили руки. Попытки сопротивления не увенчались успехом, его ударили под коленями, навалились, заставив опуститься на пол.        - Простите, сэр, - услышал он над ухом.       Перед глазами плыло. Нечёткая тонкая сгорбленная фигура искажалась и неотвратимо удалялась. Где-то в стороне гремели голоса, зачитывали вердикт, но Джейс не слышал. Его разум заполнила скорбь. С ним не посоветовались, его не услышали. Его не спросили, хочет ли он быть спасен! Злость на Виктора сменилась бессилием и вылилась, отпечаталась кляксами на полу.       ***       Его отпустили. Совет разошелся по своим делам. Джейс остался. Он думал о том, как неверно всё это время расставлял приоритеты. Он вспомнил: человека из Зауна слушают только тогда, когда тот признается в преступлениях. Для Совета большего не надо. Теперь он станет как Хеймердингер: приятный образ, чья ценность исключительно в наличии на плакатах и в Круге, в помощи новому поколению Академии. А Виктор умрет. И он никак не сможет этому помешать. Если только…       Стук каблуков оборвал поток мыслей. Кто-то опустился рядом с ним, чья-то рука осторожно коснулась макушки. Джейс поднял голову. Перед ним стояла взбалмошная девушка из Зауна, в корне поменявшая свою жизнь, примкнувшая по своей воле к тем, кого ненавидела. По левую руку на корточках сидела взволнованная Кейтлин, в свое время вырвавшаяся из-под опеки влиятельной матери.        - Я, - неуверенно начала Кейт. - Проводила Виктора до моста. Знаешь, чтобы ничего не случилось.       Джейс знал.        - Заун здесь всегда под ногами, - заметила Вайлет. - Совсем рядом. Ни мост, ни вагонетки ваши не нужны. Спустимся по крышам. Всегда так поднимались и спускались.       Джейс кивнул.        - Вот.       Кейтлин протянула небольшой квадратик. Джейс не сразу сообразил, что от него требуется, а потому конверт вложили ему прямо в ладонь.        - От него. Просил передать.       Джейс сжал ладонь, сминая бумагу.        - Эй!       Вайлет наклонилась так, чтобы её глаза оказались на уровне лица Джейса, и выпалила:        - Не думала, что свет Города Прогресса такой нытик! Это лучше, чем если бы вас обоих вышвырнули.        - Верно, - поддержала Кейтлин. - Совет это тоже понимает.        - Он мог бы мне всё объяснить.        - Мы ещё поборемся.       Джейс тяжело поднялся. Посмотрел на свой кулак. Осторожно разжал пальцы. Спрятал бумажный квадрат во внутренний карман жилета. Не сейчас. Он не был готов к тому, что может увидеть.        - Джейс, - мягко позвала Кейтлин, - насчёт этого.       Вайлет продемонстрировала мятый белый шарик, в котором угадывались черты бутона.        - Вай сказала, что в лабораторию доставили букет, а вы нашли в нём что-то странное. Мне стало интересно, и я узнала, что могут означать белые цветы. Это бегония, только очень крупная. На языке цветов она означает "опасайся".       Джейс понимающе покачал головой. Ещё одно неутешительное знание: послание в цветах наверняка адресовалось ему.