Мой милый снотворец

Вчера Зонтик уснул довольно рано, отчего и проснулся в то время, когда все измотанные рутиной люди спят. Чуть открыв шторы, он увидел тонкую солнечную полоску на горизонте и растянувшийся нежно-розовый цвет по всей небесной глади. Да, и в правду рано. Никакой вялости и сонливости парень не чувствовал, правда, бодрствования тоже. Небось старый образ жизни возвращается? Зонтик надеется, что нет. На место непонятным скитаниям по дому и случайным чаепитиям с Данте пришли тщетные попытки уснуть. Правда, в отличии от прошлых разов, Зонтик смог уснуть под утро.

***

Внизу не так шумно, как обычно. Нет, всё также слышатся незнакомые голоса из телевизора и редкий топот, но на этом всё. Ни ехидного хихиканья, криков, смеха — не уж то все на улицу вышли? Сегодня праздник для всех жильцов, желающих отдохнуть дома в тишине. Впрочем Зонтик при любом раскладе чувствовал бы воодушевление: причины этому состоянию он найти не может, однако что-либо выяснять он не собирается. Лишь воспоминания о вчерашнем дне, когда они с Пиком сидели на веранде, всплывают в голове и вызывают легкую улыбку. Зонтик спускается вниз. Краем глаза он замечает Бубновых — главных телезрителей их дома. На кухне, как ожидалось, пусто и очень светло. Зонтик немного загляделся на сияющие дубовые столешницы, сейчас они выглядят более презентабельно. Пахнет свежими травами — значит Данте совсем недавно орудовал на кухне. Недаром говорят: «С кем поведешься — от того и наберешься», Трефовый полностью копирует маршрут своего друга: комната, кухня, гостиная, комната. Парень садится на диван, аккуратно напротив себя ставит кружку, из которой выходят языки пара. Сзади него стоит открытое окно, из которого ветер, просунувшись сквозь кружева, подлетает к нему и нежно гладит по плечам, просит обернуться. Зонтик следует его просьбе — и за окном он видит сияющие изумрудным цветом деревья, растекшиеся белые облака на небе, что выделялось своей синевой; даже соседние дома, обычно темные и невзрачные, запестрелись красками. Всем телом парень чувствует — улица зовет его. Находить новые тайные места, уединяться с природой, неважно, главное не сидеть в четырех стенах. Зонтик быстро допивает чай, моет кружку и бежит обуваться. То самое воодушевление заставляет его быстро и без запинок завязать шнурки и открыть дверь, крикнув напоследок: «Я пошел!» Ни ответных криков от домашних, ни скрипа двери парень не слышал, лишь громкий шелест листьев. Ветер уже лезет своими теплыми ручками к его волосам, убирая пряди в бок. Треф всем телом почувствовал прилив сил, что растекалось теплом с кончиков пальцев ног до макушки головы. Головы, не заполненной глупыми, лишними мыслями. Он медленно ступает вперёд с легкой улыбкой, оглядывается по сторонам. Как всегда будет следовать туда, куда глаза глядят. Так будничным шагом наш герой идет по песчаной дороге, проходя мимо домов соседей, у некоторых из них громко играет музыка или вовсю идет работа над огородом. Выход из частного сектора чувствовался как выход из старых воспоминаний. Трасса тянулась в самую даль, заставляя идти и идти. В таком невесомом состоянии, когда «душа покидает тело», Зонтик приходит к тому самому полю, где они с Пиком сидели. Как будто ноги по памяти его сюда завели. Вернувшись в реальность, парень удивляется тому, как он за всё это время ни разу не обернулся. И тут же он слышит сзади себя какое-то гудение. Треф поворачивается и удивленно вскидывает брови: в его сторону едет на своём байке Пиковый, чья голова была закрыта шлемом. Едет он медленно, смотря то на поле, то вперёд. Так он проезжает мимо Зонта, даже не махнув ему. А самому Трефу оставалось провожать его взглядом в полном непонимании. Так или иначе, он снова один. На днях Зонтик задумался: зачем ему спутник по жизни? Большую часть своего существования он был один. Даже в кругу ребят ему было одиноко, лишь иногда у него получалось утонуть в семейном уюте и наконец почувствовать себя частью этого течения. И, казалось, к этому можно было привыкнуть, но каждый раз сентиментальная сторона Зонтика нашептывает ему о прелестях любви к другому человеку, о том, как бы круто изменилась жизнь, будь с ним рядом кто-то особенный. Так бы переживаемое время больше не казалось тягостным. Вот только сразу нечто мерзопакостное начинает всех перебивать, напоминая Зонту о его недостатках, начиная с внешнего вида и заканчивая его внутренним миром. Там-то и открывается целая кладезь пороков Трефового, как будто ничего хорошего в нем нет. Только добрые слова, сказанные в его адрес, мутно вспоминаются, едва перекрикивают этот шумный поток. С недавних пор Зонтик понял, что поддался той самой смущающей мысли — ему приятно молчать с Пиком, да и в целом находиться рядом с ним. Как ценителя своих личных границ, Зонтику это очень важно. Обычно от Короля исходит холод, напряжение, за которой следует боязнь его последующих действий. Но в те ценные моменты, когда он спокоен или особенно задумчивый, он становится неким олицетворением приятного одиночества, что ты получаешь после побега от суеты. Вот только… Он не так прост, как это одиночество. Пиковая масть — та самая масть, с которыми дело лучше не иметь, если ты не внимателен и не умен, ибо обвести вокруг пальца, подставить им только в радость. Поэтому, стоит Зонтику расслабиться и раствориться в этой атмосфере, к нему где-то сзади подкрадывается беспокойство и шепчет ему, мол: «Уже пора. Какова гарантия, что тебе не навредят?» Вот только знал бы Треф, что когда уходит он, беспокойство уже докучает другого… Зонтик остановился посреди дороги и посмотрел на небо. Пустая небесная гладь. После он осмотрелся вокруг. Никого. Даже досадно как-то стало. Тотчас трасса показалась вакуумным пространством, и на деле никуда она не ведет. Всё, что Зонтик видит вокруг — её границы. От такого ощущения стало более одиноко. Голова неприятно опустела, ноги еле поплелись в перёд. Утреннее воодушевление, идя где-то позади, сражается с пришедшей меланхолией. Вскоре парень натыкается на склонившееся дерево, под которым лежал сломанный велосипед и вещи, разбросанные вокруг него. В душе закралось нежелание выходить из дома, будто Зонтик каждый раз ходит по тонкому лезвию ножа, выходя на улицу. Его аж передернуло от сильного дискомфорта, собственные мысли загнали его в тупик: дома небезопасно, так как вероятность пересекаться с Пиком высока, на улице тоже. С некой неуверенностью Зонтик принимает решение — поменьше связываться с королем Пик. Лучше быть одиноким, чем остаться олухом, который всю жизнь будет огребать за свою наивность и доверчивость. Ничего примечательного за этот день не происходило. Даже дома, будто под стать этому дню, было не так шумно. Новый день — новая надежда. Надежда на улучшение состояния, на разнообразие в своей жизни. Этот день по ощущениям Зонтика начинался легко и в целом приятно. Однако ближе к обеду парень понял, что не всё так однозначно. Понимаете ли, не всё может быть так, как мы желаем. Наверное, это тоже часть человеческой сущности — противоречить самому себе. Вопрос на миллион. Как сейчас Треф коротает время? Не спешите, подумайте хорошенько… Разумеется он где-то шатается с Королем Пик! Правда, на прогулку они вышли не по инициативе Зонтика. На кухню заходит Пик. Трефовый сразу замечает: видок того странный. Вместо привычной угрюмости, виднелось усталость на его лице. — Гулять собираешься? — Зонтик впал в ступор. Такого вопроса он точно не ожидал услышать. Не сходится как-то с видом Короля. Но что-то внутри щелкнуло Трефа по лбу, якобы напоминая ему, что Пиковый не любит, когда медлят с ответом. — Д-да… — парень неуверенно кивает. — Пойдем к полю? Ранее они, как говорилось, гуляли мимо поля. Тут, конечно, вернее сказать, что Зонтик гулял, якобы он простой зевака, а вот Король зашел вглубь и пропал. Трефовый, как бы сильно его не терзали вопросы, молчал в тряпочку, наблюдал с расстояния в надежде, что с Пиком ничего не случится. Спустя минут 20 тот вернулся, по лицу его видно, что своего не добился. Вот только при виде Зонтика он слегка вскинул брови, после чего встал рядом и похлопал его по плечу. — Пойдем. Нечего нам здесь делать. И в более подавленном настрое наши герои пошли обратно. За весь путь Пик не сказал ни слова, даже не зыркнул на своего спутника. Был только один любопытный момент, когда Трефовый споткнулся и чуть не упал, но Пиковый его схватил за плечо. И всё равно ничего не сказал, даже не упрекнул за неосторожность. Когда они подошли к калитке, Восьмой остановил Зонтика. — Иди домой, я позже приду. Единственное, у меня к тебе ещё одна просьба. У парня уже затряслись руки. — Ты… Мх… — он сердито отводит взгляд, явно недоволен своим поведением. — Ты можешь мне сон создать? Сердитость перетекает в некое бессилие, от такой смены эмоций Зонтик опешил — вон стоит, глаза раскрыв. — Сейчас это место выглядит… — Пиковый замялся. — По-другому, не так, как бы я хотел… И следом он небрежно кидает творцу фотографию какого-то речного берега. Тот ещё сильнее удивился: это же его любимое место! Треф в неверии вглядывается в каждый закоулок, но тут ему в глаза попался перекат — и все сомнения как рукой сняло. — Хочу увидеть это место в своём сне… — встретившись с парнем взглядами, он, кажется, вспомнил кто из них является «самым грозным клоном» и вновь нахмурился. — Всё, ступай! С пустой головой Зонтик зашел в дом. Вместо спокойствия и душевного равновесия жизнь дарит ему новые поводы для вечных размышлений. Таков его образ жизни. Однако, по правде говоря, для него эта просьба сродни комплименту. Самому приятному и искреннему комплименту. Зонтик из прошлого удивился бы такому повороту! Сидя на кровати, Треф вспоминал те дни, когда Пик знакомился с его «второй личностью». Как он отрицал очевидное, после подолгу сидел с ним на бревне, глядя на звездное небо, и едва скрывал свои настоящие чувства. Снотворец невольно ухмыльнулся… В записной книжке, где Зонтик записывал желания и мечты свои «братьев», не было записей по поводу Пика. Да и в целом новых записей не было. За всё это время столько всего происходило, что творцу было не до этого. Придется импровизировать на месте. Каждый раз, когда Зонтик входит в сознание Короля, он чувствует себя юным снотворцем, который только-только научился управлять своей палочкой. Треф оглядывается по сторонам, однако белолицая пустошь ничего нового ему не показывает, только в паре метрах от него спит Пиковый, жмурясь и дергаясь. Трефовый поправляет свою накидку и вступает вперёд, чувствуя нарастающую тревогу, как тут ему в лицо прилетает черное облако, рычащее подобно тигру. Треф только успел ударить это существо искристой волной, как оно снова на него полезло. Пушистая махина всё пыталась подойти сзади и увертеться от искр, но Трефовый слабину не давал, он от сильного испуга совсем позабыл что такое жалость. Вскоре существо испарилось. «Сомнумы… Они пришли к Пику». Зонтик с глубоким выдохом присел рядом с Восьмым, после взглянул на него. Тот перестал дергаться и быстро дышать. Вот только Зонт кое-что заприметил — его лицо. Под глазами виднелись фиолетовые синяки, его обычно загорелая кожа стала более светлой и сухой. В ужасе Зонтик отпрянул назад. Как ведь тяжело, что все клоны — жертвы своих сомнительных «ролей»! Быть может, если бы никто не ограничивался одной эмоцией, то было бы легче общаться и, главное, слышать друг друга. И Треф узнал бы, что или кто довел Пика до такого состояния. Конечно, он знает о его вредных привычках. Но ведь появляются они неспроста… Где-то в глубине души снотворец радуется, что может помочь Королю, иначе ему бы попросту не дали шанса. В который раз он благодарит Аарона за столь ценный подарок. Теперь он может делать мир своих братьев чуточку лучше. Парень кое-как стряхивает голову от лишних мыслей и затем медленно ходит вокруг Восьмого, делая палочкой волнообразные движения. Серебряные искры разлетаются в разные стороны, некоторые из них летят дальше, образуя в итоге скривленные деревья, которые стеснительно прикрывались своей густой листвой и кустарниками. Искорки, упавшие вниз, создали реку, вдоль который расчистилась песчаная тропинка. Треф, подняв палочку вверх, круговыми движениями сгущал темно-серые облака на небе. Внезапно рядом он услышал журчащий звук. Зонтик посмотрел вниз и увидел перекат, стекающая по нему вода всё никак не умолкала. Сама река совсем неглубокая, поэтому её дно прекрасно видно. Там лежат различные камушки, маленькие веточки, а когда-то Зонт находил там лягушек. Парень осмотрелся вокруг. Он привык, что в чужих снах создает чудесные леса, в которых каждая травинка и листочек сродни изумруду; рядом с ними растут цветы, таящие в себе послание, небо пестрит разными цветами. А тут влажная затоптанная трава, на цветы и намека нет, небо подобно пороху — всё такое неказистое, но такое родное. Река притягивает к себе внимание, и причем не только снотворца, но и деревья, которые пытаются потянуться к ней своими ветками и стволами. Зонтику не нужно смотреть на фотографию, он уже по памяти знает каждый закоулочек того прекрасного места и ту самую атмосферу, что оно когда-то в себе таила. Надо же, Пик там тоже гулял и, видимо, тоже это место любовал. Творец посмотрел назад: Пиковый всё также лежит, обняв себя. Внутри что-то неприятно закололо. Вскоре маленькие искорки, подлетев к голове Короля, приземляются на неё, после чего тот медленно пробуждается. В первую очередь до его ушей донесся журчащий звук, а затем он почувствовал пальцами землю. Пиковый отрывает глаза: источником того звука была река, вокруг которой расположились деревья. Затем, когда он сел, его глаза посмотрели вверх: серое небо пытаются скрыть косые черные ветви. Обернувшись, он увидел, что травянистый склон едва виден за проросшей зельнью. Будто он находится в маленьком мирке, отдельном от огромного людского мира. Лишь тропинка, ведущая дальше, напоминает, что есть выход в цивилизацию. Наконец, он оказался здесь. — Как раньше… — он ещё раз посмотрел на перекат — и все мысли исчезли. А где сам снотворец? Пиковый, встав с земли, осматривается вокруг, и тут же видит Зонтика, который сидел на согнутом дереве и с улыбкой смотрел на него. Не задумываясь Пик подходит к нему, дабы присесть рядом, разумеется, соблюдая дистанцию. Под ногами виднелась река, что шумно стекала с переката. В спешке она уносила за собой упавшие листья деревьев, мелкие веточки, пузыри. А также все мрачные мысли. И по сути кроме шумящей реки других звуков нет, уже тем более голосов прохожих. Настоящая находка для таких нелюдимых как Пик и Зонтик. Трефовый взглянул на своего «брата»: лицо его выглядело расслабленным, дышал он медленно, и в целом находиться с ним было не так напряжно. Зонт уже понял, что это место нужно было Пику, дабы сбежать от проблем. Возможно, для него этот речной берег был таким же крохотным мирком, где проблемы из вне его не достанут, от них спасут косые деревья и заросшая листва. Эдакое укрытие. Поэтому Зонтик решает покинуть короля. Как раз остальным нужно сны создавать, а то давно своего блаженства они не видали. Он медленно отталкивается руками от земли и отлетает на пару сантиметров, сказав: — Что ж, мне пора… — Можешь остаться, — и тут Зонтик замер. Подумав, что ему послышалось, он оборачивается, однако Пик смотрел на него на полном серьёзе. Парень незамедлительно полетел назад и сел точно также, как раньше. Единственное, чувствовал себя он не так уверенно. Только недавно принял решение не связываться с королем Пик, и тут опять сидит с ним где не попадя. Внутренний параноик всё повторяет: «Рано или поздно!», но рациональная часть указывает на внешний вид Короля… Так странно чувствовать с ним некую схожесть. — Как будто вчера… — сквозь журчащую воду слышится голос Пика, тихий и задумчивый. Наверное, это не было адресовано Зонтику, однако, ему приятно, что Пиковый смог раствориться в этом месте настолько, что невольно выражает свои мысли вслух. — Я знал, что ты не откажешь. Взгляды Пика и Зонтика пересекаются. Приятно видеть нехмурое лицо короля, он так воспринимается совсем иначе. Возможно в этих холодных цитриновых глазах кроется самое искреннее, тёплое «спасибо». Зонтик внезапно задался одним вопросом, который также внезапно задал: — А если бы кто-то другой был снотворцем, ты бы у него попросил сон? — творец даже не знает на какой ответ рассчитывает. По большей части ему любопытно узнать. А Пиковый особо любопытных не любит. Король переводит взгляд вперёд. — Мм, вряд ли. Ты по крайней мере умеешь слышать, да и… Талант у тебя есть. Ты же, как я помню, рисуешь хорошо. Занятно. Пиковый говорит о таких вещах с такой невозмутимостью, будто он каждый день делает комплименты и откровенничает с кем-то, особенно с Зонтиком. У Трефа в свою очередь сперло дыхание. По своей натуре он обладатель синдрома самозванца, сколько его не хвали — сам не признает в полной мере свои способности. И в этом случае свою роль играет Пиковый, который очень любит разводить муть. И в тоже время быть прямолинейнее рельс. Как же с ним всё неопределенно. Однако Зонтик улыбается, смущённо и едва заметно. — Н-ну да, мне часто это говорят… — А ты-то сам как думаешь? Зонтик немного напрягся от серьёзного тона Пика и его вопроса. В голове кинопленкой пробегаются все его работы, как и различные почеркушки, так и картины и сновидения. И сколько бы он не лил слез из-за «не так сделанных работ», он любил каждую из них. — Если говорить про творчество, я всегда делаю то, что мне нравится и как мне нравится. Конечно, я создаю сны под стать вам, а ты знаешь насколько мы все разные. Но даже так мне… — внутри всё разливается теплом. — Мне нравится, что я делаю. — Это правильно. Видимо то самое тёплое чувство внутри — это гордость. Зонтик кивнул с улыбкой и посмотрел вперёд, Король поступил так же. А там среди пышных кустов виднелась тропинка. Восьмой помнит, что по этой тропе можно выйти к берегу реки, который находится в частном секторе. Однако его этот путь не так сильно интересовал, как другая часть тропинки, что находилась сзади них. Сначала ты проходишь мимо склона, идёшь под мостом, а после заходишь в часть, где много деревьев, в веточке каждого из них хранятся ценные воспоминания парней. — Туда можно пройти? — спрашивает Пик у Зонтика, показывая на мост пальцем. — Конечно. — Тогда пойдём туда, — и сразу спрыгивает с ветки. Зонтик аккуратно к нему подлетает и затем медленно идет сзади. Он и не видел как довольно ухмылялся Пик. Под мостом эхом со всех сторон доносится журчащий звук. Все стены разрисованное граффити, краска у них за долгое время успела выцвести. Пиковый, который был здесь пару месяцев назад, в отличии от Трефа, не заметил, что новые рисунки отсутствуют. Обычно под ногами валяется большое количество бутылок и прочего мусора, однако Зонтик решил избавить землю от этого, за что ему очередной плюс. Далее они проходят в ту самую излюбленную часть. Бывали дни, когда это место окутывало туманом. И причём туман не просто окутывал, а захватывал его — ничего увидеть было невозможно. Место всегда было безлюдным: это можно понять по засохшим чёрным листьям, которые хрустели под ногами. На деревьях они также не выделялись красочностью. А также здесь не было мусора. Пиковый заметил, как через тонкие стволы деревьев едва просачивается легкий туман. — Если пройти дальше, то можно дойти до берега, где стоит беседка. — Старая такая, деревянная? Пиковый, вскинув брови, посмотрел на Зонтика. — Ну да. Ты там был? Зонтик смущённо улыбнулся. Его забавляет то, как осознание приходит к Пику. — Да, раньше я там часто бывал. — То есть, и у переката ты тоже был? Зонтик кивнул. — Ага, ясно… — интересно, какие мысли сейчас посещают его голову? — Что ж, пойдём тогда. Путь до беседки был недолгий. При виде неё у обоих героев появилась улыбка на лице, лёгкая и печальная. Типичная деревянная беседка с острым кончиком на крыше, пусть она и была потрепанная временем, но зато с целыми частями и сиденьями. В реальности её беседкой тяжело назвать, настолько всё плохо. Однако Пиковый не торопится на неё садится, он обходит строение, вглядываясь в деревья, явно что-то ищет в них. В это время Зонтик с интересом наблюдает за каждым действием Короля, улыбка его заметно стала шире. Наконец, тот подходит к нужному дереву. — Ты даже эти надписи сделал? Стояли они возле дерева, чей ствол с одной стороны был исцарапан надписями. — Ну да, я любил их читать, когда гулял здесь, — Зонтик нарочно не смотрит на удивленного Пика. — Что ж, ты читал мой шедевр, — с сарказмом сказал Восьмой. Настал черед удивляться Зонтику. Оказывается, таинственный незнакомец, который оставлял эти надписи жил с ним в одном доме. Разгадка была так близка. В желании вспомнить прошлые деньки Зонтик снова их перечитывает. «This tovn don't fill mine» Треф до сих пор помнит эту забавную грамматическую ошибку. Он читает дальше. «17.04.20ХХ» Язва лох Это дерево занято мной Ищи другое RUN AWAY AND HIDE Молчалива и далека Моя свобода Рядом стоящий Пиковый не желал перечитывать свои надписи, он просто наблюдал за Трефом, не разделяя с ним радости. Случайно ему в глаза бросились камни, которые лежали среди корней. Пиковый их видел давно, но всё никак не находил их обладателя. — А эти камни не моих рук дело, — Пик кивает в их сторону. Зонтик посмотрел вниз: — О, это я их разрисовал. Я не хотел царапать кору, поэтому просто положил разрисованные мной камни. Куромаку заставлял их выбросить, а я так не хотел… Хах, наверное, они уже пропали или с них смылась краска. В основном они были разрисованы сложными узорами, напоминающими калейдоскоп. Пиковый помнит, как долго рассматривал их. По началу ему казалось, что здесь сектанты завелись, но догадки его не оправдались, так как после этого никакие странности не происходили. Зонтик в нижней части дерева заметил мелкую надпись «Красивые узоры». Усмехнувшись, он перевел взгляд на Короля. — Краска с них смылась… Но я всё равно буду помнить их такими. Эти узоры что-то значат? — Нет, я просто практиковался в рисовании. Кстати… — показывает на те две строки про свободу. — Это строчки из какой-то песни? Или стихотворения? — Это отрывок из песни, которую сам сочинял, — Пик задумчиво отвел взгляд. Зонтик в изумлении открыл рот: — Ты писал песни? — Да, сначала учился играть на гитаре, потом захотел писать свои песни… — теперь он ведет себя более отстраненно. — Как давно ты пишешь? — Наверное, спустя год проживания здесь. Я давно забросил это дело, — Пиковый слегка помрачнел. — Могу я поинтересоваться: почему? — Несильно меня к этому тянуло. Часто вообще ничего в голову не приходило. Поэтому только учился играть. Я могу сыграть некоторые песни, но на этом всё. Зонтик помнит те редкие моменты, когда слышал из комнаты Пика лёгкое бренчание гитары, которое быстро переходило в звучную мелодию, что переливалась разными чувствами; или резко обрывалась, после чего следовал громкий мат. Пение Восьмого Зонт никогда не слышал, но ему хотелось бы когда-нибудь побыть его слушателем. Может на улице Пик играл чаще, однако дома это, как писалось, было делом удачи: если тихо придешь домой, когда его оставили одного, то может и услышишь. Кажется, будто эти моменты были плодом фантазии… Никто из них не ожидал, что в желании оставить частичку себя, они дополнят это дерево. Среди остальных оно очень выделяется. Может в реальности время погубило его, сравнив с другими, но наши герои будут помнить его именно таким: стоящее поодаль со свежими порезами и узорчатыми камнями. Вскоре ими было принято решение присесть на пни, что стояли у берега реки. Именно в этой части «укромного мирка» всегда тихо, даже текущая река не требует к себе внимания шумом. Очередная встреча сопровождается совместными посиделками. «Может уйти? Как-то не хочется… Так странно чувствовать себя спокойно рядом с ним, но в то же время так приятно. Это не то, что я чувствую у себя в комнате, это что-то другое… Ладно, побуду ещё пару минут и уйду». В то же время Зонтик рад этой встрече, ведь подумать только, он коротал с ним ночи, разговаривал по душам и даже создал сон по его просьбе! Если бы ему из прошлого рассказали об этом, он бы точно не поверил. Вот только во взгляде Пика не виднелся покой, а лишь тоска. Зонтик, не раз замечавший его меланхоличный настрой, всё же решился кое-что спросить. Он знает: если Пик не захочет ответить, но больше спрашивать не станет. И на этом всё закончится. — Пик, ты как-то странно себя ведешь, — встретившись с ним взглядами, Зонтик встрепенулся. — Т-ты не подумай! П-просто ты не ведешь себя как раньше… Пиковый тяжело вздохнул, опустив голову вниз. — Ну свалилось много всего, а разгребать приходится одному. — Раньше я нес ответственность за вас… Но теперь я натворил стольких делов, что вам придется нести ответственность за меня. Я не хотел этого. Но всё вышло из-под моего контроля, и я даже не знаю, что мне делать. Я поздно понял, что хотел обрести совсем другую свободу на этой земле. Зонтик спиной почувствовал холод матраса, который одиноко лежал в его комнате. — М-мне кажется, возвращение в реальный мир дался всем тяжело. Первые месяцы были сущим к-кошмаром. Каждый день ты не живешь, а в-выживаешь. Я-я знал, что у многих были надежды на возвращение, и видеть их разочарование было… У-ужасно… — Зонтик, кривясь от плохих воспоминаний, посмотрел вверх. — Честно, я не очень хотел возвращаться сюда, н-но мы здесь. Снова. Пусть все наши трудности станут уроком для нас. Карточный мир ничего нам не даст, ни знаний, н-ни умений… — Карточный мир — это жалкая иллюзия власти и свободы. — С-соглашусь… По сути у нас и-и не было жизни там. Это всё было подделкой. Все эти королевства, генераторы. От нас зависела жизнь наших поданных, хотя мы сами ничего не знали. Только здесь я понял, что же такое человеческая жизнь… Нам дают шанс побыть людьми, и это так… Удивительно? С-столько возможностей открылось… Пик вопросительно перевёл взгляд на Зонтика. Пусть звучит он неуверенно, запинается, дрожит, он говорит искренне, в каком-то смысле проникновенно. Или как объяснить то, что его слова успокаивают Восьмого? — Безграничных возможностей. Лучше м-мы будем жить и набивать шишки тут, чем снова быть в той пустоши… И быть н-никем. Пиковый совсем не узнает Трефа. Он и подумать не мог, что тот может мыслить настолько глубоко. И это не Данте, который говорит цитатами невпопад. Он будто человек, понявший многое за столь короткую жизнь в реальном мире. И что самое удивительное, он с ним согласен. Созданное одним творцом место давало больше домашнего тепла и уюта, чем реальный дом. Возможно, дело в воспоминаниях, что оно хранило в себе, или в природе, или в том, кто сидел рядом. Однако и Пик, и Зонтик в очередной раз испытали чувство невесомости, будто они с этим место одно целое. Время совсем потеряло свое значение. — Спасибо, Зонтик…