Санэм. Том Алый. Кризис чиэларка

      — Ты в порядке? — Переминающийся с ноги на ногу Анкро склонился, протягивая бутылку с водой.       — Да, — выдохнула Каш, еще крепче стиснув виски пальцами.       С металлической скамьи под навесом крошечного аэропорта она так и не поднялась.       — Ты не в порядке. — Анкро бессильно всплеснул руками и принялся шагать взад-вперед вдоль скамейки. — Может, это, позвонить кому-нибудь?       — Просто дай мне пять минут. — От его мельтешения перед глазами Каш вновь замутило. — Нужно привыкнуть.       — А если ты отключишься раньше, чем привыкнешь? Скорая помощь в западной не такая уж и скорая.       — Я вообще-то родилась здесь, в курсе.       — О. — Анкро потупился. — Я забыл, прости.       Каш мотнула головой. О чем сразу пожалела: череп был готов треснуть по швам. Как анатомическое пособие – занимательное зрелище, для гроба – явно не самое эстетичное.       — Нас хоть встретят? — с надеждой спросил Анкро.       — На станции прибытия – должны.       — Доехать бы до нее. Инфраструктура здесь не для туристов.       Осторожно откинувшись на спинку, Каш разлепила веки. Для нее, приезжей из восточного, аэропорт больше напоминал сельскохозяйственный ангар, возможно, когда-то им и являлся: разошедшиеся защитные панели местами обнажали под собой бетон и кирпичную кладку, двустворчатые ворота протяжно скрипели, выпуская бензовоз для заправки самолета. Самые расторопные из пассажиров уже сидели в автобусах, неодобрительно поглядывая через муть толстого стекла на толпящихся возле багажного отделения, как если бы могли уехать раньше расписания. Кто-то нервно приканчивал сигарету, игнорируя запрещающие знаки и – чему Каш поразилась – не получая замечаний от дежурных за такое открытое, опасное больше для курильщика, чем для окружающих, правонарушение. А за асфальтированной площадкой бесконечно вдаль простиралась буровато-серая пустошь, пыльная равнина с редкими прогалинами бесцветной сухой травы, сливающаяся у горизонта со сталью затянутого облаками неба.       — Чего загораем? — буркнул мужчина в водительской форме и махнул путевым листом в сторону автобусов. — Ждать вас, что ли, будут? Расселись они тут.       — Время еще позволя… — Водитель швырнул раздраженно-свирепый взгляд исподлобья, и Анкро поперхнулся словами.       — Позволяет у них, — зычно цокнул мужчина. — На кремацию встать в очередь – вот, что позволяет. Летяги восточные. Белкам не в обиду.       Лицо Анкро в недоумении вытянулось. Ошарашенный, он так и застыл с приоткрытым ртом, пока ругающийся под нос водитель чиркал бензиновой зажигалкой, походя закуривая внушительной толщины самокрутку.       Радушное приветствие в лучших локальных традициях.       — Идем. — Каш, поморщившись, сползла с насиженного места.       — По… погоди, — Анкро вышел из ступора, — это вообще нормально – так разговаривать? Надо…       — Не надо, он прав. Мы на чужой территории, здесь свои нормы, пусть и неписанные. Привыкай.       «Привыкай» она адресовывала по большей части себе: кроме отметки в паспорте, с западным регионом ее ничего не связывало. Кошмары разве только. Малоосознанно избегая любых упоминаний об этой проклятой земле, Каш готовилась к поездке, как к семинару по непрофильной дисциплине: так же с нуля, так же неохотно. Анкро, похоже, ограничился фотографиями.       — Нет, я понимаю, — продолжал возмущаться он, взваливая на спину дорожные сумки, — красоты на любителя, стресс, график нестабильный, но элементарную вежливость никто ведь не отменял.       Пропустив мимо ушей половину, Каш согласно кивнула и забралась по крутым ступенькам в автобус. Искать нужные места долго не пришлось: все остальные были заняты. Разгрузившийся Анкро, оценив обстановку, заметно стушевался. Свое кресло он занял без единого комментария.       — Отправляемся, — объявил водитель – другой, в годах, – закрывая двери ударом по аварийному рычагу. — Остановок не будет. Кого укачает – пакеты возле туалета. Принимаете таблетки – принимайте заранее: в пути врачей не дождетесь.       — Динамики, что ли, не работают? — вполголоса пробормотал Анкро.       — Не работают. — Водитель безошибочно отыскал в зеркале заднего вида источник бурчания. Насмешливо сверкнув вставными металлическими зубами, он повернул ключ зажигания. — Добро пожаловать на запад. Ремни можете не пристегивать.       Глядеть на Анкро стало одновременно и смешно, и больно: такая смесь неподдельного смущения, растерянности и негодования. Многозначительно пожав плечами на его неозвученный – риторический – вопрос, Каш удобнее расположилась на потертом сидении возле окна. Размеренный распорядок и четкая субординация в «Баро» избаловали их обоих.       Матовое стекло с налипшим слоем дорожной пыли затрудняло обзор, однако по очертаниям угадывалось, как разворачивался на взлет наскоро обслуженный самолет, готовились к отбытию следом за автобусами бензовоз с микрофургоном для персонала. Ни оборудования, ни людей не оставляли. Разумно, учитывая стоимость деталей и частоту выбросов: даже тепловозы с урезанной до минимума электронной начинкой проваливали техосмотр с пугающей регулярностью, несмотря на защищенность депо. Необходимость обслуживать зоны и железнодорожные пути, пожалуй, была единственной причиной, по которой авиасообщение с западом до сих пор поддерживали. Большинство городов опустело еще лет двадцать назад.       Сосредоточившись на хриплом рычании мотора, перебивающем шум в голове, Каш разулась и подтянула колени к груди.       Дорога заняла полтора часа. На удивление, обошлось без приключений. Никто не паниковал, не жаловался на духоту из-за отсутствия форточек, не раздражал громкими разговорами. Каш даже успела подремать, отвлекшись от фонового гомона в ушах. Анкро сидел рядом мрачнее тучи, непривычно тихий, уйдя в себя так глубоко, что среагировал на остановку, только когда его плечо задел грузный пассажир, протискивавшийся к выходу с дальнего места. А это они еще до двадцать девятой не добрались.       Едва разомкнулись двери, из автобуса повалили самые нетерпеливые, чуть ли не выталкивая друг друга со ступенек. Ввязываться в гладиаторские бои Каш не планировала, поэтому благоразумно дождалась конца очереди и только потом зашнуровала кроссовки, морщась от покалывания затекших голеней. Снаружи тянуло ионизированным воздухом – специфический запах приятно напомнил о «Баро». И не совсем приятно – о цели прибытия.       — Впервые на западе? — не оборачиваясь, подал голос водитель.       Остановившись у дверей, Каш кивнула. Спустя секунду до нее дошло, что жест могли не заметить, однако мужчина продолжил:       — Увидите рекламу машин напрокат – не советую. Если, конечно, не хотите застрять посреди пустыря перед выбросом. Лицензии там через одну липовые, плодятся быстрее тараканов, а закрывать всех не успевают. Не до того. — Как приклеившись взглядом к приборной панели, он качнул головой в направлении очереди перед металлодетектором. — По веткам, велосипеды те же на крайний. Лучше опоздать, чем в могилу: не выброс, так излучатели добьют, или еще что из старого экспериментального – это уж куда занесет.       Каш не нашлась, что ответить. Ей не открыли глаза – знала, куда ехала, – но банальные слова благодарности, и те выдавить не получилось. Водитель, наконец, посмотрел на них:       — Желаю не задерживаться.       Не стоило, ох, не стоило отказываться от транквилизаторов «в дорогу». Врач из двенадцатой как в воду глядел.       Совмещенный с автобусным парком железнодорожный вокзал внушал куда больше доверия, чем ангар-аэропорт: плотная многослойная обшивка монолитных конструкций, ворота барьерного типа с уходящим под землю полотном на въезде, дополнительные – вторым защитным периметром перед платформами. Информационные табло были пластиковыми, перекидными – в столбцах расписания, а привычное электрическое освещение страховали трубки аргоновых газосветных ламп. Все предельно четко, минималистично, функционально – Каш приободрилась от почти осязаемой ауры безопасности и надежности, излучаемой этими стенами. Анкро же поник окончательно:       — Признаю, я тормоз. Только сейчас понял, насколько дерьмовой была эта затея. Официально разрешаю себя поколотить. Дважды.       — Разберешься со своим прототипом – будем квиты. — Каш сбросила сумку на ленту интроскопа и прошла через арку металлодетектора. — Еще, может, сама угощу тебя в ресторане потом.       Сработало безотказно: Анкро моментально оживился. Настолько, что чуть не налетел на сотрудника досмотра. Каш искренне завидовала этой его способности переключаться. Самой ей удавалось в лучшем случае сдвинуть тревогу на дальний план, и то через раз. Хорошо, что поезд прибывал через полчаса – длительное ожидание свело бы на нет все усилия.       Чтобы отыскать местечко на тесном перроне, пришлось потолкаться: пока не отошел состав с соседней платформы, даже встать было негде. Так и пришлось дышать в чей-то лысеющий затылок, прежде чем Анкро кое-как пробился к одной из колонн.       — Ну и толпа, — вздохнул он, пиная сумки ближе к бетонной опоре. — А пророчили глушь безлюдную.       — Кто мне говорил, что рейсы часто отменяют. Рабочих аэропортов в регионе – наш плюс два на юге. — Каш приподнялась на цыпочки. — Да и людей не так много, просто вокзал компактный. Попробуй возвести что-то масштабное с соблюдением таких стандартов. Представить жутко, сколько денег ушло на этот.       — Лучше б черной бузины насажали. Умники.       Каш оглянулась на скрипучий голос. Сбоку от колонны на потрепанном бауле, скрючившись, сидела неопределенного возраста женщина. Смотрела она себе под ноги, что-то медленно пережевывая, как если бы разговаривала сама с собой, не обращаясь к кому-либо.       — Сами-то чего без них? Помереть вздумали? — Она запустила ладонь в глубокий карман и протянула горсть ягод. Все так же не поднимая головы.       — Э-э… Спасибо, а… для чего они? — Выглянул из-за колонны Анкро.       — Так ведь от духов проклятых. Разве ж против них каменный мешок поможет? Нет, коль с ведуньей не свезло, хоть бузиной спугнете. — Женщина призывно качнула рукой. — Берите, мне с собой хватит. Штук пяток сейчас и еще как сядете. А там почуете, что набегает – остальное глотайте и молитву во спасение.       Каш с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Вежливая улыбка вышла откровенно натянутой:       — Спасибо, не нужно. С бузиной, без нее – с нами ничего не случится. Опасно только во время выбросов, если без защиты. Поверьте, на вокзале гораздо…       — Не рассказывай мне тут! Знаю вас, умников. — Женщина отдернула кисть. — Только и можете, что в сказки свои про защиту. Защита. Где была ваша защита, когда дочка с зятем сгорели за месяц?       — Я не…       — Брехня все – ваша защита. Уж я-то нынче знаю, как защищаться. А коль сами не хотите…       — Они не понимают, — раздался позади мягкий баритон. — Глупые и молодые, не судите строго.       Каш оглянулась во второй раз. К ним неспешно приближался… такой же молодой, не старше Анкро, парнишка – вот уж, правда, кто бы говорил. Невысокий, темноволосый, с акварельно-серыми глазами, сияющими тем просветленным спокойствием, какое Каш нередко замечала у духовников. Только на духовника он не походил более ничем: высокомерно вздернутый подбородок, вальяжная походка, по последней моде «хаотично» уложенные пряди. Черный квадрат нашивки «Баро» на рукаве молочно-белого пиджака.       — Ничего, у нас им быстро объяснят положение дел. — Парнишка легко опустился возле баула на корточки. — А я помолюсь за усопших, обещаю.       Женщина робко встретилась с ним взглядом. И улыбнулась.       — В моей семье, когда опускается тьма, делают так, — парень обратил ладони друг к другу, соединяя указательные и средние пальцы домиком, — а молитву возносят предкам. Ничто не защитит лучше родной крови.       Та закивала. Доверчиво, как будто с облегчением.       — Возьмешь на дорожку, сынок?       — Благодарю.       Оторопев, Каш безмолвно проследила, как женщина высыпает бузину в наскоро свернутый из лежащей рядом газеты кулек. С той же нездоровой, отрешенной улыбкой, от которой внутренности опаляло холодом.       — Зовите меня Инкогнито, — сменил тон «духовник». Распрощавшись с «новопросветленной» едва уловимым поклоном, он выпрямился, выуживая из кулька пару ягод. — В зону поедем вместе. Пройдем внутрь.       Инкогнито? Серьезно? Что, простейшим псевдонимом решил себя не утруждать? Или в засекреченных зонах так заведено?       — Но посадку еще не объявляли, — не оправившись от представления, возразила Каш на автомате. — Пока нельзя.       — Неужели? — усмехнулся Инкогнито, шагая к краю платформы спиной вперед. Закинув бузину в рот, он оценивающе покивал. — Напрасно, кстати, отказались. Любопытный вкус. В хорошем смысле.       Каш не пошевелилась: ждала, пока выпендрежника остановят. Однако его не остановили – глянули вскользь и пропустили в вагон. Даже документы не спросили. Роберто предупреждал, что их встретят, но ближе к двадцать девятой. И сопровождение, которому дозволялось обходить согласованный порядок – что в «Баро», что у гражданских, – вызывало не меньше опасений, чем возможный выброс. При выбросе Каш, по крайней мере, знала алгоритм действий.       Это какая-то проверка?       Нерешительно постучав пяткой, она бросилась вдогонку.       — Почему ты солгал? Той женщине на перроне? Про духов, предков и прочую чепуху?       — Как неуважительно к чужим верованиям, — с напускной укоризной скривился Инкогнито. Пройдя вдоль пустых скамеек, он уселся посередине, забросив ногу на ногу. — Ты искала драки? Тогда прости, что вмешался.       Каш встряхнула волосами и заняла скамью напротив.       — Гражданские, особенно на западе, утопают в предрассудках. Разве мы не обязаны…       — «Гражданские»? — Прищур серых глаз полоснул осуждением. — Ты их настолько презираешь, раз так дистанцируешься?       — Что?.. Нет. — Каш растерялась. — Я имела… Не уходи от вопроса.       Инкогнито широко улыбнулся. Не удостоив вниманием нагнавшего их с сумками Анкро, он вольготно раскинул руки по спинке:       — Камни. Что вы о них знаете? Ровным счетом ничего. Придумали свои научные обряды, толком не понимая, как те работают и работают ли вообще. Вооружились умными словами, которые никто, кроме вас, «негражданских», не выговорит с первой попытки. А потом удивляетесь, что непросвещенные выбирают иные пути, дабы осознать, с чем столкнулись.       — Считаешь людей слишком тупыми для объяснений? — Каш начала заводиться. — И поэтому легче загнать их в дикарство? Чтобы собственное время не тратить?       — Убрать неуместную экспрессию – да, как-то так я и считаю. В части времени. С дикарством не соглашусь, но мне лень обосновывать, почему – думай, как нравится, мне все равно.       Давно Каш не называли тупой, пускай иносказательно. Командировка обещала быть увлекательной до нервного тика.       И этот человек – сотрудник «Баро»? Немыслимо.       Анкро потоптался на месте, мечась взглядом между скамейками, после чего тихонько сел рядом с Каш. Присоединяться к спору он, очевидно, не собирался.       — Ты могла препираться с ней до заката, — продолжил Инкогнито. — И не добилась бы ничего, кроме озлобленности. Если хочешь донести слова до адресата, нужно говорить на одном с ним языке.       — Ты просто сказал то, что она хотела услышать, — не сдавалась Каш.       — Какая разница, что я сказал и как выразился, если цель достигнута: драка не состоялась, женщина успокоилась, ты усвоила урок… надеюсь, не возьмусь утверждать. К тому же, — Инкогнито постучал пальцем по виску, — ты удивишься, узнав, на что способна эта штука.       — Так поступать – неправильно.       Инкогнито вздохнул. С настолько искренней жалостью, что ногти Каш вонзились в ладони:       — Да, тяжело тебе придется.       Анкро прочистил горло:       — Давно ты в двадцать девятой? Как там у вас? Говорят, сурово.       И остался начисто проигнорированным. Пока Каш, негодуя, сочиняла достойный ответ, поезд вздрогнул и медленно тронулся с места. Скамейки вокруг остались подозрительно пустыми. Так как слова наотрез отказались подбираться, Каш бросила попытки, нехотя меняя тему:       — В «Баро» выкупили целый вагон? — Современное экранированное стекло, более прозрачное, чем в двенадцатой, не скрывало толпу на перроне. — С этой платформы составы идут только в одном направлении. Почему они не едут с нами?       — Потому что я ценю приватность, — как ни в чем не бывало пожал плечами Инкогнито. — И, если честно, недолюбливаю посторонних. Надоели. Ничего, подождут следующий. Не благодари.       — Их не предупредили? — Каш вскинула брови. — И они так спокойно это приняли? Ты что, им угрожал?       — Всего лишь попросил.       — По… просил?       — Я могу быть весьма убедительным. — От хищной улыбки желание задавать новые вопросы отпало на корню.       Самое время связаться с Роберто. О таком он точно не предупреждал.       Каш нащупала в кармане корпоративный телефон и разблокировала экран. Связь отсутствовала. Спутниковая – и отсутствовала.       Что за напасть? Выброса ведь не прогнозировали.       — Тебе некомфортно, — не то спросил, не то констатировал Инкогнито. — Почему? Предпочитаешь большую компанию? Или переживаешь, что нет свидетелей, а я могу сделать с вами что угодно?       Прозвучало слишком угрожающе, чтобы распознать в вопросе шутку. Если она закладывалась.       — Кроме того факта, что мы в западном регионе? — Для внутреннего успокоения Каш списала фразу на специфическое чувство юмора. — У меня высокая чувствительность к чиэларка. Слышал, наверное, про таких: выброс полощет не хуже электрошокера, в неактивной фазе – и то мутит.       — Как именно полощет? Подробней. — В мягком голосе отчетливо проступали приказные ноты. Кем бы юморист ни был, положение в иерархии «Баро» он занимал выше на порядок.       — Озноб, судороги, тошнота, мигрень. Шум в ушах.       — Голоса? — уточнил Инкогнито. Без издевок, на полном серьезе.       Каш помедлила с ответом. В том, что порой выходило разобрать нечто осознанное, вроде обрывков предложений, возгласов, неясного шепота, она боялась признаться собственному терапевту. Однако сейчас, под прицелом внимательных глаз, будто читающих самые сокровенные мысли, у нее язык не повернулся соврать – проще полиграф обмануть.       — Иногда что-то похожее. На психические отклонения меня тестируют регулярно, с отрицательным результатом, — поспешила добавить она.       — Знаю.       — Знаешь?       — Что ты не сумасшедшая – знаю. — Инкогнито потеребил подбородок. — Любопытно.       — Да, причины чувствительности изучены еще меньше, чем чиэларка.       — Причины мне известны, — отмахнулся тот. — А вот голоса – совсем, совсем другое дело.       — Что? — раскрыла рот Каш.       Реакции не последовало. Выждав некоторое время, Каш в нетерпении повторила:       — Ты знаешь причины?       — М? — Инкогнито, казалось, забыл о ее присутствии. — Неважно.       — Нет, это как раз очень важно!       — Забудь, — отрезал он.       — Смеешься? Я полжизни провела в больницах, перепробовала столько фармацевтической отравы, сколько не в каждой стране производят, и никто ни разу внятно не сказал об этих причинах! «Забудь»? Не дождешься!       Инкогнито склонил голову набок:       — Хм. Теперь любопытно вдвойне… Встань и подпрыгни два раза.       Каш окончательно сбилась с толку.       — Это какой-то розыгрыш? Дай контакты руководителя, куратора, или кто там у тебя – с меня хватит.       Морально Каш приготовилась к тому, что Инкогнито, скорее, даст ей в челюсть, а не контакты. Однако тот неожиданно откинулся назад. И громко захохотал.       Да здесь каждому второму нужны транквилизаторы. И помощнее, чем предлагали в двенадцатой.       — Может, объяснишь уже, что происходит?       — Понятия не имею, — выдохнул Инкогнито, убирая со лба волосы. — А я наивно рассчитывал убраться отсюда до полудня. Дахма будет в ярости.       — Кто?       — Не спрашивай, мысли вслух. Зачем все это говорю, учитывая, что моя «убедительность» на тебе почему-то не работает… С другой стороны, раз ни один из Амэшанхо еще не соизволил явиться сюда, дабы отправить меня к предкам, на тебе не работает много чего.       — Амэ… что?       — Давай сделаем так. — Инкогнито подался навстречу, смыкая пальцы замком. — Я отвечу на твои вопросы, но только когда найду ответы на свои: два взаимосвязанных процесса, не обессудь. Уверяю, восторга испытываю не больше, чем ты, однако нам придется поработать вместе какое-то время. Обещаю приложить все усилия, дабы его сократить… К слову об обещаниях. — Он свел ладони в знакомом жесте. — Я должен помолиться. Посиди пока. В тишине, если будешь любезна.       Каш прикусила язык, прежде чем задала следующий вопрос.       — Благодарю. — Инкогнито закрыл глаза и неразборчиво забормотал под нос.       Безумие. Безумие чистой воды. И, да, это они все еще не в двадцать девятой, черт бы ее.       Тишина раздирала струны нервов до мурашек. Оставшись с ней один на один, Каш повернулась к Анкро за поддержкой. «Поддержка» безмятежно посапывала, уронив подбородок на грудь.       Как? Как он мог спать? В такой момент, в такой компании?       — Возвращаемся к разговору. — Инкогнито опустил ладони, открывая глаза. — Ты просила контакты руководства или кого еще – дать мне нечего. Выше меня – никого.       — Быстро ты. — Каш приготовилась держать оборону.       — Не хочу хвастаться, но я в этом профессионал.       — В литургиях?       — Если умрешь, могу и за тебя помолиться, — с улыбкой предложил он.       — Спасибо, обойдусь… И что значит «выше – никого»? Ты перед кем-то ведь отчитываешься?       — Перед собственной совестью разве только.       — Очень удобно.       — Не сказал бы: у моих ошибок высокая цена. Положительные стороны тоже есть, не отрицаю.       — И такой, — Каш не сдержала сарказм, — высокопоставленный, важный сотрудник тратит свое драгоценное время на нас?       — Даже не представляешь степень абсурда, но да.       — Тебе доставляет удовольствие кружить намеками, зная, что я ничего не понимаю?       — Пожалуй, отчасти, — нисколько не смутившись, признал Инкогнито. Выражение его лица стало серьезнее. — Не очень тактично с моей стороны, согласен. В силу обстоятельств пока не могу рассказать тебе все, однако кое-чем поделюсь. — Он протянул кулек с бузиной. — Угощайся.       Каш шумно вобрала воздух в легкие:       — Ты издеваешься?       Инкогнито вновь захохотал.       — Я считала, мы в одной команде.       — На данный момент так и есть. Авторские методы расследования, не принимай близко к сердцу.       — Значит, ты в курсе, почему мы приехали.       — Разумеется. — Инкогнито придвинулся к окну.       — И подозреваешь нас… меня в чем-то? — в лоб спросила Каш.       — И да, и нет. Подозреваю твою вовлеченность во что-то – скорее, так. Неосознанную, потенциально опасную сверх всякой меры – потому я здесь.       Надо же, он способен нормально разговаривать. Значит, не показалось – действительно проверка.       Ощутив зыбкую, но хоть какую-то почву под ногами, Каш собралась с мыслями. Вдруг все-таки получится выяснить что-нибудь.       — Это с тобой Роберто связывался напрямую?       — Нет.       — Ты из головного?       — Нет.       Рановато она обрадовалась.       Поезд прибавил скорость, несясь по безжизненной равнине на запад, глубже в центр региона. Пресытившись однообразным пейзажем за окном, Инкогнито вздохнул:       — Дабы тебе стало проще, воспринимай меня как независимого агента вне вашего… «Баро».       — «Вашего»? А нашивка на плече – предмет декора?       — Вся эта шкурка, — он оттянул кожу на тыльной стороне ладони, —предмет декора.       — Философия и метафоры – совершенно не мое, — нахмурилась Каш.       — Я обещал тебе все рассказать – и я расскажу. Прояви терпение. Для начала выясним, кто конкретно ведет на тебя охоту.       — Не хочешь рассказывать, потому что не доверяешь мне?       — А ты мне? — Инкогнито криво улыбнулся.       Резонно.       Сложив руки на груди, Каш вынужденно приняла поражение.       — Вот и чудно. Итак, в последнее время ты замечала у себя провалы в памяти? Не выпадение из реальности, а будто пытаешься вспомнить некую деталь, но в череде повторяющихся дней она теряется.       — Нет, но, — Каш покосилась влево. — у него, кажется… Какого черта ты спишь, вставай! — Она затормошила Анкро. Без результата.       — А так спокойно сидели, — вздохнул Инкогнито. — Что ж.       И щелкнул пальцами. Анкро тут же встрепенулся, дезориентированно хлопая глазами. Каш отзеркалила его реакцию, только шокированно.       Это что сейчас было?       — Говори, — не дал опомниться Инкогнито.       Уточнения, о чем именно говорить, не последовало, однако Анкро и не переспросил. Вообще ничего не спросил. В сомнамбулической прострации он открыл рот, беззвучно шевеля губами, после чего мученически скривился.       — Следовало ожидать, — пробормотал Инкогнито. На секунду закрыв глаза, он уронил голос до шепота. — Framarebamahi.       Лицо Анкро побледнело. Зазвучавший голос был вычищен от эмоций:       — Женщина. Чужая. Странная. Тяжело смотреть. Больно. Привести ее на запад. Молчать. Забыть.       — Как она выглядела? — Интонации Инкогнито звенели сталью.       — Оранжевый. Черный. Больно.       Каш не верила ни глазам, ни ушам – верила инстинктам, врубившим тревогу максимального уровня. Инкогнито мрачно скрестил руки на животе, уставившись в окно. Анкро продолжал таращиться в пустоту перед собой.       Хуже не придумаешь.       — Ты сейчас… — Каш трясло так, что зубы стучали. — Это был гипноз? Когнитивное программирование?       — Не знаю, о чем ты.       — Совсем за идиотку держишь?       — Я правда не знаю, что это, — тяжело вздохнул Инкогнито. — Сферы не мои. От шкурки имею представление крайне в общих чертах. Нашел бы лучше, но торопился.       — Какой еще шкурки?       — Дай подумать.       — А мне ты не хочешь дать подумать? — вспылила Каш. — Планируешь в одной команде работать? Так не морочь голову! Я официальный участник расследования, с допуском и полномочиями. Это и меня касается напрямую, если на то пошло. Переживаешь за конфиденциальность – запроси досье и ознакомься с моими показателями и результатами тестов. Роберто позвони: может, подтверждение начальника службы безопасности двенадцатой зоны для тебя будет авторитетнее. Что тебе еще нужно? Клятва на крови?       Инкогнито долго молчал. Наконец, он уперся локтем в подлокотник, подпирая ладонью голову:       — Мне нужен еще один тест. Мой личный. Пройдешь его – поговорим на других условиях.       — Давай уже свой тест.       — Не торопись, мы еще не приехали.       — Что, для него нужно конкретное место проведения?       — Именно. Вы огораживаете его барьерами и не проходите внутрь без защитного обмундирования.       Каш почувствовала ледяные уколы в желудке.       — Ты… у тебя допуск в «красный» сектор? Но меня точно не пропустят.       — Пропустят, — улыбнулся Инкогнито. Так, что тошнота подкатила. — Забыла? Я могу быть весьма, весьма убедительным. — Он вернулся к кульку и высыпал в рот остатки. — А если передумаешь насчет молитвы – я к твоим услугам. Всегда пожалуйста.