Трясина

      После ухода Миши первым пошёл надрыв. Он шагал по моему телу, начиная с области, которую порой населяет особого рода вошь, разрезал меня вдоль, минуя живот, задевая сердце, глотку и наконец мозг. После надрыва из-за воздействия внешней среды — воды, воздуха и бактерий по большей части, началось гниение. Язвы, шелушащаяся и отваливающаяся кожа, жидкость, истекающая через поры и новообразованные отверстия — это делало тело и душу всё более уродливыми, невозможными для какого-нибудь анализа. День постепенно стал всё темнее и темнее и уже, за неимением часов, трудно было разобрать: выходные или будни за окном, свет или тьма. Предметы стали твердеть и крошиться, звуки сливаться в протяжный и затихающий вой, любые прикосновения были похожи на то, что ощущал Иисус, расхаживая по водной глади — с изменением любого мышечного и костного положения, среда адаптировалась и не давала ощутить хоть что-то. Холод и тепло слились в нечто колющее и то прожигающее, то твердящее мысли и действия. ПОЛЯ Привет! Как тебя зовут? СЕРГЕЙ Не знаю… Сергей? ПОЛЯ Смешной ты… что тут забыл? СЕРГЕЙ Я собираю образы. ПОЛЯ Не понимаю. СЕРГЕЙ Образы для работы: журналистика, литература, вообще искусство. ПОЛЯ Прости, я не понимаю. СЕРГЕЙ А я на умника похож?       Пространство напирало со всех сторон и, казалось, сожмёт меня в антиматерию, превратит в чёрную дыру или, как её ещё называют, кротовую нору. Водка вливалась в рот и выходила наружу через несколько часов так же незаметно, как астрономические часы отсчитывали обороты Земли вокруг своей оси, так же незаметно, как за стенкой трахались соседи под дерьмовый сериал на государственном телеканале. ПОЛЯ Можешь одолжить пару тысяч, мне очень надо. СЕРГЕЙ Но я даже не знаю как тебя зовут. ПОЛЯ Зови как хочешь. СЕРГЕЙ Уроборос? ПОЛЯ Почему? СЕРГЕЙ Ты поедаешь сам себя, ровно как и я. ПОЛЯ С чего ты так решил? СЕРГЕЙ Ну ты же мне написал, значит сошлось что-то в потоке атомов и более мелких частиц, вопрос только зачем… ПОЛЯ Вообще меня Поля зовут. СЕРГЕЙ Очень приятно! ПОЛЯ Девственность можно продать через интернет? СЕРГЕЙ За две тыщи? ПОЛЯ За две тыщи. СЕРГЕЙ Можно. Сколько тебе лет? ПОЛЯ Шестнадцать. СЕРГЕЙ Зачем тебе деньги? ПОЛЯ Я занимал, мне надо отдать срочно. СЕРГЕЙ А у родителей попросить? ПОЛЯ Мама пьёт, а отца я не видел уже лет десять. СЕРГЕЙ В субботу, на Пушкина, дам дом старый, расселённый, под снос. Хорошо помойся, побрей лобок и приоденься. В 18:00, как темнеть начнёт. ПОЛЯ Договорились. СЕРГЕЙ До встречи!       Улица дрожала под ногами, захватывая выступы на чёрных туфлях с дыркой сбоку в отверстия между плиток. Блестящий презерватив шуршал в заднем кармане влажных от пота штанов. Твёрдые волосы на лице больно тёрлись о воротник чёрного френча, пахнущего дешёвыми мужскими духами, какие обычно продают на рынках или в переходах. Наушники служили ушными палочками. Мы прошли в полуподвальное помещение, я закрыл его изнутри упором. Поля дрожал. Я достал пачку денег, отсчитал двадцать тысяч и передал ему. — Даю в десять раз больше. Девственность твоя мне не нужна, но нужна одна услуга.— сказал я довольно твёрдым голосом. — Какая? — со страхом спросил он. — Сейчас…       Я схватился за его одежду и начал делать неестественные надрывы в разных местах. Потом я достал из кармана ручной массажёр, засасывающий кожу, и оставил ему несколько следов на шее, груди и возле лобка. — Теперь встань на колени и потерпи ровно десять секунд. Пожалуйста, постарайся не кричать.       Он послушно сделал всё, что я просил. Я вынул из своих штанов ремень и пару десятков раз с остервенением быстро прошёлся по его спине и ногам. Он повалился и заплакал, но я быстро его успокоил. — Теперь дело за малым. — Зачем это всё? — Не спрашивай. Дело за малым. Вот, держи, обсыпь ими всего себя, во всех местах, ну ты понял — я протянул ему спичечную коробку с коротко разрезанными волосами и кожей разного происхождения, — это для ДНК. Теперь перепиши вот это, — я протянул ему распечатку, — разборчивым почерком, распишись и отнеси в отдел по соседству. Маме можешь ничего не говорить — все равно её вызовут. Знаешь что, — я отсчитал и протянул ему ещё двадцатку, — держи, так будет лучше. Ты удовлетворен сделкой? — Э… Да… А что будет дальше? — Для тебя ничего плохого. Только деньги спрячь и никому про них не говори. Лучше вообще не дома, а где-нибудь у друга, или в герметичный пакет и на улице. Держи дождевик. — я протянул ему запакованный в целлофан голубой силиконовый плащ, — и иди вот здесь, в соседнем доме отдел.       Я добрёл до дома и лёг спать. Меня разбудил стук в дверь. «Откройте! Полиция!», — пронеслось по всему подъезду с обшарпанной штукатуркой и лупящейся краской, — пронеслось и хриплым саксофоном ударило в новомодную дверь моей квартиры…