Береги меня

(Рекомендую: Yebba feat. A$AP Rocky — Far Away)       Мы не разговаривали уже второй день. Риндо уезжал рано утром, а возвращался поздно ночью. Я заплатила менеджеру, чтобы он оповещал меня каждый раз, когда он покидает отель и возвращается обратно. Оказывается, он избегал меня точно так же, как и я его. Уезжал, когда я спала и возвращался примерно после двух часов ночи. Со дня прилета мы с ним так и не поговорили, и это не давало мне никакого покоя.       Он виделся с какой-то девушкой. На самом деле не просто виделся, а оставил меня в отеле и сразу же уехал на встречу «личного характера». Боги, какая же я все-таки дура. Я не считала, что мир крутится вокруг меня, но все же было безумно больно осознавать, что человек, который хочет быть со мной, может так омерзительно поступить. Я не хочу знать, чем закончилась их встреча, но в то же время я не могу сидеть в неведении. Чувства съедали меня изнутри, разрывая на мелкие кусочки, но я продолжала играть в его игру, не переступая черту. Не желает меня видеть и поговорить о произошедшем? Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось. Только вот за что он просил прощение? Что он хотел мне сказать в тот день?       Черт, черт, черт!       Еще тлеющая сигарета выпала у меня из рук и упала вниз. Я смотрела на нее, высунувшись из окна почти по пояс, и корила себя за неуклюжесть. Мусорить было кощунством, особенно портить свежеотреставрированную глиняную черепицу. Идиотка. Закрыв окно, я оглядела помещение и все же решилась выйти из номера. Сидеть в четырех стенах, когда я абсолютно свободна, было глупостью и, двинувшись к сумкам, я открыла чемодан. Перебрав несколько стопок одежды, я достала белое легкое платье на тонких бретельках. Следы от Рана уже окончательно пропали, и я могла позволить себе выйти в свет с оголенными частями тела. Все же в такую жару надевать что-то другое было бы нецелесообразно. Быстро одевшись, я распустила волосы и нанесла легкий макияж. Достав босоножки и взяв плетеную сумку, я сложила в нее все необходимое и вышла из номера.

***

      Раз уж я нахожусь в столице Сицилии и отлично говорю на итальянском, то стоит прогуляться и посетить достопримечательности. Город Палермо славится своей архитектурой, гастрономией и, конечно же, морскими пейзажами. Именно здесь мне хочется петлять по узким улочкам и наблюдать за людьми. Может быть, даже прикупить что-нибудь в качестве сувениров для напоминания о прекрасном городе.       Первой в моем списке посещений оказалась именно знаменитая Палатинская капелла. История у нее довольно внушительная, но бывать в подобных местах мне раньше не приходилось. Вековая история и сплетение разных культур. Я с замиранием сердца бродила по залам, рассматривая каждую мозаику, лепнину и каждую трещинку. Впитывая и запоминая каждый вздох, сделанный в стенах огромной дворцовой часовни. Вот здесь Ной выпускает первого голубя со своего ковчега. Дальше изображен грех Хама и строительство Вавилонской башни. Наверное, если бы кто-то спросил, что заставило меня бежать из такого великолепного музея, я бы ответила, что причиной послужил именно этот резной потолок. Он сохранился в первозданном виде и никогда не был затронут стихией или варварством. Над моей головой расположилось изображение творения человека Господом по образу и подобию своему. Вот здесь показано создание Адама, здесь та самая яблоня, а вот тут прямо мне в душу смотрели его глаза. Я задержала дыхание, стараясь понять, насколько правдива данная роспись. Только вот его глаза, они были такими грустными и опустошенными. Страдания человека и его безумие, породившее Еву. Я отвела взгляд, пытаясь выкинуть мысли из головы. Мне хотелось бежать, дальше, куда-нибудь туда, где не будет реальной жизни. Где не будет братьев Хайтани и всего, что связывает меня с ними. Я огляделась по сторонам и, найдя выход, выбежала во двор. На мессу я оставаться не решилась, так как не считала себя особо верующей. Собравшись с духом, я вышла на улицу, стараясь не оборачиваться и не вспоминать эти глаза, полные печали и отчаяния. Почему-то именно сейчас мне казалось, что я понимаю Адама и выгляжу примерно так же, пытаясь разобраться в себе и в своих чувствах.       Экскурсии занимают слишком много времени и сил. Стараясь перебороть усталость, я выбрала единственное верное решение – поехать в Театр Массимо. Я так давно не была в опере и, честно сказать, безумно любила ее. Мне хотелось кричать на всю улицу от радости и такого необходимого чувства свободы. Я могла не переживать, что за мной следят или что меня в любой момент могут похитить, ведь я в Италии, а Ран далеко. Мысленно поблагодарив Риндо за все, я поймала машину и, запрыгнув на заднее сиденье, назвала конечный пункт своей долгожданной остановки.       Только вот меня ждало разочарование. Этот театр был самым крупным в Италии, и потому самым посещаемым. Достать билеты было проблематично, и сотрудник, сидевший на входе, злобно махал на меня руками, объясняя, что даже если мне продадут билет, в коротком платье и такую растрепанную меня туда просто-напросто не пустят. Выругавшись, я вышла на улицу и глазами пыталась найти хоть один салон красоты, но все мои попытки изменить ситуацию оказались тщетными.       На улице уже стемнело, и я устало засеменила в сторону ближайшей лавочки. Опустившись и вытянув уставшие ноги, я достала мобильник, стараясь найти точку доступа. Рядом со мной раздались шаги, и я подняла голову, наблюдая за мужчиной, который улыбался голливудской улыбкой, глядя на меня. — Buonasera signorina. — Buona serata, — я напряглась, глядя по сторонам и оценивая обстановку, но оружия с собой у меня не было и, честно сказать, пользоваться им я совершенно не умела. Только вот нужно было думать. — Mi siederò accanto a te, — я кивнула в знак согласия, наблюдая за его действиями. Он опустился на лавочку рядом со мной и посмотрел на здание, не произнеся больше ни слова.       Я начала хаотично крутить в руках телефон, пытаясь понять, как справиться с роумингом и у меня наконец-то получилось. На мой телефон пришло несколько оповещений, и я открыла первое.       Санзу: «Золотце, набери меня, как будешь на связи. Это срочно.»       Риндо: «Завтра в 17:00 будь готова к выходу. У нас званый ужин.» — Чертов ублюдок, — я вздрогнула, осознав, что произнесла это вслух и испуганно подняла глаза на мужчину, но он лишь улыбался во все свои 32 зуба и блуждал по мне оценивающим взглядом. — Non guardarmi, pervertito.</footnote>       Мужчина приподнял брови в удивлении, и я встала, отходя подальше от него и набирая номер розововолосого. Если у нас вечер, у них должно быть утро, но все же попытка не пытка. Несколько долгих гудков и он ответил. — Ну посмотрите, кто соизволил мне позвонить! Привет, красотка, как тебе палящее Сицилийское солнце и не менее горячие итальянцы? — Санзу был бодрым и на заднем фоне была абсолютная тишина, что меня очень удивило. — Ты где вообще? — я еще раз посмотрела на скамейку, на которой сидел незнакомец, но его там уже не оказалось. — А где «привет моя любимая розовая заноза в заднице»? — он сменил тон на более обиженный, отчего я лишь улыбнулась. — Привет, мой пончик, так и где ты? Подозрительно тихо. — Ой, у нас тут веселье полным ходом. Отскреб твоего суженного от асфальта и вот привез домой. Предупреждаю, что вы мне обязаны за мою благородность. — Отвали, Харучиё. Что произошло? — Да все пучком, слегка перебрал с наркотой и алкоголем, но жить будет.       Я отняла телефон от уха и внимательно посмотрела на экран, пытаясь понять: я на самом деле услышала это или мне показалось? Только вот я действительно говорила с Санзу и Ран, по всей видимости, на самом деле обдолбался в мое отсутствие. Поднеся телефон обратно к уху, я прикрыла глаза. — Как он? — на том конце телефона раздался смешок, и я сжала губы в тонкую линию, силясь не сорваться на крик. — Не бери в голову. Тебе нужно работать, иначе будет хуже. Я присмотрю за ним. — Постарайся присмотреть, а не усугубить все ещё больше. — Тц… обижаешь. — Спасибо.       Санзу засмеялся и я улыбнулась, наконец открывая глаза. Было глупо полагаться на Санзу, но на данный момент он был единственным, кто мог мне помочь. Можно было, конечно, позвонить Какуче, но после приема не думаю, что кто-то из «Бонтена» будет мне помогать. Единственная мысль, промелькнувшая в голове, была о Риндо, но стоит ли просить его о помощи? Ран срывается и это проблема. Стоит подумать над этим, но позже. — Как тебе Италия? — грохот в трубке отвлёк меня от размышлений и Санзу зашипел сквозь зубы. — Все так же, стоит, расцветает. Не хватает лишь тебя. — Ух… заманчивое предложение, но у меня дела в Токио. — Я сейчас хотела попасть в театр… — я открыла глаза, глядя на центральный вход, из которого выходил до боли знакомый силуэт. — И?       Но я молчала, продолжая всматриваться и все больше узнавать его. Риндо вышел и остановился у входа, сложив руки в карманы брюк. — Я перезвоню, — сбросив звонок и не дослушав недовольства Харучиё, я двинулась в сторону входа, стараясь протиснуться сквозь скопление людей. Большая толпа выходила из центрального входа, преграждая мне путь, и я остановилась, вставая на носочки и высматривая Риндо. Нам нужно было с ним поговорить, по крайней мере для того, чтобы остудить пыл Рана. Не знаю почему, но я цеплялась за эту мысль всеми силами, пытаясь найти себе оправдание. Все же избегать друг друга вечно мы не сможем и стоит уже расставить все точки над i.       Покрутив головой, я заметила его в отделении. Он прислонился спиной к дальней колонне и закурил, выдыхая клубы дыма вверх. Я пробиралась к нему, и когда оставалось несколько метров, я замерла, не в силах двинуться. К нему подошла высокая темноволосая девушка, скажем, ничего необычного, пока он не подался ей навстречу и не обнял, притягивая к себе в поцелуе. Мой мир рухнул в одну секунду, и сердце сжалось, силясь не разорвать грудную клетку на мелкие ошметки. Ноги подкосились, а по телу прошла крупная дрожь в тот момент, когда она откинула голову, заливисто смеясь, и Риндо улыбнулся на такой естественный жест от нее. Дышать стало трудно, я схватилась за грудь, пытаясь выдавить из себя частицы здравого смысла, но его не осталось, и тогда я развернулась, врезаясь в пожилую пару и роняя сумку из рук дамы. Она громко ахнула, а мужчина начал очень громко ругаться на ломаном итальянском, привлекая к себе внимание всей округи. Не удержавшись на ногах, я рухнула на колени и начала быстро собирать содержимое сумки, извиняясь и не поднимая головы. Собрав практически все, я потянулась к винтажной губной помаде от Chanel. — Лана, — лучше бы я провалилась на этом самом месте и прошла семь кругов ада, чем услышала сейчас этот голос.       Я приподняла голову и увидела Риндо. Он стоял в метре от меня и оглядывал сверху вниз своим фирменным презрительным взглядом. Мулатка, с которой он целовался пару секунд назад, висела на его плече, с детским любопытством смотря на то, чем я занимаюсь на коленях посреди многолюдной площади. Я натянуто улыбнулась и встала, передавая сумку женщине. Она взяла ее и несколько раз проверила содержимое, о чем-то говоря своему мужу. Только вот мне было плевать. Риндо смотрел мне в глаза, а я смотрела на него, ощущая, как по щекам неосознанно текут слезы. Вытерев лицо тыльной стороной кисти, я хлопнула в ладоши и протянула руку незнакомке. — Ciao, — она брезгливо оглядела меня с ног до головы и посмотрела на Риндо. — Милый, ты ее знаешь? — ее японский был ужасен, и я опустила руку, пряча ее за спину. — Знакомься, Лана Катаяма, — он кивнул головой в мою сторону и девушка расплылась в улыбке. — Ох, так ты девушка Рана. Приятно с тобой познакомиться, меня зовут Рахель, думаю, ты много обо мне слышала, — она сильнее вцепилась в руку Риндо, и я перевела взгляд с этого зрелища на него, не сказав ни слова. Думаю, мой взгляд говорил куда больше, чем можно было предположить. — Если честно, первый раз слышу, — я смотрела только на Риндо и пыталась переварить все последние дни, проведенные с ним, и сопоставить его слова с происходящим сейчас. — Откуда вы знаете Рана? — Мы хорошие друзья. — Я знаю всех его знакомых, — девушка фыркнула и выпрямилась, сводя брови к переносице.       Для меня это было какой-то злой шуткой. Я не могла даже подумать, что он сможет так поступить. Или это абсолютно нормально для мужчин? Лить в уши о вездесущей любви, а самим зажиматься с девками в опере? Новомодный выводок сучьей породы. Они так элегантно научились делать больно, что великие поэты могли бы позавидовать таланту их гнилой натуры. — Будем знакомы, Рахель Грассо, — она натянуто улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Было видно, что я ей не нравлюсь, но скрывала она это очень плохо. — Толстая овца. — Что?! — Рахель перекосило так, будто я оскорбила все ее естество, но я просто пожала плечами и огляделась по сторонам, ища пути отступления. — Значение твоего имени расшифровывается, как толстая овца. Довольно эпично звучит, не находишь, Риндо? — я взглянула на него последний раз и грустно усмехнулась, делая шаг назад. — Приятно было увидеть вас, ребята. Всего доброго.       Быстро развернувшись, я двинулась в сторону проезжей части дороги. Не разбирая пути и не понимая, что происходит, я запрыгнула в первую попавшуюся машину и назвала адрес отеля. Сжавшись на заднем сиденье, я сбросила босоножки и подтянула ноги к груди, содрогаясь в рыданиях.       Странно осознавать, что я была так счастлива в своих мечтах и снах, а наяву человек вытер об меня ноги и, по всей видимости, разбил мне сердце. Я боялась своей реакции, но ещё больше я боялась взглянуть ему в глаза после произошедшего. Мне была омерзительна даже мысль о том, что он касался другой. Почему я так реагирую? Почему мне вообще есть хоть какое-то дело до Риндо? Я уже давно поняла, что мы с Раном больше не сможем быть вместе, но сейчас я не представляю, как вообще могу довериться хоть кому-то. Единственным человеком, которому я хотела открыться, был он. Тот самый парень с ядовитым взглядом и такой необычной душой. Боже, помилуй меня и сотри мне память о сегодняшнем вечере.       Водитель не сказал мне ни слова, молча довез до отеля, и лишь когда машина остановилась, он заглушил мотор, глядя в зеркало заднего вида. — Вам нужна помощь? — его легкий баритон был приятен слуху, и я подняла на него заплаканные глаза, стараясь собраться. — Извините меня за мою бестактность, и спасибо, что довезли, — я вытерла слёзы рукой и громко шмыгнула носом, открывая сумку и доставая несколько крупных купюр. — Возьмите. — Не стоит. Просто берегите себя, — он так и не повернулся, продолжая сидеть и смотреть на меня через зеркало. — Спасибо. — Дарио.       Я улыбнулась и снова шмыгнула, глядя ему в глаза. Только сейчас я смогла проморгаться и увидеть, кто сидит за рулем и где я вообще нахожусь. Дорогой салон автомобиля пах новизной и особым уютом, а сиденья, обтянутые кожей, намекали на эксклюзивную модель. Посмотрев на мужчину, я вздрогнула. Его глаза светились и переливались ярко-голубым, выделяясь на фоне вечернего сумрака. — Спасибо, Дарио, — я запихнула купюры обратно в сумку и аккуратно вышла из машины. Забежав в парадную, я поднялась на нужный этаж и зашла в номер, на ходу снимая босоножки. Войдя в гостиную, я бросила сумку на ближайший стол и прошла вглубь номера, останавливаясь и вздрагивая от присутствия Риндо в помещении. Он стоял у картины, сложив руки в карманы брюк и разглядывая панно в широком багете. — Долго ехала, — он не оборачивался, но единственное, чего я хотела в данный момент, так это вообще не видеть и не слышать его. — Решил снизойти до нас, смертных, какое благородство! — с его стороны раздался приглушенный смешок, а затем наступила полнейшая тишина. Мы стояли так несколько минут, не говоря друг другу ни слова. Я смотрела в его спину, стараясь прожечь взглядом дыру в его пиджаке, а он все так же смотрел на изображение девушки, окруженной детьми. Я уже хотела уйти, сделав шаг в сторону комнаты, как вдруг он заговорил вновь. — Прекрасное творение. — Что? — я остановилась, непонимающе глядя на него. — «Мистическое обручение святой Екатерины», эпоха Возрождения. Меня всегда поражало, насколько сильно культура Италии пропитана религией и верой в Господа, — он обернулся и посмотрел на меня. — О Господи, решил поговорить? — мне было настолько неприятно и омерзительно видеть его здесь и сейчас, что ярость накатывала с новой силой. От слез не осталось и следа, точнее след-то остался. Думаю, на моем лице сумбур из соплей и размазанной туши. Зрелище не из приятных. — Почему он так долго тебя вез? — Что ты от меня хочешь? — мне становилось тяжело дышать, и я прошипела сказанное сквозь зубы, чтобы не сорваться на крик. — Хочу знать, почему тебя не было целый час? — он аккуратно двинулся вдоль стены, обходя диван и останавливаясь в нескольких метрах от меня. — Я поехала сюда сразу же, как твоя овца перестала с тобой лобзаться, — грустно усмехнувшись, я развернулась, собираясь уйти, но Риндо в два шага преодолел расстояние между нами, схватив меня за руку. — Подожди, нужно поговорить, — он крепко держал мою руку, несмотря на то, что я изо всех сил старалась вырваться. — Убери от меня свои поганые руки, — моя кисть неосознанно взяла амплитуду и со всей силы впечаталась в его щеку. Раздался звук удара, в одну секунду наполнивший комнату полной тишиной. Сердце пропустило удар, и я в ужасе распахнула глаза. Дыхание сбилось и единственное, что мне оставалось делать – это просто стоять, надеясь, что мне не прилетит ответный удар. Спина одеревенела, ожидая его реакции, и зрачки забегали по его лицу, стараясь уловить хоть что-то. — Успокоилась, — он притянул меня еще ближе, крепко фиксируя мои руки у себя на груди, и опустил голову, зарываясь носом мне в шею. — Позволь, теперь я объяснюсь.       Я не могла ничего сказать. В горле встал огромный жгучий ком, не позволяющий ответить, и я закрыла глаза, сдерживая новый поток слез. Нос защипало, а в уголках глаз скопилась влага, стекая тонкими струйками по щекам. — Послушай, между нами ничего нет. Рахель состоит в составе Сицилийской мафии. Она Consigliere — ближайший советник босса. Мы с ней знакомы очень давно и она поможет нам заключить контракт. Все это абсолютно ничего не значит, и я не хотел тебе этого говорить. Мы должны были появиться на одной встрече и двух приемах. После этого мы уедем в Токио и все будет, как прежде. Лана, прошу, — он провел носом выше до мочки уха и коснулся горячими губами нежной кожи. — Я не отказываюсь от своих слов, я не хотел, чтобы так произошло. Как только ты села в машину, я выехал за тобой, надеясь успеть все обьяснить.       Я не могла дышать, но единственное, чего я хотела – это сбежать. Бежать как можно дальше и никогда больше его не видеть. Все же это настолько глупо, мы друг другу никто, он брат моего парня. Родной брат! Черт, возьми себя в руки. Оттолкни его и уходи, ты сможешь! Но вместо этого я оставалась на месте, думая лишь о том, что все это просто страшный сон. — Уходи, — мой голос был настолько тихим и хриплым, что я сама не узнала его. — Пойми меня. Я не могу поступить иначе, Майки не примет отказ. — Прошу, — стоило произнести эту фразу и Риндо поднял голову, стараясь заглянуть мне в глаза. — Лана… — но я не отреагировала, опустив голову еще ниже, пытаясь скрыть слезы, — хорошо.       Он сделал шаг назад, аккуратно опуская мои руки вниз. Я не могла двигаться, просто закрыла глаза, продолжая молиться всем богам, чтобы больше не слышать его. — Я… — он пытался начать, но я не стала слушать, рванув в сторону спальни и запирая дверь с другой стороны на медный резной ключ.       Руки дрожали, а тело вздрагивало от каждого всхлипа. Прикрыв рот ладонью, я прижалась спиной к двери, стараясь сдержаться и не закричать. Сползая вниз, я рухнула на пол, поджимая ноги к груди. Мысли бежали потоком, принося ноющую боль и стреляя в висках. Вот она – настоящая правда. Если Майки прикажет – он наплюет на все и бросит меня на растерзание моим же чувствам, раздвинув ноги правой руке Сицилийского босса. Господи, как же глупо и больно. Нестерпимо больно. Чувства к Риндо Хайтани... Чувства? Вот значит, что разрывает меня изнутри. Мне никто не нужен, я не хочу. Ничего больше не хочу. Прошу, помогите, отключите мои чувства. Выбросьте из головы эти воспоминания о его улыбке, губах, руках. О нем на этой чертовой суке.       Прошу…