молитва с бритвой во рту

r       этот дилан — подсолнух с картины винсента. а эрик — черный квадрат малевича.       со стороны совсем не похоже, а суть сходится — вынужденный бунт. намеренный, непонятый бунт.

только форма различна.

      бунт дилана в его волосах. бунт дилана в его прелестных катарактальных глазах, бунт меж его ребер и под языком, бунт буквально въелся ему под кожу. его бунт подобно клещу, проникшему везде.       бунт эрика уже стал частью эрика. бунт эрика сидит у него в почках, в гнилых легких соседствует с дымом. на самом деле эрик курил для крутости, он даже не знал, как пользоваться зажигалкой. он правда выглядел чертовски сексуально с сигаретой в зубах. с сигаретой в зубах у машины, дома, во время тренировок. с этой же сигаретой он также по-издевательски мило смотрелся, когда дилану внутри было до безобразия приятно и тепло. удавалось закуривать даже тогда, выдыхать ви дым в лицо и дальше по накатанной. эрик выглядел мило со своей надуманной гетеросексуальностью.       эрику и дилану нравится оружие. харрису действительно нравится прохладный ствол внутри, особенно когда это сделал водка, особенно когда на фоне играла waste. трахать твоего лучшего друга его любимой пушкой под любимую песню — нерастраченная щенячья нежность. стирать слюну с его подбородка своими пальцами, по собачьи слизывать и смотреть на него приоткрытыми уставшими глазами.       истома настигает тебя в самые неверные моменты. судорога ног, крик, эрикпожалуйстапрекратиненадомнеоченьбольноэрикэрикэрик. прекратит и посмотрит как-то стыдливо немного.

прости?

дилан обязательно прощает.       им очень нравится говорить. говорить долго, говорить о всяком. на камеру, друг другу, собственному богу внутри себя и окружающего их. они говорят, не тому богу молитесь. люди никогда не поймут.       люди никогда не поймут пристрастия к оружию эрика. никогда не поймут почему он зажимает рот левой рукой, хотя он правша. никогда не поймут, почему идея о сексе с собственным оружием кажется приятной. болезненно-навязчивой до боли иррадиирующей, но от этого как-то не грустно.       безмерно безмятежный эрик после часа пребывания в аффекте лежит на хлопковом белье с пятнами от яблочного сока. водка сидит рядом, поджав колени.

это неправильно. так не должно быть, чувак

а как должно?

как угодно, но не так.

окей, одевайся и иди домой.

не хочу.

      дилан какой-то странный иногда. зато у него чудесный юмор и очень широкая белозубая улыбка.       они не целуются — тошнотворно. ангельская бархатистость-безупречность кожи останавливает, кажется сцепишься и не отпустит уже никогда. дилан рельефный, выпуклый, какой-то интересный и кисло-сладкий. ему безумно нравятся тяжелые берцы эрика, шнурки на них, и то, как они смотрелись виселичными полосами на собственной шее. боль всегда была сексуальней прочих удовольств.       бесцветный ласкательный образ рук на спине, опускающийся вниз по позвоночнику белый силуэт — неограниченный источник любви.

я не могу оценивать мужчин по внешности, это по-пидорски, но ты очень красивый

по-пидорски курить ментоловые сигареты, а это по-гейски. у тебя такие глаза грустные, как у собаки.

      закатанные глаза дилана по цвету напоминают сырое мясо курицы или что-то в этом роде. не обидно, не неприятно даже, пока эрик такой рядом, такой красивый-грязный, такой хороший-плохой, такой настоящий, материальный.       медленно опускающий руку в собственные джинсы в туалете чужого дома, удивительно, как он докатился до этого, но ему срочно надо справиться.

водка, блять, лучше бы помог.

      выругивается сквозь зажатые зубы и пытается поскорее добиться желанной разрядки. и он добивается. целует дилана в губы. у эрика в уголках губ скопилась слюна. с ним лучше не нарываться, не общаться и вообще не дышать одним воздухом. эрик — внеземное празднование смерти и причина почему на земле присутствует специфическое порно.