Christmas Eve and Happy New Year

За окном кружил снег. Это был не первый снег в этом году. Первый выпал неожиданно и так же неожиданно растаял уже на следующий день. Этот же снег шел уже второй день и поэтому, еще кое где зеленые газоны, засыпало белым пухом. Температура уже неделю была чуть ниже нуля и синоптики обещали снежное не только Рождество, но и Новый год. За окном было уже темно. Феликс с тоской смотрел на кружащий за окном снег в свете уличных фонарей; на прохожих, кутающихся в теплые куртки; на изредка проезжающие машины. Он покрутил «снежный» шар с Сантой-серфингистом и поставил его на подоконник рядом с другими. Блестки кружили и оседали на морскую волну и пальмы. Сегодня канун Рождества. Ровно четыре года прошло с тех пор, как Феликс впервые увидел Чанбина. Тогда, в торговом центре Сиднея, он даже не догадывался, как изменится его жизнь. Но с некоторых пор Рождество он не любит. У него этот праздник ассоциируется со скандалами. Феликс сел за свое рабочее место, воткнул наушники и взялся за работу. Он аккуратно пришивал белое кружево к гладкой шелковой ткани и тихо напевал себе под нос, вспоминая. Год после знакомства с Чанбином пролетел незаметно. Это был самый счастливый год в жизни Феликса. Чанбин оказался таким чутким, отзывчивым, понимающим и безумно романтичным. Он вскружил голову Феликсу и у него просто не было шансов не влюбиться в этого парня. Начиная с той ночи у Криса в доме и продолжая их встречи в Сеуле, Чанбин всегда был внимательным и обходительным. И это вовсе не сводилось к сексу. Коего, кстати, у них было не так уж и много. Как никак Феликс жил в общаге, а Чанбин с родителями. Плюс напряженный выпускной год у Чанбина не давал больших возможностей на частые встречи, а шанс остаться наедине выпадал крайне редко. Но Чанбин окружил Феликса заботой и любовью. Они действительно любили друг друга. И Феликс ни на секунду не сомневался, что эти чувства искренние и настоящие. Чанбин познакомил Феликса со своими друзьями — Хенджином и Джисоном — и даже не стал скрывать о их отношениях, чем вызвал у Хенджина бурную негативную реакцию. А вот Джисон почему то просто сказал, что подозревал, что у Чанбина есть гейские замашки. Хотя сам Чанбин уверял, что никогда в жизни не засматривался на парней и Феликс — первый и единственный. Хенджин перебесился и тоже принял Феликса и даже спустя некоторое время перестал его сторониться. Но самое сложное и неприятное случилось на Рождество. Чанбин познакомил Феликса с родителями почти сразу, пригласив его на семейный ужин, еще в начале года. Хубин тогда с подозрением отнесся к новому другу старшего брата. Ведь он очень походил на того эльфа из торгового центра. Но малыша смогли убедить, что он просто очень похож. Тем более, что Феликс перекрасился в каштановый, а черные глаза и веснушки дополняли непохожести. В канун Рождества Чанбин пригласил Феликса присоединиться к его семье за ужином. Родители сразу же согласились, как только сын им намекнул, зная, что мальчик живет здесь без родителей и ему не с кем отметить светлый праздник. Феликс неоднократно себя корил за то, что согласился тогда на это предложение. Лучше бы он поехал в гости к Крису и Минхо. Но что случилось, то случилось. В тот вечер все проходило прекрасно. Уютная атмосфера, вкусный ужин, приготовленный мадам Со, веселые, не обязывающие разговоры. Феликс был до безумия счастлив. Они с Чанбином сидели рядом за столом, иногда соприкасаясь коленями или локтями. Чанбин ухаживал за ним, как, подобает воспитанному юноше, за гостем, но Феликс принимал эти знаки внимания иначе, как заботу, потому как это, именно так и было. После ужина они помогли убрать со стола и помыть посуду. Отец сразу после ужина встал и, пожелав всем спокойной ночи, ушел в спальню, а мать ушла купать и укладывать Хубина. И именно тогда, когда они крутились на кухне и думали, что все разошлись, они не заметили, что были на кухне не одни. Чанбин прижал Феликса к столешнице и вовлек в страстный поцелуй. Феликс был опьянен, но не вином, которого выпил всего бокал, а Чанбином. Весь вечер тот мимолетно касался его, дразня и провоцируя. И вот наконец прижал своими сильными руками и жадно поцеловал. Феликс застонал, обнимая за шею, прижимаясь теснее к Чанбину и отвечая со всей страстью на горячий поцелуй. Звон разбивающейся посуды о пол отрезвил обоих. Чанбин оторвался и резко развернулся, а Феликс открыв глаза увидел то, что не хотел бы видеть никогда. Искаженное болью и ненавистью лицо мадам Со. Женщина стояла среди осколков любимой чашки Хубина. Чанбин только и успел вымолвить «Мама, я все объясню», как разгневанная женщина, фурией подлетела к ним и со всего размаху ударила Чанбина по лицу, а потом схватила Феликса за волосы и потащила из кухни. Чанбин пытался отбить Феликса из рук матери, а сам Феликс даже не сопротивлялся. Шок и страх сковали тело, он безвольной куклой тащился согнувшись, пока мадам Со тянула его за волосы к выходу из дома. На шум и крики выбежал отец. Мать орала, и ее никто не мог успокоить. Пока Чанбин и его отец пытались успокоить разъярённую женщину, Феликс схватил обувь, куртку и выбежал на улицу. То рождество было без снега и Феликс несколько кварталов пробежал по улице в одних носках. Когда он очнулся от шока, он просто упал посреди улицы и заревел. Отчаянье накрыло и он долго еще приходил в себя. Позже он обнаружил, что оставил в доме семьи Со свой телефон, хорошо, что кошелёк был в куртке и он смог взять такси и вернуться в общагу. Чанбин приехал только через два дня. И все эти два дня Феликс страдал. Так плохо ему не было даже когда его собственный отец, узнав, что сын гей, отвернулся от него. Феликс два дня ничего не ел и почти не спал, он даже не сразу сообразил, что стоящий на пороге Чанбин — настоящий, а не его воображение. Только когда Чанбин схватил его, затащил назад в комнату и прижав к стене начал зацеловывать лицо и шептать, что он безумно его любит и никогда не оставит, Феликс понял, что это реальность. Они около часа плакали, обнимая друг друга, просили прощения и признавались в любви. Когда оба успокоились, Чанбин объяснил, что мать в ту ночь увезли в больницу с нервным срывом и он никак не мог приехать раньше. Чанбин тогда, сидя в больнице, все рассказал отцу. Тот хотел зарядить ему пощечину, но сдержался. Мать с ним конечно же не разговаривала. А отец просто сказал, чтоб Феликса у них в доме больше не было. Это было самое страшное Рождество в жизни Феликса и Чанбина. Но, как и год назад, новогодняя ночь стала для обоих одной из самых ярких и запоминающихся. Нет, такого бурного и безумного секса, как тогда у Криса дома, у них не было. Они провели ночь с друзьями Чанбина в клубе. Пили и танцевали. Но они были вместе и просто счастливы. Через две недели Чанбин получил свой диплом, а еще через две его призвали в армию. Это был сложный год. Феликс скучал. Он с бОльшим рвением принялся за учебу, чтобы забыться и не думать о Чанбине. Иногда у них получалось созваниваться и тогда Феликс словно получал крылья и еще некоторое время словно порхал. А Крис и Минхо иногда подшучивали над ним из-за этого. В конце года на Рождественские каникулы он полетел к родителям в Австралию. И история с Рождеством повторилась. На сей раз, скандал спровоцировал сам Феликс. Он не смог сдержаться, когда отец сделал замечание, что ему бы тоже стоило пойти в армию, а не учиться шить «тряпки». Что его разлюбимый Чанбин наверняка осознАет, что допустил ошибку, связавшись с Феликсом, и вернется из армии нормальным мужиком. Феликсу было безумно обидно слышать эти слова от родного отца, который почему то вместо того, чтоб порадоваться за сына, что тот встретил любимого человека, наоборот больше озлобился. Мама успокоила скандалящих мужчин, но Рождество было безвозвратно испорчено. Новый год Феликс провел с друзьями на пляже. Он снял фейерверк на телефон и выложил видео на своей страничке в Фэйсбуке, подписав «Я скучаю». А после обнаружил в комментариях под видео, среди разнообразных «Не по мне ли?» или «Давай скучать вместе» одно маленькое сердечко от Чанбина. Тот не пользовался страницей в Фэйсбуке, у него там даже фотографии не было. Но за Феликсом он все же приглядывал. Второй год без Чанбина пролетел незаметно. Феликс хоть и скучал и все так же не выпускал телефон из рук, боясь пропустить звонок от любимого человека, но хотя бы не страдал, считая себя брошенным, коим в принципе никогда и не был. Он готовился к выпуску. У него была большая проектная работа и он много времени уделял этому. И звонок от Чанбина в середине декабря с предложением встретиться, выбил его из колеи. У Чанбина сильно упало зрение и его комиссовали по состоянию здоровья раньше срока. Когда они встретились в кафе неподалеку от общаги, Феликс чуть в обморок там не упал. Чанбин ждал его за столиком. Он был одет в черный, обтягивающий торс, бадлон, волосы зачесаны назад, а на переносице красовались очки в тонкой оправе, он возмужал и, кажется, стал еще шире в плечах. Феликс тогда не помня себя сел на стул напротив, а Чанбин просто взял его руки в свои и тихо сказал «Ты у меня такой красивый». Они всю ночь тогда не выпускали друг друга из объятий, сняв номер в отеле, никак не могли насытиться после долгой разлуки. А потом пришло утро и навалилась обычная рутина. У Феликса подготовка к сдаче выпускного проекта, а Чанбину нужно было найти работу, потому как идти к отцу в клинику у него особого желания не было. И снова канун Рождества. И снова Феликс в предчувствии чего то плохого. Он отказался от приглашения Криса и Минхо. Те уже второй год жили вместе, снимая квартиру, и зазывали его к себе, чтоб тот не скучал один. Но Феликс решил отсидеться в общаге. Чанбин не смог отказать родителям, которые настоятельно потребовали от него присутствия на семейном празднике. Но уже ближе к ночи, когда Феликс лег спать, раздался звонок. Позвонил Хенджин и попросил срочно приехать к нему, потому что пьяный Чанбин завалился к нему домой и несет всякий бред. Феликс сорвался посреди ночи, но Бина застал уже спящим. На утро выяснилось, что тот поскандалил с родителями, объявив о намерение найти работу и съехать из дома, чтоб иметь возможность жить вместе с Феликсом. Это был опрометчивый поступок, т.к. работы еще не было и финансово он полностью зависел от них. Хорошо, что у Чанбина был такой друг, как Хенджин, он поворчал на него, но разрешил пожить у него некоторое время пока тот не решит свои финансовые трудности. Феликс окончил колледж, получил диплом и даже сразу получил рабочее место в небольшом свадебном ателье ассистентом ведущего дизайнера. Чанбин нашел работу в стоматологической клинике, и спустя три месяца они смогли снять небольшую квартиру и стали жить вместе. Феликс на столько погрузился в свои воспоминания, что даже не заметил, как входная дверь хлопнула, а Дори спрыгнула со своей лежанки и побежала к выходу.

***

Чанбин зашел в квартиру. Дома тишина, кругом темно. Но в мастерской Феликса горит свет, а самого Феликса не видно, зато навстречу выбежала Дори. Чанбин погладил «усатого-полосатого» и спросил: — А где остальные котики? А главное, где мой любимый котенок, почему меня не встречает? Дори только проурчала тыкаясь лбом в ладонь. Чанбин снял обувь и прямо в куртке прошел в мастерскую. Феликс сидел на своей крайне неудобной, как считал Бин, табуретке на колесиках напротив манекена и старательно пришивал тесьму к будущей сорочке. В наушниках играла музыка, и он был так увлечен, что даже не заметил, что в комнату кто-то вошел. Чанбин любил наблюдать за Феликсом, как тот работает, сидя в кресле-мешке, который специально притащил в мастерскую, чтоб вечерами, сидеть вместе с ним. Его котенок — такой старательный и увлеченный — поджимал губы, доставал язычок и творил. Чанбин тихо подошел со спины и дотронулся до голой тонкой шеи кончиками холодных пальцев. — Ай, — Феликс вздрогнул, хватаясь за шею, и развернулся на крутящемся сидении, выдергивая наушники. Его лицо было напуганным, но когда они встретились взглядами с Чанбином, его лицо смягчилось и он улыбнулся. — Чанбин. Ты дома. Я не ждал тебя так рано. Бин присел на корточки и положил подбородок на колени парня. Феликс был тёплым и таким уютным. Домашним, любимым и родным. — Я торопился. Знал, что ты будешь скучать. Феликс положил теплые ладони на щеки Со. — Ты такой холодный. А руки, — он заботливо взял замерзшие ладони Чанбина в свои, — ты без перчаток что ли ходил? Чанбин кивнул. — Зашел в магазин. Руки были заняты, поэтому и не надел. Феликс мялся. А Со тёрся холодным лицом о бедра любимого, пытаясь быстрей согреться. — А почему так рано? Ты же с утра сказал, что после работы заедешь к родителям…семейный ужин…что-то произошло? Феликс проглотил слова, ему не хотелось это озвучивать. И Бин поспешил его успокоить. — Все хорошо, малыш. Я заехал к родителям, но на ужин не остался. Поспешил к тебе. А ты, я смотрю, совсем не рад? Младший встрепенулся, округляя глаза. — Конечно же я рад, о чем ты говоришь. Просто не ожидал, что ты вернешься до ужина. Я же даже ничего не приготовил. Феликс оттопырил нижнюю губу, виновато глядя на Чанбина. — И не нужно. Пойдем на кухню. Я все принес. Со поднялся на ноги и потянул за руки Феликса. Тот встал и пошел следом. Они вышли в прихожую и увидели, что три кошки шарились в пакетах с продуктами, которые принес с собой Бин. — Ах вы… Со заругался на любопытных животных и притопнул ногой. Суни и Дуни тут же рванули в сторону кухни, скрываясь от злого хозяина квартиры. Дори же спокойно подняла голову и посмотрела в их сторону, жалобно мяукнув. Феликс засмеялся. — Ты зачем их пугаешь? — Феликс наклонился к пакетам с продуктами, погладив Дори, взял парочку в руки пошел в сторону кухни. — Они поэтому тебя и боятся. — Напомни мне, — Чанбин снял куртку и повесил на вешалку, взял оставшиеся пакеты, и пошел за младшим следом, — почему эти неблагодарные морды живут у нас? Бин вошел на кухню, Феликс выкладывал продукты на стол, а о его ноги терлись бело-рыжие кошки. — Потому что Крис и Минхо уехали в путешествие, а «детей» нам спихнули. И я напомню, что ты сам вызвался в няньки. Чанбин тоже начал выкладывать покупки на стол и бубнил на кошек, вспоминая ту ситуацию из-за которой кошки его побаивались. Это случилось на второй день после того, как Чан и Минхо уехали и оставили кошачью троицу им. В первый день кошки осваивались, а во второй уже во всю таскались за Феликсом, который постоянно с ними возился и игрался. А вечером произошла та самая ситуация. Чанбин с Феликсом занялись сексом. Сначала они долго тискались в постели — ласкали друг друга под одеялом, целовались — старались по максимуму доставить удовольствие друг другу. А потом все это переросло в бурный неистовый секс. Чанбин тогда взял Феликса сзади, и тот так громко стонал, что наверняка соседи слышали. Но переживать, оказывается, надо было не за соседей, и что они подумают, а за то, как отреагируют кошки. Но Чанбину было не до них. Его даже не смутило, что за всей этой бурной сценой секса, наблюдают три пары кошачьих глаз. Бин же видел перед собой только Феликса. Как он прогибался в спине, как он насаживался своей маленькой круглой попкой на его член, свои руки, крепко вцепившиеся в бедра парня. Он не обратил внимание, как одна из кошек запрыгнула на кровать, потому что в этот момент Феликс протяжно застонал «Я кончаю» и Чанбин почувствовал, как мышцы внутри любимого стали сокращаться, сжимая член. Чанбин готов был кончить следом, но…почувствовал как в его ягодицу впились когти, а потом еще раз и еще. Все случилось так быстро, что он даже не понял, что произошло. Он закричал и подался бедрами вперед, спасая свой зад от посягательства. Феликс не устоял и завалился на живот, а Чанбин рухнул на него, выбивая своим телом воздух из парнишки. Со резко обернулся и увидел Дуни, та стояла на кровати, шерсть дыбом, спина дугой, и шипела на него. Суни и Дори стояли на задних лапах на полу опираясь передними о кровать и рассматривая их. Феликс застонал «Слезь. Раздавишь». И Чанбин слез. Резко встал, так же резко выходя из Феликса, отчего парень охнул. Чанбин матом заорал на кошек, а Суни и Дуни унеслись галопом в коридор, только Дори, лениво спустила передние лапы на пол и ушла следом за сбежавшими. Феликс тогда долго смеялся, поняв, что произошло. Он обработал антисептиками глубокие следы от когтей на попе Чанбина и даже пару раз подул и поцеловал. А после утешил, сделав фантастический минет. Отчего вся эта глупая ситуация забылась. Но кошки, а точнее Суни и Дуни, после этого его побаивались. В отличии от Дори, которая по прежнему ластилась к нему, выпрашивая вкусняшки. — Как родители? Как малыш Хубин? Феликс сменил тему, хотя эта тема была для него не очень приятна, и Чанбин знал об этом. — Все хорошо, рады были меня видеть. Хубин рассказывал про школу, расстроился, что я не останусь на ужин. Отец, как всегда, с разговорами о работе. А мама почти не разговаривала, молчала, только спросила, нормально ли я питаюсь, а потом передала нам пирог с индейкой и кимчи. Чанбин достал из пакета два контейнера и поставил на стол рядом с продуктами из магазина. Феликс задержал взгляд на гостинцах, а потом перевел на Чанбина. — Нам? — неуверенно спросил Ликс. — Да. Так и сказала «Покушайте нормальной домашней еды, а то наверное на одной лапше сидите», — Чанбин немного передразнил маму, — она не верит, что ты хорошо готовишь. У Феликса под веснушками проступил румянец и он расплылся в ослепительной улыбке, глядя то на контейнеры, то на Чанбина, а потом накинулся на старшего, обнимая за шею и крепко целуя. Бин обнял младшего за талию и углубил поцелуй, прижимая к столу. — Как думаешь, она нас простила? — оторвавшись от губ Бина, спрашивает Ликс. — Не знаю, малыш. Но я надеюсь, что со временем мы сможем общаться, как раньше. Чанбину конечно же было важно, чтоб родители наконец осознали и приняли выбор сына. Он любил свою семью, но и Феликса он любил не меньше. Этот человечек с первого дня знакомства покорил его своей улыбкой. И он безумно страдал, когда видел, что его любимый грустит или плачет. Поэтому он очень старался, чтоб у того было больше поводов для радости. Потому что, когда Феликс улыбается — Чанбин счастлив. И именно это он хочет донести до родителей, которые по всей видимости рассчитывали, что это всего лишь временное помутнение рассудка, и армия поможет выкинуть это из головы. Но этого не произошло, а наоборот. Армия придала больше уверенности. Чанбин стал самостоятельным и готов был на все, чтоб быть рядом с Феликсом. Он в какой то момент подумал, что возможно Феликс не захочет быть с ним, ведь прошло два года и возможно чувства угасли. Но после того, как они встретились в кафе и то, как Феликс смотрел на него, сомнений не осталось. Феликс ждал его! Чанбин был безумно счастлив, и за свое счастье, он готов был бороться до конца и даже идти против родителей. Прошел год с того дня, как он в пух и прах разругался с ними и ушел из дома. Было сложно, но он не сдавался. И вот результат. Отец смирился с ситуацией и начал общение с сыном, когда Чанбин стал работать и обеспечивать себя. Конечно же они не обсуждали его сожительство с парнем, а в основном беседовали о работе. Но это было очень важно для Бина, ведь он мог нормально общаться с близким человеком. А вот с мамой было сложней. Она никак не хотела принимать выбор сына и даже редкие встречи, когда Чанбин заезжал домой, она проводила молча, слушая, как Чанбин общается с Хубином и отцом. И вот сегодня она заговорила. Сначала вставила пару фраз в диалог с отцом, а потом, когда узнала, что сын не останется на ужин, поинтересовалась, как он питается. И уже, провожая Чанбина в дверях, она принесла два контейнера и пожелала им Счастливого Рождества. Не ему одному, а им обоим — Чанбину и Феликсу. — Я уверен, что все будет хорошо. — Феликс снова поцеловал, легко, почти невесомо, тут же отрываясь от губ Чанбина, и весело хлопнул в ладоши. — Значит у нас сегодня первый совместный рождественский ужин. Феликс быстро высвободился из объятий Бина и засуетился разгребая продукты, прикидывая, как накрыть на стол. Со видел, как у любимого поднялось настроение и поэтому сам был счастлив. Он помог накрыть стол, открыл принесённую бутылку вина и они сели ужинать. — Ты не против, если я позвоню маме? — Спросил Феликс. — Она думает, что я один… — Конечно, малыш, их нужно поздравить с Рождеством. Мадам Ли вышла на видеозвонок почти сразу, как будто ждала. «Сынок, хорошо, что ты позвонил сейчас. Приехала Рэйчел с Томасом. Я вас сейчас познакомлю…» — Мам, подожди. Я не один. Мы с Чанбином, — Феликс развернул камеру так, чтоб было видно обоих. «Ох, Чанбин, здравствуй. А Ликси сказал, что ты у родителей.» — Здравствуйте, мадам Ли. Нет, я поменял планы. На заднем фоне показался стол в гостиной семьи Ли, за которым сидело все семейство. «Ликси и Чанбин на связи, — произнесла мадам Ли, и тут же все стали кричать и приветствовать их. Мадам Ли подошла к Рейчел и парню, что сидел рядом с ней, — Томас, знакомься, это мой сын Феликс, а это его друг Чанбин.» Они еще некоторое время болтали. Чанбин больше отмалчивался, т.к. не поспевал за беглым английским. Все женщины семейства Ли болтали без умолку. Только отец молча сидел и хмурил брови, ну, и Томас, который тоже не встревал в разговор. И когда уже они желали друг другу счастливого Рождества и хотели попрощаться, как отец громко сказал по-корейски: «Сын! И Чанбин! Я бы хотел, чтоб вы оба приехали в гости. Нам все же стоит поговорить… Неправильно это… Мы все-таки семья…» «Ох, дорогой, — мадам Ли, приобнела мужа за плечи.» «Так что я жду. Запланируйте отпуск и не затягивайте. За билеты не беспокойтесь. Я помогу. — Отец приблизил камеру телефона. — Я скучаю, сынок, и я тебя очень люблю. Приезжай…приезжайте оба.» Конечно же Феликс заплакал и тут же уткнулся в грудь Чанбина. Тот конечно перехватил телефон и заглядывая в камеру, начал кланяться, на сколько это можно было показать через камеру и с рыдающим парнем на груди. — Господин Ли, спасибо вам…спасибо за приглашение…мы обязательно приедем, — он постарался отлепить любимого от груди, — Ликс, малыш, ответь уже папе. Феликс поднял зареванное лицо с искаженной гримасой пролепетал в камеру, забирая телефон из рук Со. — Папочка, я тоже тебя очень люблю. И я тоже скучаю. И маму люблю, и сестричек. И Чанбина я тоже очень люблю, поэтому мне так нужно, чтоб ты принял нас. «Все, сынок, не реви. А то, как то перед Томасом неудобно.» «Сынок, — мама вмешалась, — перестань, сегодня светлый праздник, а ты весь в слезах. Приезжайте в гости. Будем ждать вас. Пока. Люблю тебя.» Мадам Ли побыстрей заканчивала разговор, потому что отец тоже растрогался и все трое, она и сестры, облепили его и успокаивали. При этом махая в камеру и прощаясь с Феликсом и Бином. — Ух, и что это было? Чанбин рухнул на стул и залпом выпил остатки вина в бокале. А Феликс положил телефон на стол, посмотрел на любимого припухшими зареванными глазами и сказал: — Сегодня, наверное, самое счастливое Рождество. Ты приехал домой, твоя мама пожелала нам приятно провести праздник, а папа пригласил нас в гости. Он хотел уже было снова расплакаться, но Чанбин тут же вскочил и прижал его к себе. — Это же прекрасно, а ты сопельки тут развел. — Он сжал нос Феликса пальцами и из него действительно вытекли сопли, — вот посмотри, — и он показал свои измазанные пальцы. — Ты что творишь, — возмущенно и одновременно растерянно заголосил младший, вытирая тыльной стороной ладони размазанные сопли под носом и тут же хватая салфетку на столе, чтоб вытереть измазанные пальцы своего парня, — это же противно. Как ты можешь этого касаться? — Глупый, все, что касается тебя не может быть для меня противным. В тебе все прекрасно. И ты знаешь, что я люблю тебя любым. Когда ты болеешь, когда злишься, когда у тебя прыщик на попе. Но все же предпочитаю видеть тебя счастливым и улыбающимся. Поэтому вытирай сопельки и давай продолжим наш вечер. Феликс стоял со скомканной сопливой салфеткой в руках и неотрывно смотрел на Чанбина, а потом неожиданно резко и возмущенно сказал: — У меня нет прыщей на попе! Чанбин рассмеялся и тут же в него прилетела скомканная салфетка. — Ах, ты… Чанбин подхватывает Феликса за талию и отрывает от пола, тянет его в сторону дивана и заваливается прямо через подлокотник, придавливая парнишку своим весом. Феликс кряхтит и смеется одновременно. Они находятся в несуразной позе, но это неудобство их совсем не смущает, они смеются, обнимая друг друга. Отсмеявшись и вдоволь наобнимавшись, они встали с дивана. Феликс сказал, что пошел в ванну, привести себя в порядок, а Чанбину наказал прибрать со стола. Чанбин послушный. Он выполнил поручение и перетащил вино и фрукты на столик у дивана. Феликс долго не возвращался и поэтому Бин включил телевизор с Рождественским концертом. Через некоторое время из коридора послышался голос Феликса, который звал котов. Со повернул голову, выглядывая через спинку дивана, чтоб понять, что происходит. То, что он увидел в дверях, когда Феликс появился на кухне, для него было в очередной раз запредельным. Феликс знал его слабое место и каждый раз умело давил на «больное» место. Чулки! Хотя и не совсем. Да, Чанбин любил чулки. Назвать это фетишем сложно. Он никогда не придавал значения чему-то конкретному со слепым поклонением. Но носочно-чулочные изделия влияли на него как-то особенно. Возможно это красивые стройные ноги Феликса, которые так любил Чанбин. Но все эти носочки и гольфы, так радовали и возбуждали. В самую первую встречу в Сиднее, когда Феликс был наряжен эльфом, Чанбин обратил внимание на высокие черные гольфины, которые удивительно хорошо смотрелись на парне. Летом Ликс носил гольфы с шортами, и Бин обожал как они смотрятся на нем. Однажды, еще в первый год знакомства, Феликс прислал фото своих ножек в забавных разноцветных полосатых носках с раздельными пальчиками, и Со тогда дрочил в своей комнате, глядя на это. Понятно, что дело было не в носках, а в том, что Феликс был на фото в одной футболке, которая еле-еле прикрывала причинные места. Но данный атрибут одежды придавал некую изюминку. Но самый выдающийся образ Ликса был, когда пару месяцев назад на работе ему предложили сделать свою линейку нижнего белья для невест. Главный дизайнер увидела у Феликса наброски и попросила сделать готовые изделия для оценки, с намерением расширить ассортимент, который предлагало их ателье. Ликс тогда ухватился за эту идею и вот уже два месяца безотрывно пропадает в своей мастерской все свободное время. Тогда, в свой выходной, Бин съездил с Джисоном в качалку, вернулся домой уже вечером. Феликс, как обычно, сделал ему расслабляющий массаж, и Чанбина разморило. Он прилег отдохнуть и уснул. Проснулся он посреди ночи. Феликса рядом не было. Тот снова пропадал в мастерской. Было тоскливо, но Бин решил, что не будет его беспокоить и просто будет спать. Но прошло пять минут, а затем еще пять. Чанбин ворочался в кровати, и сон никак не шел. Не хватало Феликса. Ему нужно его тихое пожелание приятного сна, легкий поцелуй и улыбка, теплое тело и нежные объятия. Он еще повалялся в кровати, а потом не выдержал и пошел в мастерскую. Прямо в одних трусах. Он открыл дверь и встал, как вкопанный столкнувшись с отражением Феликса в зеркале. Тот не сразу заметил, замершего в дверях, Бина, потому что был увлечен. Он опирался одной ногой о кресло-мешок и старательно крепил чулок к подвязкам. Когда он закончил и распрямился, разворачиваясь к зеркалу, он столкнулся с отражением Чанбина. То, что увидел Со в тот вечер не поддавалось описанию, но этот вид отпечатался навсегда на сетчатке глаз Чанбина. На Феликсе была воздушная сиреневая сорочка с длинными рукавами-фонариками, нежно-салатовый корсет, стягивающий талию, и милые воздушные трусики с оборками. От корсета тянулись подвязки, удерживающие плотные сиреневые чулки. «Ой» это все, что успел произнести Феликс увидев Чанбина, потому что тот ворвался в мастерскую, развернул Ликса к себе и прижал к холодному зеркалу спиной. Он уперся твердым членом в пах Феликса, обняв за стянутую корсетом, и без того тонкую, талию. «Малыш, ты что творишь?» прохрипел Бин в губы Ликса, заглядывая в его удивленные глаза. Феликс лишь улыбнулся, провел ладонями по напряженным широким плечам Чанбина и игриво спросил «Нравится?». После ответа «Очень» они накинулись друг на друга. Впились губами и начали жадно исследовать тела. Феликс возбудился моментально. Он легко возбуждался, стоило только Чанбину покрепче прижать его к себе. Возбужденный Феликс — жадный Феликс. Он жаден до поцелуев, ласк, жаден до тела любимого. Он упал вниз на колени и резко стянул с Бина трусы, тут же накрывая ртом головку и вбирая член до конца. Чанбин еле сдержался. Этот Феликс был безумно сексуальным. Чанбин видел в отражении, оттопыренную попку в полупрозрачных трусиках с рюшами. Видел, как тот резко двигает головой, делая минет. Видел, как он приспустил трусики спереди, чтоб взять свой член. Видел свое лицо. Вздутые вены на висках и шее, раскрасневшиеся щеки, губа закушена, а в глазах похоть. Он резко отрывает Феликса от себя и тянет наверх, сразу же разворачивая его лицом к зеркалу. «Посмотри на меня. Вот, что ты со мной сделал. Ты бесстыжий парень, Феликс Ли.» Чанбин держал лицо Феликса за подбородок, чтоб тот смотрел ровно перед собой в зеркало. Тот опирался руками о зеркало, его лицо покрыл румянец, губы и подбородок блестели от слюны, глаза заволокло возбуждением, а его член подрагивал. Чанбин отпустил подбородок младшего, тут же погружая пальцы в его рот, при этом не разрывая зрительного контакта. Второй рукой он обхватил его член. Феликс застонал, заглотил пальцы и закатил глаза в удовольствии, откинув голову назад. Чанбин вынул пальцы изо рта и стянув трусики с попы пристроил их ко входу. «Чанбини, я не готов так сейчас», простонал Феликс. Не вопрос. Бин просто пристроил член между ног. «Сожми покрепче», прохрипел он в ушко Ликса. Феликс скрестил ноги, плотно сжимая член бедрами. Поза не совсем удобная, но Чанбин был и так на пределе. Он крепко прижимал любимого к себе, второй рукой надрачивая ему, и резко двигал бедрами. Оба были заведены до предела. Чанбин кусал шею и плечи Феликса, щипал его за соски через легкую сорочку, целовал и облизывал, куда мог дотянуться. Феликс стонал, выгибался, хватался руками за голову Чанбина, за его руки, потом за ягодицы, вжимая пальцы в кожу и прижимая к себе плотней. Чанбин чувствовал, что Феликс сейчас кончит. Его член весь напрягся, головка налилась и стала твердой. Пара фрикций и любимый кончает на зеркало перед собой, белесая жидкость расплескивается, мутными струйками стекая по нему. Феликс протяжно стонет, закатывая глаза. Чанбин тоже готов кончить. Но не так. Что-то щелкает у него в голове и он разворачивает Феликса, надавливая на плечо, чтоб тот встал перед ним на колени. Младший почти не соображает, что происходит, и просто послушно повинуется, пытаясь сделать минет, думая, что именно этого и хочет Бин. Но тот не дает взять в рот. Он сильно сжимает волосы на затылке и оттягивает их. Феликс задирает голову немного приоткрывая рот. Второй рукой Чанбин дрочит себе. В голове словно туман. Феликс безумно желанный, такой развратный и красивый. Первая струя попадает на лицо, и Феликс немного вздрагивает и зажмуривается. Вторая выплескивается прямо на губы, и младший тут же подцепляет сперму языком. Чанбин стонет и отпускает волосы, облокачиваясь этой рукой о зеркало. Феликс почувствовав свободу и глядя на направленный в его сторону член, тут же обхватывает его губами и старательно вылизывает. После этого Феликсу пришлось перешить трусики и сорочку, они все же немного пострадали от такого страстного секса. Но он нисколько не расстраивался, потому что это означало только одно, что его работа не прошла даром. Этот комплект ретро-белья имеет свое очарование. На предложение Феликса показывать все свои работы Чанбину, тот отказался, обосновав, что может и привыкнуть. Сейчас же Феликс стоял в дверях кухни совсем в другом наряде. Он совсем не имел никакого отношения к его работе и не походил на сексуальное нижнее белье для женщин. Феликс был в костюме оленя. Белые гольфины плотно стягивали бедра, короткие плюшевые коричневые шорты с подтяжками смотрелись забавно, белая рубашка в красным бантом, на голове рожки и красный круглый нос. Он само очарование. В этом человечке сразу умещались и сексуальность, и невинность. Но Феликс пришел на кухню не один, а с кошками. И тут, когда Бин привстал на диване, чтоб лучше рассмотреть любимого, он увидел кошек. Суни и Дуни были в похожих коричневых шортиках, как и у Ликса, и с рожками оленя, а вот на Дори был надет зелено-красный колпачок эльфа, повязан красный бантик и надеты милые зеленые шортики. — Мы пришли пожелать счастливого Рождества, — улыбаясь произнес Ликс, — давай сфотографируемся, хочу отправить фотки Минхо. Они очаровашки, правда? — Очаровашка ты, Феликс Ли. Иди ко мне. Бин протянул руки, подманивая своего котика. — Нет, Чанбини, давай сначала сделаем фотки. И только он сказал эти слова Дори тут же оказалась на диване рядом с Бином и начала лапой стягивать колпачок. — Чанбин, ну, смотри, она снимает. Помоги, держи ее. А вот это тебе. — И с этими словами Феликс повязал красный бант на шею старшего и надел на него зеленый колпак эльфа с бубенчиком. После почти часовой съемки Котики отдельно — Вместе с котиками — Без котиков, наконец можно было расслабиться. Коты довольные тем, что с них сняли непонятные вещи, скрылись в коридоре и Чанбин наконец смог снять с себя колпак, который постоянно звенел бубенчиком и уже порядком раздражал. Он чуть глаза не лишился из-за него. Пока он позировал перед камерой с Дори на руках, та видимо заприметила этот бубенчик в качестве игрушки и в какой то момент напала на него, махнув когтистой лапой в опасной близости с глазом. Ликс довольный прошедшей съемкой, завалился рядом на диван, он листал галерею, выбирая снимки, чтоб отправить их Минхо. А Чанбину не терпелось рассмотреть хвостик, который он приметил еще, когда младший крутился, фотографируя котиков. — А ну-ка повернись задом, — скомандовал Чанбин, переворачивая Феликса на бок. — Зачем? — Спросил младший, но перевернулся, вставая коленями на диван и упираясь локтями в спинку. — Хвостик хочу рассмотреть. — Только хвостик? — игриво спросил Феликс, глядя через плечо и строя глазки. Конечно от того, как сейчас стоял любимый, опираясь коленями в гольфинах о диван и оттопыривая попку, меньше всего Чанбина стал интересовать хвостик. — Ты маленький дьявол, Феликс Ли. Я тебя накажу. — Не менее игриво ответил старший и шлепнул Феликса по плюшевому заду. Бин встал с дивана и подошел сзади, положил руки на бедра, примеряясь пахом. Феликс бросил телефон и прижался спиной к груди Бина, руками зарываясь в волосы старшего. Руки Чанбина поползли вверх, оглаживая бока, живот, поднимаясь выше к груди, потом к шее. Феликс выгибается, подставляясь под ласки, при этом сильнее прижимаясь попой к паху Чанбина, закинув голову на его плечо. Старший начинает возбуждаться. Он целует Ликса за ушком, спускается поцелуями по шее. Феликс поворачивает голову насколько позволяет эта поза, и Бин целует его горячие губы. Чанбин не стал медлить, решив побыстрей избавиться от одежды. Он спускает подтяжки с плеч младшего и развязывает бант. Феликс торопливо начинает расстёгивать пуговки на рубашке, помогая ему. Чанбин стягивает с себя свитер вместе с футболкой, оставаясь в одних джинсах. Рубашка с бантом летят на пол к свитеру, а старший прижимается твердой грудью к узкой спине любимого, руками лаская его живот и грудь. Он целует шею, вдыхая аромат волос, наклоняет Феликса и начинает спускаться поцелуями на плечи, вниз по спине между лопаток, пальцами сжимая соски. Феликс стонет от удовольствия, упираясь руками в спинку дивана. Чанбин выцеловывает поясницу, расстегивает ширинку шорт и, подцепив их вместе с трусами, стягивает, оголяя круглую попку. Он помогает Феликсу снять их полностью и ставит того в прежнюю позу. Феликс голый в одних белых гетрах стоит на коленях к нему спиной, расставив ноги и оттопыривая попку. Он не поворачивается. Смущается. Чувствует, как Чанбин стоит и рассматривает его. Старший протягивает руку и касается бархатистой кожи спины у самой шеи. Феликс вздрагивает и прогибается, когда Чанбин ведет пальцем по позвоночнику вниз. — Ты прекрасен, — голос у Чанбина низкий, в нем сквозит желание. Феликс отзывается тихим стоном на комплимент и немного подается бедрами назад, видимо желая, чтоб Чанбин к нему уже прижался. Но у Бина другие мысли в голове. Он давно задумывался об этом. Феликс только что вышел из душа, в отличии от Чанбина, который в душе был с утра перед работой. Он кладет ладони на упругую попку и немного разводит в стороны. Тугая дырочка блестит от смазки. Готовился. — Чанбини, ты что там делаешь? — смущенно спрашивает младший. — Хочу попробовать… И с этими словами он припадает губами ко входу, просовывая язык. Кольцо мышц подается легко, но почти сразу Феликс отстраняется и сжимается. — Перестань, это смущает, — хнычет младший, пытаясь вывернуться, но Чанбин его возвращает на место, жестко фиксируя бедра. — Расслабься, малыш, не убегай от меня, — и он снова просовывает язык, лаская гладкие стенки изнутри. Феликс стонет и постоянно шепчет его имя. Он вспомнил и бога и дьявола, когда Чанбин стал его вылизывать интенсивнее, взялся за член и стал водить по нему, второй рукой лаская сосок. Феликс больше не смущался, он громко стонал и подставлялся, впуская в себя проворный язык. Чанбин пожалел, что не снял джинсы, потому что его стояк болезненно упирался в жесткую ткань. Но сейчас было не до этого он хотел сделать любимому приятно. — Чанбин, прекрати…м-м-м…я сейчас кончу…м-м-м, — срывающимся голосом мычит младший. Именно этого он и добивается. Он подставляет вторую ладонь к головке, чтоб сперма не попала на диван, и делает это вовремя, потому что Феликс изливается в его руку с протяжным стоном. Чанбин отстраняется от влажной попки и причмокиванием. Феликс оседает на пятки и заваливается на бок. У Со обе ладони в сперме, он вытирает тыльной стороной подбородок от обильной слюны и рассматривает любимого. Феликс сидит прижавшись боком к спинке дивана, грудь вздымается от глубокого дыхания, щеки горят румянцем, а лоб покрылся испариной. Он сидит с закрытыми глазами, а его член измазанный спермой еще подергивается. — Малыш, мне бы не помешала твоя помощь. Феликс устало раскрывает глаза и смотрит на Чанбина, тот изображает невинное лицо и поднимает ладони вверх, показывая, что руки у него испачканы. — Со Чанбин, ты меня дьяволом называешь? А сам кто? — Феликс изо всех сил пытается выглядеть возмущенным, но видно, что он удовлетворен произошедшим. Он встает с дивана и подходит вплотную к Бину, кладет руку на болезненный стояк, отчего Чанбин закусывает губу и прикрывает глаза. — С этим тебе нужна помощь? Чанбин открывает глаза и видит черные омуты, которые светятся счастьем. Феликс приближается и жадно целует. Он расстегивает ремень на джинсах. — Пойдем в душ, — прямо в поцелуй предлагает Чанбин, — хочу взять тебя там… и заодно помыться, — добавляет и ухмыляется.