Великое удовольствие обрести счастье

Мы шли молча, погружённые в свои мысли, пока не достигли небольшого паба в старой части города. Внутри было уютно и тихо — тёплый свет ламп, деревянные столы и легкий запах пива. Натали выбрала столик у окна, и мы уселись, напротив друг друга, словно готовясь к очередной партии в какую-то сложную игру. — Светлое или темное? — спросила она, поднимая бровь. — Светлое, — повторяю я, вспоминая наш недавний разговор. Она заказала пиво, и когда официант ушел, напряжение между нами стало почти осязаемым. Я чувствовала, что разговор, которого я подсознательно боялась, неизбежен. Натали внимательно смотрела на меня, как будто изучала каждую черту моего лица. Наконец, она заговорила: — Люци, ты ведь понимаешь, что всё это… неправильно? У меня есть муж, семья. Всё это не может быть просто забыто или стерто, как написанное на песке. Её слова отозвались болью где-то глубоко внутри. Я знала, что она права, знала, что наши отношения — это путь к разрушению, но также знала, что не могу остановиться. — Я знаю, — прошептала я, опустив глаза. — Но я не могу ничего с этим поделать. Я… я не могу перестать думать о тебе. Натали глубоко вздохнула и отвела взгляд. Она выглядела потерянной, как будто стояла на краю пропасти, не зная, сделать ли шаг вперёд или отступить. — Всё было бы проще, если бы у нас не было чувств, — сказала она тихо. — Если бы это был просто флирт, просто игра. — А разве это не так? — в отчаянии спросила я. — Разве для тебя это не просто игра? Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах боль и смятение. — Я хотела бы, чтобы это было так. Но… это не просто. Это сложно, и это разрывает меня на части. Аттила ничего не знает, он доверяет мне, а я… я предаю его. Её голос задрожал, и она взяла меня за руку, сжимая её так крепко, что это почти причиняло боль. Я чувствовала, как мои собственные эмоции нахлынули на меня, заставляя глаза наполниться слезами. — Натали… — начала я, но она остановила меня, положив палец на мои губы. — Не надо, — прошептала она. — Не говори ничего. Я знаю, что мы оба чувствуем, и я знаю, что это неправильно. Но как остановить это, я не знаю. Это тянет нас вниз, как трясина. Мы сидели так, рука в руке, в молчании, пока официант не принёс наше пиво. Натали быстро отдёрнула руку, словно боясь, что кто-то увидит и поймёт всё. — Что же теперь? — спросила я, глядя на неё. — Как мы будем дальше? Натали долго молчала, прежде чем ответить. Её глаза были полны грусти, но и какой-то решимости. — Мы должны остановиться, Люци. Это убивает меня, убивает нас обоих. Я не могу разрушить всё, что у меня есть, ради этого. Ради нас. — Она с трудом выговорила эти слова, как будто они были для неё тяжёлым грузом. — Я должна вернуться к своей жизни, к Аттиле. Он не заслуживает этого, не заслуживает такой измены. Эти слова разорвали меня на части. Я знала, что она права, но знание этого не делало боль менее острой. — Ты правда этого хочешь? — спросила я, надеясь на другое решение. Она сжала мои руки и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Нет, не хочу. Но так будет правильно. Её слова прозвучали как приговор. Весь мир вокруг нас, казалось, исчез, оставив только холодную пустоту между нами. Пустоту, которую уже нельзя было заполнить. — Ты будешь счастлива? — спросила я, не в силах удержаться. Она молчала, а затем тихо ответила: — Я не знаю. Но я должна попробовать. Мы допили пиво в тягостном молчании, и каждый глоток казался тяжёлым, как свинец. Когда Натали встала, чтобы уйти, я поняла, что это был конец. Конец чего-то прекрасного, но неправильного. Она ушла, не обернувшись, оставив меня сидеть в этом маленьком пабе, с ощущением, будто сердце вырвали из груди. Впервые за долгое время я почувствовала, как слёзы катятся по щекам. Тот вечер, который должен был стать началом чего-то нового, стал концом. Концом нас.