Формула любви

- Ого! - раздается над ухом. И Шарль невольно вздрагивает, с укоризной глядя на застукавшего его действующего чемпиона. - Извини, я просто впечатлился, - Льюис добро улыбается, разводя руками. Он выглядит так, словно и не было никакой гонки - максимально стильно, ухожено и спокойно. Все давно делают ставки, в какую индустрию он окунется, если решит завязать с Формулой. И модные показы не на последнем месте. В голосе Льюиса наконец не звучит сочувствия. Весь вечер Шарль выслушивает, какой он молодец, как он ни в чем не виноват и какие победы у него еще будут. И если первые несколько монологов (сам он способен только кивать) он еще воспринимает, то потом это превращается в фоновый шум, который не успокаивает, а максимально раздражает. От бесконечного участия каждого появляется желание громко орать. - Просто хотелось сделать что-то неразумное. Решил выбрать минимально «плохое», - объясняет Шарль, глядя на сигарету зажатую между пальцами. Льюис ржет во весь голос. - Обалдеть, ты плохиш. Шарль и сам улыбается. Он чудовищно устал и, только когда сбежал из гаража, начал расслабляться. Курение всегда было способом немного вернуть его в реальность, отделенную от гонок. Вот тут он - поглощенный тренировками и здоровым питанием спортсмен, а вот тут его поглощает никотин. - А около Макларена специально сел, чтобы на них подумали? Леклер в самом деле сидит на лавочке напротив места обитания оранжевой команды. У него не было цели спрятаться, просто болтал с Ландо, да так и остался где-то рядом. - Да, это самая коварная часть моего плана, скажу, что это они около меня курили, - ухмыляется он, потирая шею. На самом деле тут нет уже ни одного заезжего репортера, все свои, не перед кем оправдываться. - Составить компанию? - предлагает Хэмилтон. И Леклер кивает. Шарль не очень хочет говорить, но чувствует неловкость от молчания. Он смотрит, как Льюис выдыхает табачный дым вверх, и тот улетает куда-то в сторону главной трибуны, обрамленный ночными огнями. Где-то там сегодня могла быть сцена для его первой победы. - Раздумываю, будет ли так всегда, - произносит он. - Столько гонок спустя оказалось, что тут разочарование ощущается острее. - К этому привыкаешь, - философски замечает Хэмилтон, рассматривая огонек на сигарете. Он курит очень медленно, и Шарль догадывается, что это больше из желания растянуть эту беседу. - Ко всему привыкаешь. И к проигрышам, и к победам. Тем интереснее такие гонки. Ведь ты лидировал, я мог бы расслабиться, но твои проблемы стали моей победой. А авария Рика стала твоим подиумом. Иногда помогает чьи-то неудачи. Я привык принимать это. Шарль кивает. Усталость накрывает его очередной волной, заставляя поежиться, несмотря на теплый ночной воздух. Хочется глубже залезть в толстовку. Он делает последнюю затяжку и тушит окурок ногой прямо на асфальте - Но ведь ты все это знаешь, - продолжает Льюис, глядя на абсолютно детский поступок Леклера. - И ты зря не доверяешь Себу, - продолжает он. Шарль пожимает плечами. Ему даже не хочется спрашивать, откуда и зачем эта внезапная информация, но он впрямь не готов был бы сейчас курить с Феттелем. - Нам пока сложно, - выдавливает он из себя. - Пока команда выделяет его, - кивает Льюис. - В итоге вы подружитесь. Себ отступит и уступит, когда поймет, что ты быстрее. Шарль поворачивается к нему и смотрит в упор. - Вы же друзья. - И я всегда буду на его стороне, но ты все равно будешь быстрее. Льюис тушит сигарету, забрасывает в урну и почти вплотную подвигается к Шарлю. - После таких гонок всегда хочется чего-то неразумного, - заговорщически начинает он. - Но есть вещи, гораздо приятнее курения. И это даже не драка, хотя Макс бы со мной поспорил. Шарль схватывает мысль сразу, но Хэмилтон все же договаривает: - Секс еще и полезен для здоровья. - Угу, - отмахивается Леклер, - самое то в паддоке. - Быстрый и экстремальный. Очень рекомендую. Он подмигивает и снова улыбается. - Не грусти, принц Феррари. И прежде чем Шарль успевает рассказать о своем отношении к этому прозвищу, Льюис чмокает его в макушку и уходит. Леклер снова ежится, но теперь от внезапного прилива тепла и нежности, вызванного таким простым действием. Вроде бы становится легче. Завтра будут новый день и новые возможности.