Твой спасательный круг

      До этого момента у Хисына и в мыслях не было, что его некогда бывший молодой человек снова станет ему близким другом.       Обычно и спонтанность для Ли была не свойственна, но что могло вообще пойти не так?       Встретиться с своим бывшим будучи уже в других отношениях? Чувствовать от этого неловкость, хотя прошло уже много лет? Да запросто.       — Но ведь нет ничего плохого в том, что ты счастлив сейчас. — абсолютно непринуждённо говорит Ёнджун, когда Хисын все же делится этим мелким переживанием. — Ты вообще уже должен забыть меня, тем более как бывшего. Я вообще рад, что мы теперь друзья, что плохого?       Они посмеялись и Ли не мог с этим не согласиться.       Он бы соврал, если бы сказал, что никогда не скучал по тем временам, когда все было иначе, но ведь по-другому не значит же, что стало хуже? Что тогда, что сейчас – есть свои проблемы.       Нынешние, только начавшиеся отношения Хисына, были никак не похожи на все предыдущие. Отчасти потому, что сравнивать людей нельзя, анализировать – куда годится, чем эти глупые сравнения, чреватые ностальгией. А потом скучают сидят по своим прошлым...       Сейчас Хисыну было легче воспринимать факт отношений не как статус, которым можно похвастаться, чем чудят некоторые, а именно как факт, что человек повзрослел и готов принять в свое интимное пространство другого человека, создать новую ячейку общества и идти в свое будущее уже не в одиночку, а под руку с любимым человеком. При этом взять ответственность за эти отношения. Всегда нужно быть уверенным не только в себе, но и в своем партнёре.       В прошлом они с Чхве чудили некоторой инфантильностью в сторону друг друга, особенно Хисын, который еще и младше того на два года и в то время разница ощущалась сильно. Его настроение было очень шатким, от чего те немало ссорились. Ли до сих пор не понимает причину своей тогдашней нестабильности, но сейчас все совсем иначе. Ныне его эмоции стабильнее некуда, за исключением алкогольных срывов.       Ёнджун напротив него не выглядел скучающим, что-то в нем за это время с их новой первой встречи изменилось. Это если не считать, что его отчима посадили... Чему Чхве был очень даже рад.       Тот развелся как только выдалась такая возможность и никто на него эмоционально не давил, совсем недавно устроился туда, куда давно его звали и он сам хотел, правда пока что у него жизнь была в большой суматохе.       Его мать начала выпивать. Даже больше того – она погрязла в запоях. Эта женщина, по всей видимости и по рассказам Ёнджуна, действительно любила его отчима. Она возненавидела весь мир после его потери за заключением на всю жизнь, в том числе и своего родного сына, только продолжала звонить и просить помочь с чем-то, а тот отказать и не мог, мама ведь... Потому и метался в разных разъездах от точки А к точке Б и так по кругу, потому что приходилось вместе со своими поблемами решать чужие – его матери.       Хисын еще помнит, что она не была настолько злой, помнит даже, что к самому Ли относилась нормально, но уже не то время, а осуждать за любовь к кому-то довольно неправильно. Хотя в ее случае только посочувствовать можно.       — Однако, я не совсем понимаю тебя. — отпивая из кружки горячее содержимое, разорвал возникшую тишину Ёнджун. — Ты ведь вроде как говорил, что твой Джеюн – предатель и чуть ли не самый ужасный человек на земле, даже из жизни вычеркнул. Это ты настолько влюблен или расскажешь чего еще поподробней?       — Вспылил, был зол, но рассказывать слишком долго. Я повелся на слова Сонджуна, на делене совсем так все было. — ответил Ли, вздыхая. — Не желал он никому зла, только себе больше навредил. Да и понять его можно.       Ёнджун, хмыкнув, кивнул и не стал больше поднимать эту тему.       — Так о чем я, — снова начал Чхве. — давай за город, все соберемся, покатаем. Да и Чонвона я давно не видел.       — О, я-то за, да и Джейку было бы неплохо развеяться... А вот за остальных сказать не могу.       Ёнджун вопросительно взглянул на друга.       — А как же Чонсон? Он же, наверное, тоже наш теперь.       Ли посмеялся:       — Они с Чонвоном сошлись наконец, так что не знаю, сможем ли мы этих новобрачных хотя бы за уши друг от друга оттянуть.       — Медовый месяц? — смеется Ёнджун, следом заражая смехом и друга.       — Не знаю, — он не желал лезть в интимную жизнь Чонсона и поэтому свел тему. — эти двое многое дерьмо вместе прошли, так что будет неудивительно, если мы реально до них не достучимся. Джей писал, что они вообще съехались. Хотя, я все равно не понимаю, почему они не начали мутить раньше.       — Ну так, был же этот, сам знаешь... — намекает на Сонджуна Чхве, выставляя его упоминание отвратительным.       Так оно и было, тот психопат испортил всем им жизнь знатно, да каждому по-своему. Сейчас наверняка отдувается за все, варясь в своем адском котле и огребая от всех разгневанных невинных душ, погубленных его руками.       — Если уж те двое соизволят, то и Сонхуна прихватим.       — Вернулся таки? А че не сказал сразу? Блудный сын. Отлично! Вот на нем и отыграюсь. — Ёнджун наигранно хрустит пальцами и разминает шею.       За все это время у Хисына появилось уже несколько пропущенных, в том числе и от Сонхуна, но только если последний сейчас был не так важен, то тот, от кого будет зависить их этот вечер, решил вырубить свой мобильный нахер.       До вечера оставалось совсем немного, а Чонсон так и не соизволил перезвонить или написать.       Попытки Ёнджуна дозвониться до брата также не увенчались успехом. не удивительно даже. Все же те двое, похоже, были вдвоем.       Доебываться и на зло звонить несколько раз Ли не видел смысла, все же понидельник – рабочий день, черт знает чем Пак занимается. Особенно если он съехался со своим новобрачным. Нечего грех на душу брать.       Но все утро, пока сам Хисын был занят на работе, друг заваливал голосовыми сообщениями, в которых сонным хриплым голосом во всех красках рассказывал о прошедшем воскресенье, а под конец, почти плача от переполняемого его счастья:       "А вообще-то, я теперь не холостяк! Эм, ну я им и не был... не суть. Ты просто не поверишь как я доволен и счастлив... Я не испытывал этого чувства со времен первой влюбленности, но, хаха, надеюсь эта судьба не повторится..."       Хисын уже мало что помнил про его первую любовь, только хорошо знал, что парень тот был тем еще мудаком. Слишком давно это было...       — А у тебя-то что на личном? Развёлся, холостой, свободный теперь. — начал Хисын, потому что Чхве вообще не рассказывал ему о своей личной жизни. Они эту тему ни разу и не поднимали, но стало почему-то жутко интересно.       — Да надо мне это? Хочу сейчас обосновать жизнь с нуля, я еще даже не со всеми документами о разводе разобрался. Ее отец хотел отсудить у меня половину моей квартиры! Это нормально вообще? Она, благо, девушка адекватная и сама сразу сказала, что ничего ей не надо. Ругались мы с ее родителями долго. А он баран упрямый! Я тебе говорю! Даже оскарблять снихуя меня начал...       Ёнджун будто ждал этого вопроса. Начал выговариваться не переводя духа:       — Она меня конечно предупреждала, что тяжело будет из-за него развестись, но мы сговорились и сделали все без него, а тот все угрожал что будет на душой у росписи стоять. Даже когда нас пять лет назад расписывали, он над нашими душами стоял! Я не шучу вообще! Такой же конченый как и отчим мой. Как же хорошо, что его закрыли...       Хисын все наблюдал, как друг, зассказывая все новые и новые подробности, ходил по кухне и то и дело что-то убирал, переставлял, совсем не хотел сесть на место где сидел – напротив самого Ли – и нормально рассказать. Эту его привычку он помнит с тех времен, выглядит забавно. Он еще так жестикулировал, что пару раз чуть не снес стоящий на подоконнике суккулент алоэ. Ли посмеялся с него.       Закончил свой монолог старший тем, что наконец-то сел на свое место и тяжко так вздохнул. Ему заметно полегчало, выговорился.       Договорившись списаться, Хисын наконец едет домой, так как после работы уехал к другу сразу.       Проще было рассказать, когда Джеюн не лип к ли, а именно только когда занимался своей работой.       Возможно это из-за воссоединения, возможно из-за привычки младшего. Шим был тактильным, но получалось в меру, иначе хисын точно устал бы в первый же день от него.       И если бы этого не знал Джеюн, то обнимал и прижимался бы гораздо больше. Он знал, когда нужно все же остановиться, научился понимать и анализировать реакцию Ли.       Только вот из самого Джейка тяжело было вытащить хоть что-то. Ли даже по-началу казалось, что младшему все равно на то, как к нему обращаются, как обходятся, хоть обольют помоями – встанет и просто уйдет.       Хисыну требовалось чуть ли не экспериментами понимать, что ему нравится, а что нет, но потом стало легче и Шим уже так не прятался. доверился.       Даже сейчас, ему не дали даже переодеться: Джейк принялся обнимать чуть ли не с ногами, пока не пришлось упасть на кровать.       Старший на протяжении нескольких минут выслушивал какой-то эмоциональный рассказ. Он правда пытался слушать, но лицо парня оказалось интереснее. Хисын завис, сидя топлесс и придерживая на своих бедрах чужое тело за талию. Он только кивал иногда, поддакивая.       — Притормози, я так и не понял о каких щенках идет речь. — немного хмурясь, перебил Хисын.       — Ты что, не слушаешь? — грустно спрашивает Шим. — У твоей соседки собака ощенилась, я был у нее, они такие прелестные...       — О, хорошо, понял... А дальше?       Джейк смотрит сверху вниз так, будто это не все, что Ли понял, и слегка прикусывает губу, отводя неловко взгляд.       — Ты хочешь собаку? — догадывается он, а Джейк тут же расплывается в улыбке и кивает.       — Хочу... Очень хочу!       — Хорошо, я тоже думал над этим.       Джеюн тут же бросается к чужой шее, крепко обнимает, не сдерживая своего восторга.       Хисын был рад видеть в нем счастье, при том, что еще день назад тому было тяжело проявиться спустя долгое время отсутствия вообще каких-либо эмоций.       Шим отрывается, шепчет тихое "спасибо", зачем целует кратко в щеку, невесомо касается чужих пухлых губ и следит за реакцией. Ли только довольно улыбается и сам рукой слегка давит на шею, вовлекая в поцелуй.       Джейку ощутимо неловко: он сдержанно отвечает и опирается ладонями на плечи, даже пытался отстраниться, но рука не давала.       Учитывая, что до этого их поцелуи происходили лишь на эмоциях, сейчас проявить искренность тяжело и все ощущалось слегка иначе.       Джейк чувствовал все слишком ярко, даже вкус мятной жвачки и его сухие губы, которые тут же увлажнились слюной.       Когда рука с шеи снова переместилась на спину, Шиму стало легче, он отстранился и поудобней умостился на чужих бедрах.       Ли облизнул нижнюю губу и Джеюн снова прильнул, уже сам проявляя инициативу, целуя глубже и не так грубо, будто показывая, как ему больше нравится. Теперь Хисын запомнит, и постарается быть с ним именно таким.

***

      До этого дня Чонвон особо не задумывался над тем, чтобы переспать с Чонсоном. Как минимум потому, что эти двое слишком бурно отторгали факт этих недоотношений. А если как максимум, то кому вообще сбредет в голову после всего пройденного Джеем так согре.. поступить?       Сейчас вопросов стало больше. хорошо, его хён сам говорил, что отпустил и своим прошлым не живёт, но... Как оно на самом деле? Прошло не так много времени, да, Пак уже не был таким взведенным, напряженным, но черт знает, что будет в процессе?       Руки уже начали слегка трястись, примерно так же, как перед самым первым разом.       Но если Чонвон продолжит стоять у раковины в ванной комнате, то все желание уже пройдет и точно ничего не получится. Ради такого ему нужно долго настраиваться, опять же из-за его терапии. Надо настолько сконцентрироваться на возбуждении, удовольсвии для них, что все остальное просто должно вырубиться. Потому его телефон отключен. Ян даже попросил сделать Джея то же самое.       И да, ему хотелось, чертовски хотелось воплотить в жизнь все те телячьи нежности, что он нафантазировал себе сам, когда скучал и волновался. И тут стало интересно – а сам Джей фантазировал о таком? Думал ли он, что когда-то сам будет к этому готов, будет прилипать, обвивая руками крепко, просить ласки, любви и уже далеко не как друг?       Неловко было, слишком неловко. Опыта у самого крайне мало. Только если Сону сам был очень хорош в этом плане, подсказывал и всякое... То сейчас Чонвон шел в неизвестность, пробовать секс наугад. Это плохо...       Они долго были друзьями, несмотря на то, что Ян всегда видел в нем кого-то большего, более близкого, даже не осознавая этого большое количество времени.       Глупо, но а как иначе, если только сейчас они перестали себя обманывать, как минимум Чонсон точно.       До этого Чонвон также никогда не видел, чтобы Пак был таким любвеобильным.       Можно сказать, что он чуть ли не на физическом уровне ощущал на себе эти чувства, исходящие от хёна. Как их... феромоны? или просто сильная любовь и дикая привязанность? Почти зависимость... Чонвон и правда стал зависим.       Волосы уже подсохли, на верх пришлось накинуть рубашку, так как особо церемониться с одеждой времени не оказалось.       В глубине его фантазий, Чонвону хотелось на себе почувствовать, как ему в порыве страсти старший сдернет эту вещь нахер. Дерзко и горячо – казалось бы, но на деле... завтра ему в этой рубашке на пары ехать, так что не вариант. Да и сам Джей понимает ценность вещей и не стал бы такое проворачивать уж точно.       И знал бы Ян наперед, что будет этим вечером, то подготовился лучше. Он просто терпеть не мог, когда все происходило спонтанно, но винить Чонсона в этом сейчас будет неправильно.       Самого Чонвона уже успели упрекнуть в слишком долгом нахождении в ванной.       Ну вот и дождался.       Они частенько красовались друг перед другом после душа в нижнем белье, и никого этим не удивишь, но опять же – в такой момент и с такими мыслями это снова было для Чонвона неловко.       — Собирался с мыслями, прости. — отшучивается Ян, пытаясь оправдать свою задержку.       — Что уж тут думать, тем более так много? — Пак тоже не отличался приподнятым настроением, но значение этих слов ощущалось двояко.       — Ну, знаешь ли... — отвечает чонвон, вытаскивая из кармана сумки защиту и лубрикант. — Мне вот важно настроиться. Сам понимаешь.       Джей за это время подготовился и внешне: зашторил окна, создавая в комнате приглушенный свет, переключил плейлист на более спокойный и включил дополнительное теплое тусклое освещение. От такого действительно становилось теплее и атмосфера теперь подходящая, комфортная.       Чонсон ни разу не относился к сексу легкомысленно, как сперва подумал Ян, за что даже винил себя.       Старший был настроен серьёзно, даже демонтративно выключил телефон – музыка подключена к ноутбуку. Хотя обещал сделать это раньше.       — Ты прости, если я могу так негодовать, но пойми, что разговаривать нужно ртом, а не мысленно... — говорит тихо младший, подходя ближе и приобнимая.       — Я понимаю, просто вдруг почувствовал себя снова подростоком перед первым разом... — Джей тепло улыбается, обнимает в ответ и поглаживает пальцами чужую шею.       Чонвону становится смешно, потому что чувствовал он себя точно так же.       Он успокаивается, пряча лицо в изгибе шеи Джея, мычит довольно и хрипло, будто мурчит, прижимается сильнее, не желая отпускать. На самом деле, в голову не приходило ничего, как и с чего начать? И вправду будто в первый раз.       Пьяными им не приходилось много думать, чтобы проснуться на утро с яркими пятнами на теле и обкусанными губами, но в те моменты не ощущался весь трепет и нежность, а сейчас они ощущались даже вот так – стоя прижатыми друг другу, в тишине, в спокойствии...       Внутри столько переживания насчет всего происходящего и того, что должно уже произойти, что весь чонвонов настрой мог сбиться ра секунду. Расслабиться им обоим не помешало бы, чтобы не наделать ошибок и в итоге испортить вечер.       Торопиться некуда, но и лучше не медлить, тем более зная, что Чонсон специально морил себя голодом... Непорядок.       Чонвон вдыхал приятный аромат кожи Пака, тем самым щекотал её и заставил появиться мурашкам.       Ян вдруг целует прямо в родимое пятно на шее, почти возле шрама – Чонсон замирает. Целует зажившую рану – Пак наклоняет голову. Руки его пробираются в волосы.       — Я же говорю, ты меня хорошо знаешь... — шепчет Джей, подмечая этим уязвимые места.       Чонвон довольно ухмыляется.       Затем щеки, уголки губ и сами приоткрытые губы – он пытался разогреть чужой интерес сильнее, заставить кровь под кожей кипеть, но пока далеко до такого.       Джей же не упорстовал и не мог стоять просто так: спокойно отвечал на этот легкий и непринужденный поцелуй, гладил и зарывался пальцами в волосы на затылке Чонвона и готов был уже услышать и ощутить под ребрами его довольное мурчание. Эх, и если бы тот только умел, то точно бы так и сделал...       Но ощущался только переменчивый воздух между их губами и горячеющие уши.       Интерес разогрелся: Чонсон отстраняется и стягивает с плеч Яна рубашку, льнет влажными губами к мягкой и нежной коже на шее, цепляется, покусывает, довольно улыбается, когда с чужих губ срывается шипение. Порыв его отличался от нежности Чонвона, он был настырнее.       Этот появившийся жар никак не мешал, только наверняка был хорошо заметен в виде раскрасневшихся щек и кончиков ушей.       Следы на шее от губ старшего горели в контрасте горячей кожи и свежего воздуха из приоткрытого окна.       Чонвон бы и рад как-то действовать дальше, но разум начал мутнеть слишком быстро. Невозможно – он считает – добиться такого эффекта в одиночку или даже с кем-то кто не Джей.       Взаимные чувства пьянят приятно, плавно, не бьют в голову, но ноги подкашиваются не хуже, чем от алкоголя. А взаимное желание ощущалось физически.       Тяжело стало держаться чуть ли не за воздух, целуя слишком увлеченно, придется разовать эту идилию и все же упасть на поготовленную мягкую постель.       Хотя минусов от этого и не видно.       Удобно и вполне себе приятно, так целовать глубже стало проще, обзор интереснее и щеки краснее.       Рубашка наконец оказалась в стороне – Чонсон даже позаботился о том, чтобы она не помялась и положил на край кровати.       Она, конечно, все равно упадет и станет мятой, но думать об этом сейчас не хотелось. Не разорвана – уже хорошо.       А вот домашняя одежда Джея все еще была на нем, хороший момент, чтобы так же и от нее избавиться.       И если футболка слетела быстро, то с шортами определенно были трудности: Чонсон сидел сверху на его бедрах и ничего красивого, как с футболкой, из этого точно не выйдет.       Чонвону все равно его позиция не нравилась – слишком далеко до этого красивого тела, а поглаживаний руками слишком мало.       Оказавшись сверху, Ян решил сразу несколько моментов. Только появился новый нюанс – Чонсон напрягся, да так, что сдавил Чонвона по бокам, хотя на лицо не изменился почти – такой же спокойный, но взгляд отвёл, сприслонив к губым тыльную сторону ладони.       Младший пробует приподняться, но безуспешно. Он не стал говорить об этом напрямую, но сам запереживал. И что делать?       Вот и начали вытекать последствия, этого Чонвон и боялся.       Он накрывает собой сверху Пака полностью, приближается к его лицу и целует как прежде – мягко, нежно, без давления, а Джей сам придавливает за затылок, углубляет, целуя громко и влажно.       Дыхание его сбилось и участилось от собственной настойчивости, а ноги наконец перестали сжиматься и он даже развел колени.       Чонвон пользуется моментом и садится более удобно, тем самым раскрывая Пака сильнее. проезжаясь сначала взглядом по телу, затем, собирая пальцами все шрамы, подбирается к набухшим соскам.       Ничего резкого – только легкая игра и последующий томный вздох.       В голове картинка до конца не складывается, а рассудок мутнеет все сильнее с каждой такой игрой друг с другом. Чонвон изучал его этим, следил за реакций, а что-то даже напрямую шепотом спрашивал. Настолько он боялся навредить, сделать больно, хотел угодить.       Частые разрывистые поцелуи, редкие фразочки вполголоса, тихий смех и нескончаемая ласка.       Все это до жути было приятно, а со временем уже не было так неловко, тела обоих стали мягкими и поддатливыми.       Возможно, вся эта прелюдия нравилась им больше, чем все остальное в сексе, но между ними до него еще не дошло, хотя прошло уже точно около двадцати минут... А по ощущениям лишь минута.       Но чем дольше, тем сильнее было желание ощутить друг друга сполна.       Чонвон поддевает пальцами резинку белья, смотрит в глаза Пака – ждет разрешения, и получает ответ слабым кивком.       Неловкость снова проявила себя, но процесс был запущен уже давно, никто из них уже не согласился бы дать заднюю.       Теплая ладонь Джея приятно поглаживала грудь Яна, переходя на плечи, когда они снова сплелись в разрывистом поцелуе.       Это очень помогало избавиться от мешающей неловкости.       Оставаясь перед друг другом полностью нагими – какими они не видели до этого друг друга, за исключением того безумного дня – времени на эту надоевшую неловкость уже не хватало, хотелось попробовать уже все, да побыстрее.       Кровь под кожей действительно начинает бурлеть.       Джею проще было дотянуться до принесенных Чонвоном нужностей, и как здесь снова не поиграться?       Он сует себе зубы упакованный контрацептив и приподнимется на локтях, вытягивая к парню шею. Чонвон на это лишь смеется, слишком банально...       — Лучше так не делать. — спокойным тоном говорит Ян, забирая резинку пальцами.       — Душнила, это же забавно... — посмеиваясь, отвечает на свою выходку Пак, следом протягивая полотенце – он только сменил пастельное, не хотелось опять заморачиваться его заменой.       Холодный лубрикант снова заставил Чонсона свести колени, но, обычно холодные руки Чонвона, сейчас были очень горячими и быстро перебили этот влажный холодок.       Болго с подготовкой возиться не пришлось – оба имели разный опыт, но понимание друг друга все еще не было идеальным. От того возникли маленькие трудности: Чонвон увидел, что старшему неприятно только когда попробовал войти, хотя до этого все шло как по маслу – буквально...       Пак снова сжался и спрятался в изгибе локтя и почти не дышал. Но ни слова не сказал, он и сам не думал, что так получится, но дело оказалось и вправду не в плохой расстяжке, а в резко возникшем воспоминании.       Чонвон наклонился, убрал руку от лица и посмотрел прямо в глаза. Ему нужно было убедиться, что в них нет страха, только смущение – не больше. Он заглянул в его темные глаза с немым вовпросом: все ли в порядке? Но ответить тот так же не мог, только сглотнул и приоткрыл губы.       Ян не стал гадать, прижался всем телом и обнял, снова, как любил, прижавшись к его шее носом. Он пах приятно: теплом, собой, чем-то свежим... Но из чужой головы Чонвон не мог вымести все лишнее, сейчас нужно лишь отвлечь и вовлечь в приятное, помочь забыться, дать понять, что секс – это не боль, это приятно, это удовольствие. Это проекция их чувств. Он уже показывал ему, что можно творить в этой любви, но хотелось показать большее.       — Я бы хотел показать тебе, как люблю... Ты же позволишь? — шепчет Чонвон в самые джеевы губы, а тот расплывается в улыбке.       — Не мурчи, показывай. — тем же шепотом отвечает Джей, подталкивая своими же руками.       Вторая попытка и правда оказалась в разы лучше. Пак закусывает губу и хватается за плечи Чонвона.       По-началу некомфортно, но Ян снова целует, нежничает, аккуратно покусывает мочку уха с серьгой, играет, пока не слышит спокойный выдох носом.       Облизнув губы и снова выпрямляясь, Чонвон пробует двигаться, медленно, почти мучительно для самого себя.       Признаков чего-то неприятного в лице Джея видно не было, значит можно ускориться.       Следует вздох, затем еще один, и все заметнее и заметнее, когда Ян все же набирает темп.       Спина его чуть выгибается, и лицо снова прячется в подушке.       Приятен был не только сам факт секса, но и то, что это был Чонвон, которого он так любил. Приятно было ощущать его в себе, на себе – его прикосновения вызывали мурашки, его сбитое дыхание у своей шеи, мокрые поцелуи там же сводили с ума, переполняли чувствами до безумия.       Приятно было дать отдохнуть, прижимая к себе и поглаживая по спине и затылку. Пак понимал, что ему это нужно, что нужно еще много времени. Он заранее к этому был готов.       Все было до бабочек приятно и, даже легко как-то...       Они успевали даже в такой момент шутить и смеяться, в попад шептать подходящие строчки из играющей песни и даже поменяться местами, когда силы Чонвона оказались совсем на исходе.       Казалось все таким правильным, местами нереальным, а движения бредрами Чонсона и того – крышесносными. Ему и самому до чертиков приятно, щекотно ощущать наполненность без боли, слез, а только с большим желанием, удовольствием, пониманием что ты любишь и любим. Его не просто трахают, с ним занимаются самой настоящей любовью.       Джеевы руки на торсе, Чонвон, как вчера, играется с его крайне чувствительной головокой, а Пак дышит так шумно, но почему-то все еще сдерживается. Приятно до искорок в глазах и сильного щекочущего чувства, сводящего судорогой все тело.       Белесые капли красовались на руке, на животе Яна, но тому все равно, он продолжал играть, пока тело Джея пару раз еще точно содрогнулось.       Он сам "слезает" с члена, старается отдышаться и Чонвон тоже отпускает, тянет к себе, прижимает, обвивая его талию двумя руками полностью.       — Ты так сдерживаешься, хён, зачем? — еле слышно озвучивает возникший в себе вопрос Чонвон. Было и правда видно, как старший старательно зажимал исходящие из него непроизвольно звуки.       — Я не хочу показаться громким... Но мне хорошо, правда.       — Я вижу, родной мой, но это совсем не плохо, правда, ты же себе кайф обламываешь. — все еще тихо утверждает младший, вызывая у Джея усмешку. Тот снова садится и кивает.       Но теперь снова неловко. Он все это время молчал, а теперь как дать волю чувствам? Он даже никогда не слышал от себя этих стонов... Но как будто с Чонвоном было уже все равно.       Ян помогает снова сесть на него, а Джей так и усаживается полностью, наслаждаясь этим ощущением. Пришлось добавить лубриканта, чтобы проще двигаться. Он опять слегко наклоняется, но опирается руками по обе стороны, смотрит пристально в чужие глаза, наполненные страстью, умиротворением... В них даже пошлости не было, но удовольствие виднелось, когда от ерзающих на нем бедер, они закатывались и кофейные зрачки прикрывались веками.       Пак улыбнулся и облизнул показушно губы, так и оставшись с этой ухмылкой.       Медленный темп приятен, нежен, как и делал обычно Чонвон, и обоим это нравилось, но сейчас хотелось уже большего.       Ян держит за талию, а Джей чуть выгибается, двумя руками убирает волосы назад и ускоряет себя сам. Он кладет свои руки поверх чонвоновых и слышит, какие томные выдохи сходили с его губ.       Тело после первого оргазма и новой волны возбуждения стало еще чувствительнее, кровь прилила к лицу незамедлительно, а в комнате стало даже жарко. От каждого касания ощущались разряды тока, с губ парня так и сорвался тихий стон, затем еще один и ещё... От самого себя закружилась голова, от своих же скользящих движений то вверх, то снова вниз. Но даже этого сейчас казалось мало, а силы тоже на исходе, ноги начали неметь.       Больше уже будто некуда, голову кружило все сильнее, низ тянуло в этой сладкой неге и чтобы просто целоваться пришлось останавливаться, хоть и это не помогло их сбитому напрочь дыханию и сердечному ритму.       Чонвону приходится вновь меняться, как только хён снова остановился, тяжело дыша, но теперь укладывая Пака на живот.       Ян позволил себе быть быстрее, стало звонче, ярче и Джей мычит, разводит ноги, меняя угол, и протяжно стонет, при этом старательно, но безуспешно, пытаясь быть тише...       Этот звук – услада для ушей Чонвона. Хороший знак, что Джей рскрепостился окончательно, а значит получает именно то удовольствие, которое Ян так хотел ему показать.       Он сперва целует около шеи, и наконец чувствует как самому становится еще лучше, а это нереально в его-то случае. Чонвон тут же кусает за кожу – об этом он пожалеет позже.       Шлепки тел от резвых бедер младшего слышались не тише джеевых стонов куда-то в подушку. Пак даже не думал отдышаться, почти давился своими же низкими постанываниями и сжимал в ладонях простыню.       Чонвона он сводил с ума весь, еще и специально слегка сжимался внутри, доставляя теперь и Яну это нереальное чувство. Он выпрямляется, делая темп грубым только от возникших судорог, несильно сжимает в ладони ягодицу и кончает, вместе с низким надрывистым стоном.       Он отстраняется, а Джей сразу наваливается на бок. Оба тяжело дышат, глядя друг на друга. Чонвон облизывает подсохшие губы и смотрит совсем затуманенно. Старший все еще был перевозбужден, но в этой его позе Чонвон вряд ли мог бы как-то помочь, поэтому берет на себя инициативу, и поднимает за руку к себе.       Тот смотрит как-то измученно, но довольно, улыбается слабо, будто сил совсем не осталось, но его эрекция никуда не делась. Чонвон целует легко, ненавязчиво, лишь чтобы отвлечь и касается его члена пальцами, затем обхватывая полностью. Пак держится за шею и снова мычит в поцелуй.       Чонвон двигает рукой быстро, чтобы так же быстро и довести парня до уже второй его эйфории. Тот такого явно не ожидал и отстранился от любимых губ, прижавшись к его груди и шее крепко. Ян тоже придерживал его, обнимая свободной рукой за талию.       Низкий неприрывный стон сам сорвался с губ, когда терпеть это уже стало невозможно. Он излился прямо в руку, пачкая теперь и себя, слегка подрагивая в объятиях.       Это даже не было похоже на что-то из порно, там все наигранно, а здесь так хорошо и приятно... Но ощущалось все таким нереальным, будто это и не с ними вовсе произошло. Джей и подавно ощутил подобное впервые.       Спокойно выдохнуть получилось только когда Чонвон наконец остановился, а удобней лечь отдохнуть – когда парень вытер их, убрал полотенце, заботливо накрыл одеялом и прижал к себе.       Все соки были выжаты, теперь нужно как-то восстановиться... Например – едой, но сил на это сейчас ни у кого из них точно нет.       Как бы Чонвон не хотел, поспать у него из-за учащенного пульса не получилось, зато старшему рядом уснуть ничего не помешало, зарышись в одеяло полностью, еще при этом отбирая большую часть у Чонвона.       Из-под края одеяла было видно только кончик его носа. Умильно...       В голову только через время приходит осознание случившегося, а именно, когда Чонвон осторожно поднимается и оценивает весь ужас, который они устроили, даже не заметив.       На лице снова появляется только-только сошедший румянец, а губы расплываются в улыбке.       Рубашка, как оказалось, не упала, но все равно была помятой.       вылезать из теплой пастели было тяжело, хотелось как можно скорее вернуться, прижаться к чужой теплой груди и вздремнуть, успокоив ритм сердца до конца.       Все так же тихо Ян оделся, бегло собрал возникший мусор и сложил чужие вещи на край кровати, чтобы после пробуждения далеко не ползти.       Забрав с кухни лежавший там все это время телефон, Чонвон вернулся в кровать и аккуратно уселся у стены, прижав к себе черную подушку в виде морды кота – этот плюш все это время внаглую наблюдал, но от такой мысли только смешно. Чонвон же ассоциировал эту игрушку с его хозяином. Он сам его когда-то и подарил без повода. А сам выиграл в каком-то автомате, когда гулял с сестрой.       На телефоне оказалось очень много пропущенных, среди которых даже была Сонвон-нуна.       Разговаривать по звонку Чонвон особо не любил, но если с сестрой можно было быстро поговорить в мессенджере, то Ёнджун ответит только через день, если вообще заметит.       — Что за срочности? — вполголоса спрашивает Чонвон, быстро дозваниваясь до брата.       — Ни стыда, ни совести! Ян Чонвон, никакого уважения к старшим! Куда пропал опять? — громко выпаливает Чхве, будто Чонвон впервые так пропадает.       А то он не знает? А может только делает вид, что не знает, но ради приличия... Да нет тут никакого приличия, кто тут еще кого уважать должен?       — Занят был, что еще? — он потихоньку раздражается, так как сейчас вообще не хотел играть в эти ёнджуновы шутки-доебки.       Чхве-то по его голосу уже приблизительно догадался, но виду не подал, как только понял что мешает.       — Мы с Хисыном до вас – голубей, не дозвонились, но идея еще в силе. — Ёнджун по видимому что-то отпил, но затем продолжил: — Тебя я и сам давно не видел, поэтому погнали сегодня за город. Отказы не принимаются! Все! Мое терпение лопнуло.       Чонвон бы и хотел, но позволит ли усталость в теле?       Дело недолгое, да и на один заезд можно было вырваться, но есть одно большое "но" – рядом все еще спит Чонсон, такой же обессиленный, которого оставлять одного в этом состоянии категорически нельзя, это будет самый ужасный поступок.       Что бы вообще подумал Джей, проснувшись в темноте после секса — ака не самое лучшее воспоминание в его жизни, а рядом ни Чонвона, ни тепла, ни его нежной любви – просто страшно представить. А может это чонвон слишком эмпатичен. Особенно когда дело касается его парня...       Одеяло, как кстати, зашевелилось, и Джей медленно выглянул, осмотрел комнату и остановился на Чонвоне у стены.       — Позже перезвоню. — кратко ответил Чонвон, сразу кладя трубку. не хотел он выслушивать после новые недовольства.       Как оказалось, Сонвон собралась ехать с ними и сейчас решение Чонвона играло немаловажную роль. Видите ли, ей стало скучно без Бахи дома сидеть. Ну и судя по всему, намечается что-то интересное. И по видимому – масштабное.       Он бросает телефон в сторону и тянет Чонсона на половину в одеяле на себя.       Тот забирает кота себе и занимает его место – усаживается между ног и прижимается боком к груди младшего.       Чонвон вдруг замечает раскрасневшиеся следы своих деяний и становится неловко, этот след от зубов выглядел довольно... Больно...       Тело его еще было горячим, а руки Чонвона снова холодные, обнимать того пришлось только через плотную ткань одеяла.       — Как ты?       — Что-то случилось?       Вопросы прозвучали одновременно и это вызвало легкий смех.       — Что со мной может быть не так, когда ты рядом? М? — почти мурча отвечает первым Джей.       И снова эта шарманка, которая казалась такой банальной, но в то же время приятной.       Чонвон на это цокает и вздыхает, подавляя усмешку.       Конечно, Джей говорил такое чтобы смутить и не более.       — А если серьезно? Как ты себя чувствуешь? — все же усмехаясь, спрашивает Чонвон, шерудя чужие волосы, а после пытаясь поправить.       — Охуенно, веришь? — отрывается Пак и смотрит прямо в глаза. Ян кивнул с довольной улыбкой, которая срвсем не сходила с его губ. — Вот и славно. Так, что у тебя случилось?       Чонвон знал и прекрасно понимал, что сейчас Паку хотелось побыть вот так вдвоем, но он не знал, когда у них в следуюший раз получится собраться за городом и погонять, тем более спустя столько времени. Он и сам хотел посидеть вот так, понежиться, поговорить обо всем на свете, забыться в омуте чувств...       Заезды Чонвон любил за получаемый адреналин и последующее расслабление, Чонсона он любил просто так, эти две любимые вещи были слишком разные и сравнивать их нельзя.       Джей – не развлечение. Он любимый человек, важный, нужный, нежный и, как никак – особенный.       Заезды – как раз то развлечение, любимое движение, гордость за первое место, понимание, что где-то он лучший, что где-то на трибуне даже есть фанаты.       Да, у них было что-то вроде своего расписания, которое офишировалось в социальных сетях и на их заезды даже приезжали люди и вкладывали этим в их карманы небольшую копеечку.       А Чонсон же, прижатый к нему и такой любимый, вкладывал в него желание дальше жить. До него он не строил планов на будущее.       Чонвон вдруг понял, что конкретно завис, когда засмотревшись на любимые черты лица старшего, тот вдруг вопросительно вздернул бровь и ухмыльнулся.       — Ёнджун-хён хочет со мной за город на заезд, больше ничего. — тихо отвечает Чонвон.       — Сегодня?       Тот кивает согласно, а Чонсон вздыхает и задумывается. Берет в руки чонвонов телефон и смотрит на время. Девятый час...       — Не хотелось бы сейчас оставаться одному, но, ты же вроде давно там не был?       — Я могу остаться, найдем другой день, нескоро, конечно, но...       — Тогда езжай, а если можно, то я с тобой? Могу же?       — Странный вопрос, почему нет вообще... Но ты точно в порядке?       Джей закатывает глаза и выбирается из своего кокона-одеяла, сразу одеваясь.       — Тоже странный вопрос, знаешь ли. Я помню, что только отключался минимум на час, а сейчас я просто уснул, еще и не на долго. — уходя из комнаты говорит Джей.       Чонвон бы и пошутил про волшебный-исцеляющий член, но лишь усмехнулся этой шутке сам по себе и пошел вслед.       И так было понятно, что Паку было просто спокойней. Он сам об этом не раз говорил, так сказать, напоминал, что помогало Чонвону лишний раз не надумывать херни в порывах тревоги. Еще Джей будто стал очень хорошо ощущать чужую тревожность...       Парня не ебали в привычном понимании, в самом отвратном его значении, а банально любили, что ой как отличается.       — Тогда хорошо поешь и собираемся, чтобы ночью не вернуться. — уже на кухне подолжает Чонвон.       Он снова напоследок обнимает за плечи, уткнувшись по-привычке носом в шею.       Тут же вспоминая про тот след, Ян кратко целует его и ощущает поглаживания теплыми ладонями на своей спине.       — Спасибо тебе. — вдруг шепчет горячо по коже Джей и вздыхает. — Спасибо. Я очень счастлив быть с тобой.       А еда почти остыла, не собираясь ждать окончания их прелюдий.