«Я бы чувствовал, как сгораю»

— Уилл, приходите ко мне на ужин сегодня. Вы последнее время чрезмерно напряжены. Я вновь волнуюсь за состояние вашего здоровья. Уилл исподлобья посмотрел на Ганнибала, нехотя потирая ладонью заднюю часть шеи. — Проведём дружескую беседу, обсудим проблемы, которые вас волнуют. Выпьем вина, и все это в непринуждённой обстановке. К слову, у меня имеется весьма приличный неиспробованный рецепт горячего блюда на примете. Вы могли бы мне помочь с приготовлением, если не возражаете. Как вы на это смотрите, Уилл? Грэм выдержал долгую паузу, смотря куда-то мимо плеча Ганнибала. Конечно, Лектер был прав. Ему необходимо было расслабиться и провести вечер в приятной компании единственного человека, который дарил ему чувство спокойствия и защищенности. Но помимо тёплых чувств, Уилл испытывал всепоглощающее ощущение дискомфорта и неловкости. Он никак не мог уложить в голове, чем могла быть вызвана данная реакция, и как эти чувства могли так беспрепятственно и гармонично сосуществовать друг с другом. Но это, определённо, определённо, мешало ему жить. Мешало посещать сеансы терапии доктора Лектера, смотреть ему в глаза. Мешало думать о работе, спать, есть. Нормально функционировать, в конце концов. Уилл просто не мог переступить через эту невидимую преграду, что мешала ему отпустить себя и побыть нормальным человеком. У него и так было много проблем, неужели этого недостаточно??? Поэтому, он решил отшутиться перед Ганнибалом, дабы не обидеть того, но при этом прямо заявить, что на ужин он не придет. — Оу, эм... Знаете, доктор Лектер, спасибо вам за это приглашение, но… я думаю, я..... Знаете, у меня сегодня ещё есть планы. Например, самобичевание… страдание… кошмары, лихорадка во время сна и после него и ещё многое-многое другое. Боюсь, столь приятное времяпровождение, предложенное вами, так сильно контрастирующие с моим обычным списком дел, не впишется в мои планы. Извините, доктор Лектер. Уилл хрипло засмеялся, уставившись потерянным взглядом в носки туфель Ганнибала. Он вжался всем телом в мягкое кресло, будто бы пытаясь в него провалиться, исчезнуть с радаров бытия навсегда. Немного погодя, он опасливо поднял глаза на Лектера и попытался выдавить мягкую улыбку, будто прося тем самым прощения, подчеркивая этим незначительным жестом свою невиновность в происходящем. «Это лишь необходимые обстоятельства моей жизни», — говорили глаза Уилла. Ганнибал поджал губы в тонкую линию, закинул ногу на ногу, поставив руку на подлокотник кресла, и медленно наклонил голову набок. Его глаза стали холодными. Через мгновение он снисходительно посмотрел на Уилла и улыбнулся, сгоняя с лица пугающую маску отчуждённости. — Уилл, не переживайте. Я не настаиваю и вовсе не хочу вводить вас в неловкое положение. Просто знайте, что моя кухня всегда открыта для друзей. А видеть вас за моим столом — особая радость для меня. Он медленно поднялся с кресла, поправляя чуть сдвинувшийся со своего надлежащего места пиджак, и протянул Уиллу руку для пожатия, будто бы ненавязчиво показывая этими жестом, что тому пора уходить домой. Уилл немного смутился от подобной резкости Ганнибала. На долю секунды он даже почувствовал себя виноватым перед ним. Как грубо он звучал в тот момент, когда придумывал эту дешёвую, инфантильную отмазку душевнобольного человека? Попытавшись скрыть своё смятение, он поднялся с кресла, вставая напротив Ганнибала и протягивая тому руку в ответ. Рукопожатие затянулось на неопределённый период времени. Почувствовав дискомфорт, пробежавшийся по всем позвонкам, Уилл отдернул свою руку резким движением и направился в сторону двери. Ганнибал мерным шагом проследовал за ним. На его лице виднелась нечитаемая улыбка. — Ну что ж, до следующего сеанса, Уи… — Я приду. Я приду сегодня вечером к вам на ужин. Ганнибал не успел договорить свою фразу, как Уилл выпалил два предложения, из-за которых в глазах Лектера заиграл загадочный огонёк. Уилла всегда привлекала эта особенность доктора. Его глаза становились пугающе завораживающими в определённые моменты: радужку будто бы заволакивала чёрная пелена, в центре которой ютился отблеск пламени. Конечно, Уилл часто отмечал глубину взгляда Ганнибала: медовые, теплые и будто бы уже... родные глаза. Но это, это был животный взгляд. Взгляд настоящего хищника. Уилл понял это со временем. И самое страшное, что такой взгляд всегда предназначался только ему — Уиллу Грэму. От этого осознания тепло медленно проходило по всему телу Уилла, неспешно спускаясь от горла, к низу живота, медленно расползаясь по мышцам ног до самых пальцев. Волосы на шее начинали неприятно колоть кожу, словно из-за сильного холода. Глаза всегда хотелось спрятать за тканью тонких век. Инстинкт самосохранения. Уилл застрял в своих мыслях, неотрывно смотря в глаза Ганнибала Лектера, будто бы утопая в них целиком. Будто бы сгорая в них. Его тело непроизвольно подалось вперёд, но он вовремя приостановил свои разбушевавшиеся порывы и отпрянул от Ганнибала, пряча свой взгляд за длинными ресницами. Он небрежно поправил очки чуть подрагивающей рукой и вновь взглянул на доктора. Улыбка того лишь стала более заметной. Она стала хитрее. В ней скрывалось что-то такое, чего Уиллу никогда не предназначалось разгадать — так думал он. — Я рад слышать от вас столь приятное заявление. Но помните, Уилл, я не принуждаю вас. Дружеский вечер должен приносить лишь наслаждение, но ни в коем случае не отсутствие желания находится в определённом месте. Последнее слово всегда за вами, Уилл. Ганнибал будто бы проводил четкую границу реального и эфемерного, столь часто обращаясь к Грэму по имени. Он словно вытаскивал Уилла из вязкой пучины медленно поглощающих его мыслей. Это было непривычно. Приятно непривычно для Уилла… — Ох, нет. Что вы, доктор Лектер. Я уверен в своём решении. Я приду к вам на ужин сегодня. Я так решил.