Однажды в Портии

Аннотация: Мне всегда казалось странным, что обычный мастер справляется с обеспечением безопасности лучше, чем Гражданский корпус. И я подумал: а что, если?... *** Илис в прошлом состоял в Разведке? Той, самой известной гильдии искателей приключений, подразделения которой шерстили Перефирию, прокладывали новые маршруты и чьи участники вообще были впереди всех других гильдий, Гражданского корпуса и круче, чем горы в Юфальской пустыне? Гаст никак не мог в это поверить, но вот же, вот в его руках куртка с эмблемой Разведывательной гильдии. Парень даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что ему не снится. Куртка никуда не исчезла даже после щипка и архитектору пришлось поверить собственным глазам. Как и в то, что она действительно просто лежала среди вещей его мужа в шкафу. ... Ну ладно, не совсем просто: Гаст нашел ее, когда искал плед для Хрю-хрю. Плед лежал на самой верхней полке, и даже с его ростом, архитектору было нелегко дотянуться до нужной вещи. Причину такого странного поступка его гораздо более мелкого мужа, Гаст понял, только когда ему на голову, притянутые пледом, свалились самые разные вещи. Гаст, к счастью, успел отпрыгнуть и куртка упала поверх организовавшейся кучи. Прямо эмблемой вверх. Сначала архитектор решил, что Илис, как и Арло, мечтает вступить в эту гильдию. Расстроенный тем, что муж не доверяет ему свои мечты, Гаст не сразу заметил детали. И только успокоившись, Гаст присмотрелся повнимательнее, замечая то, что пропустил. Во-первых, куртка была не новой. Ее носили и явно очень долго: прочная ткань Старого Мира, по прочности и внешнему виду не уступавшая дубленной коже, пестрела вставками из синей кожи шипунчика, расцветала потертостями и царапинами. Рассмотрев некоторые, Гаст невольно поежился: это явно были следы от чьих-то когтей. Представлять, чьи когти могут быть настолько острыми, что способны порезать даже ту ткань, которую не берет нож, архитектору не хотелось от слова совсем. А вот второе, что привлекло внимание парня: частная эмблема отряда под общей эмблемой Разведывательного корпуса. На ней изображалось какое-то странное животное в полёте. Птица не птица, ящерица не ящерица, но было в ней что-то знакомое. Гаст или видел ее где-то раньше, или слышал какое-то описание... Поймать юркую мысль, парень, впрочем, не успел: хлопнула входная дверь, послышался грохот снимаемой обуви, звуки знакомых шаги. Ширма с тихим шелестом оказалась сложена, позволяя Илису увидеть сидящего на кровати с курткой в руках мужа. И гору вещей перед шкафом. Быстро оценив картинку, мастер чуть растерянно протянул: — Оу-у... — "Оу"? И это все, что ты мне можешь сказать? — Гаст едва не взорвался от переполнявшего его возмущения. Даже если внешне выглядел лишь немного более недовольным чем обычно. Обида, вызванная недоверием супруга, не давала архитектору ясно мыслить. Хотя, видит Ярок, он старался. Илис, словно точно настроенный прибор, мгновенно уловил настроение мужа и примирительно вскинул руки вверх: — Просто не думал, что я положил ее в общий шкаф, вот и всё. — И всё? То есть, ты не собирался мне об этом рассказывать? — Я собирался об этом забыть, — отчеканил мастер, недовольно сжимая губы в ниточку. И отвёл взгляд в сторону. Весь его вид словно кричал о непроходимой грусти и печали. Что-то в этом было не так. Но что именно? Гаста волновало больше другое, так что разгадывать очередную шифровку мужа, архитектор не хотел. Вместо этого ему очень хотелось высказать все то, что так и просилось на язык. Но вместе с тем, вид явно расстроенного мужа, вызывал в парне желание его утешить. В качестве компромисса, архитектор решил сдержаться и промолчать. Поспешный ответ наверняка привел бы к ссоре — Гаст прекрасно знал, что характер у него не сахар — а начни он утешать Илиса, и о каких либо ответах он может забыть. Плавали, знаем: Гаст здесь не единственный фрукт на овощной грядке. Не то чтобы у него получилось. — И это так ты забываешь? Ходишь в руины и влипаешь во всё неприятности подряд? А может, всё-таки, на самом деле собираешься вернуться на Перефирию? — Я хожу в руины именно потому, что не хочу сорваться. И это не я влипаю в неприятности, а неприятности влипают в меня. Гаст недовольно поджал губы, показывая, как он относится к попытке супруга свести все к шутке. Илис только вздохнул в ответ: — Душа моя, можешь сказать прямо, что не так? Почему ты так завелся? — Почему? И ты ещё спрашиваешь? — Гаст вскочил на ноги в порыве чувств. Куртка, незаметно отброшенная, упала с колен парня на пол. — Ты уходишь из дома рано утром, и возвращаешься хорошо если за полночь. И мне остаётся радоваться, когда я всего лишь обрабатываю на твоём отрубившемся от усталости теле царапины и ушибы, а не узнаю от доктора Сю, что ты не вернулся, потому что лежишь в клинике! Гаст выпалил всю эту тираду на одном дыхании, и умолк, переводя дух. Он стоял, напряжённый словно пружина, сжимая кулаки, и тяжело дышал. Илис задумался. Потом подошёл и плюхнулся на кровать, похлопал ладонью по покрывалу рядом с собой. — Давай, садись: в ногах правды нет. Я расскажу. Поколебавшись, архитектор сел. Но не рядом, а в отдалении. И требовательно уставился на мужа. Илису не оставалось ничего другого как начать рассказ.