survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

— Что ты тут делаешь, милый?   Тео нервно поскрёб ногтем засохшую краску на двери. Он не ожидал, что её голос будет таким слабым.   — Снова кошмары?   Мальчик смущённо кивнул. Отец часто ругал его за то, что после каждого плохого сна он прибегал в спальню родителей, чтобы прийти в себя в объятиях матери. Но сейчас Норманна здесь не было. Наверное, снова засиживался за книгами в своем кабинете.   Оливия ласково поманила сына к себе и крепко сжала его в объятиях, едва парнишка забрался на кровать. Её хватка была слабой, а кожа горячей, как при лихорадке. Тео уткнулся головой в её плечо, чтобы не видеть, насколько осунулось её лицо за последние пару недель. Болезнь прогрессировала семимильными шагами. Тео не был глупым ребёнком, он прекрасно понимал, к чему все идёт. Отсюда и участившиеся в последнее время кошмары.   — Ах, Теодор, мой мальчик, — Оливия прижалась горячими губами к его макушке и глубоко вздохнула. Тео тут же стало чуточку спокойнее. — Всё хорошо. Расскажи мне про свой сон.   — Он был такой настоящий, мама, — прошептал мальчик, всхлипнув. — Там была ты. Но как будто это была не ты. Твоя кожа была такая белая, а глаза такие красные! Ты бежала за мной и кричала. На тебе была кровь, мама!   Оливия молчала. Её горячая рука блуждала по шее сына, отчего потная кожа мальчишки покрылась мурашками.   — Почему этот монстр выглядел, как ты мама? — продолжал лепетать мальчик. — Ты же совсем не такая! Совсем глупый сон!   Женщина усмехнулась. Она снова чмокнула сына в макушку и тихо прошептала ему на ухо:   — Действительно, глупый.   Что-то в её голосе показалось Тео странным, он отстранился и ужаснулся. На месте, где ещё мгновение назад лежала Оливия Нотт, сидел тот самый монстр из его кошмара. Мальчик закричал, спрыгнул с кровати и выскочил за дверь. Он бежал по узкому длинному коридору, не замечая осуждающих взглядов проснувшихся от шума портретов.   Он бежал и кричал, бежал и стучал во все двери, где отдыхали после рождественского застолья его родственники. Но никто не открыл.   Тео слышал приближающиеся шаги за спиной и закричал ещё громче. Слёзы катились по его щекам, а ноги бежали скорее на автопилоте. Они привели его в собственную спальню. Заперев дверь на замок, мальчик принялся баррикадировать её всем, что попадалось под руку, и всем, что он мог сдвинуть с места — стулом, игрушечной метлой, прикроватной тумбочкой. Дрожа всем телом, он забрался в шкаф и закрылся. Он громко всхлипнул и тут же закрыл ладонью рот, услышав звук дёргающейся ручки входной двери. «Мама» уже была прямо за ней.   Что-то заскрипело, затем затрещало, а потом громко загрохотало. И хотя в маленьком убежище было также темно, как и тесно, Тео всё равно зажмурил глаза и съёжился от охватившего его ужаса. Он попытался заткнуть уши, но шум был слишком громким.   — Теодор, открой дверь!   Мальчик снова всхлипнул, сомкнул глаза ещё плотнее и сильнее вдавил пальцы в уши. Но ни стуки в дверь, ни грохот от попыток её снести с петель и прорваться сквозь баррикады, ни крики «матери» не исчезали.   — Тео! Немедленно впусти меня! Теодор Нотт!   Тео открыл глаза. И тьма вдруг рассеялась. Он больше не был в чёртовом тесном шкафу, он был в своей просторной мягкой кровати. Он облегчённо выдохнул — это всего лишь чёртов сон. Снова просто сон.   А вот стук был вполне себе реальным. Слизеринец подскочил с постели, схватил палочку и в ужасе уставился на входную дверь.   — Дементор тебя зацелуй, Нотт! Я же слышу, что ты не спишь! Открывай чёртову дверь, иначе тебе понадобится новая!   Это был совсем другой голос, не тот, что Тео слышал в своем кошмаре. Всё ещё нервно сжимая палочку, он медленно приблизился к двери и, сделав глубокий вдох, отворил её.   — Гостеприимства тебе не занимать, — фыркнула Пэнси, раздражённо оглядывая остолбеневшего приятеля. Но заметив, в каком состоянии тот находился, её взгляд смягчился. Тем не менее, всё тем же саркастичным тоном она поинтересовалась: — Так и будешь стоять в проходе с таким угрожающим видом или позволишь нам уже пройти?   Тео перевёл взгляд ей за спину — в тени маячила высокая фигура Драко — кивнул и жестом пригласил приятелей в комнату. Паркинсон отвесила ему шутливый реверанс, прежде чем сжать в крепких объятиях.   — Я уже думала, больше не встретимся. Думала, ты мёртв.   — Ну, что за глупости, Пэнс? — хрипло отозвался Тео, ещё не совсем придя в себя. — Выжить любой ценой, помнишь? Я обещал.   — А ещё ты обещал держаться подальше от этой гриффиндорской шайки, — девушка раздражённо стукнула его по лбу. — И что в итоге я узнаю? Тебя поймали в доме грёбаной Грейнджер! Да, что с тобой не так?!   Тео пожал плечами и рухнул обратно на постель, старательно игнорируя пристальные взгляды приятелей.   — Выглядишь паршиво, — сухо заявил Драко, размещаясь в мягком кресле возле окна в углу комнаты.   Тео усмехнулся. Ещё бы. Прошло больше недели с тех пор, как он снова оказался дома. По истечению двух суток, отмеренных ему Тёмным Лордом на раздумья, в комнате снова появился отец. Норманн был болезненно бледен, но всё так же скуп на слова и эмоции. По дороге в гостиную он сказал: «Хотя бы раз поступи правильно».   Эта фраза крутилась в голове младшего Нотта, когда красные лучи Круциатуса снова и снова встречались с его телом, наполняя его адской болью.   — Почему ты им просто всё не расскажешь? — тихо спросила Пэнси, присаживаясь на кровать так, чтобы была возможность видеть лицо приятеля.   Тео нахмурился. Пожиратели решили, что приём с матерью не сработал, и отправили на допрос его друзей?   — Мне нечего им рассказывать, Пэнс. Всё что я знал, я рассказал им ещё при первой встрече.   Это была ложь. И, очевидно, что Тёмный Лорд понимал это. Иначе бы не заставлял своих прихвостней тренировать на нём пыточные заклинания, а давно позволил бы им прикончить глупого мальчишку.   Пэнси Паркинсон тоже не была человеком, которого легко обмануть. За годы дружбы она настолько выучила все привычки и повадки Тео, что тот с горечью отмечал, что даже родной отец не знал его так же хорошо.   — Зачем ты их защищаешь? — прямо спросила слизеринка.   — Кого?   Пэнси стукнула приятеля подушкой по голове.   — Прекрати играть в дурачка, Нотт!   — А ты прекрати задавать дурацкие вопросы!   Они буравили друг друга упрямыми взглядами, пока из угла не подал голос Драко.   — Я же тебе говорил, Пэнс, что эта гриффиндорская братия уничтожит последние извилины в его мозге. Посмотри на него — променял родную мать на грёбаную грязнокровку!   Тео даже не успел осознать, что творит, как вскочил с постели, одним рывком поднял Малфоя с кресла и впечатал в стену с такой силой, что полка, висевшая неподалёку, опасно задрожала на хлипких креплениях.   — Не открывай рот, если понятия не имеешь, о чём говоришь.   Если бы не буря эмоций, разбушевавшаяся в груди, Тео наверняка бы ужаснулся тому, насколько в тот момент он походил на собственного отца — на того, которого он видел в детстве, а не того, в которого превратился после взрыва.   — Что, правда глаза заколола? — сквозь боль прохрипел Драко.   Тео снова отправил его тело в стену. Пэнси взмолилась, чтобы он успокоился и отпустил друга, но её голос достигал слуха Нотта с тем же успехом, как если бы она пыталась докричаться до него сквозь толщу воды.   — Всё, что я делал в своей жизни, я делал ради мамы. Всегда. Ни ради отца, бабушки или кого-либо ещё. Ради матери! Каждое утро я просыпался с желанием сброситься с Астрономической башни и каждую ночь я закрывал глаза с надеждой, что больше никогда их не открою, — с глаз его потекли слёзы. — Моё жалкое, никчёмное существование не имело никакого смысла, но я продолжал влачить его год за годом. И для чего? Только для того, чтобы не расстроить мертвеца! — его голос дрожал, и, в конце концов, сорвался. — Ты хоть представляешь, какого это, Малфой? Я похоронил её. Десять грёбаных лет она была мертва!   — Но теперь-то всё изменилось… — подала голос Пэнси. В этот раз он её услышал. — Твоя мама снова здесь. Она жива.   Тео отпустил Драко, и тот тут же «стёк» на пол, тяжело дыша. Бледное лицо сделалось красным, а на носу показалась капля крови.   — Ты её видела, Пэнс? — хрипло спросил Тео. Девушка отрицательно покачала головой. — Эта тварь кто-угодно, но не моя мать. Просто кусок мяса, управляемый моим свихнувшимся папашей.   Он вспомнил её непроницаемое белое лицо и пустой невидящий взгляд из залитый кровью глазниц и разозлился. Его настоящая мать не стала бы смотреть на то, как её единственного сына часами истязают различными заклятиями, зельями и легилименцией.   — Тёмный Лорд сказал, что сможет вернуть ей разум, — напомнил Драко, с опаской поглядывая на дрожавшие руки Нотта.   — Сомневаюсь, что он способен хотя бы сохранить свой.   Слизеринцы удивлённо выдохнули. Но Тео уже не мог держать язык за зубами. Недели изнуряющих допросов почти сломили его, ему нужен был хоть кто-то на его стороне. Хоть кто-то, кто бы его понял и поддержал. Он подошёл к Пэнси, присел рядом с ней и взял её за руки.   — Ты же видишь, что творится, Пэнс. Он слабеет! Представь, что случится, если в один день у него не останется сил контролировать свою армию инферналов! С каждым днём Он пожирает всё больше и больше магии. Он сходит с ума от этой жажды. На днях Он прикончил пару своих провинившихся дружков. Какова вероятность того, что следующими не станут твои родители или сама ты? Ты же понимаешь, каким будет мир, если Он победит.   Тео глубоко вздохнул. У него было достаточно времени, чтобы обдумать это.   — Не говори мне, что ты веришь во всю эту чушь Дамблдора и Ордена! — воскликнул Драко. — У них нет шансов. Ещё немного и всё будет кончено. Тёмный Лорд получит новое тело, и в мире, наконец, воцарится справедливость. Волшебникам больше не придётся скрываться от грёбаных маглов, как крысам по норам! Они снова будут нас уважать! Они будут нас бояться!   Нотт глубоко вздохнул и посмотрел на Пэнси. Её глаза задумчиво смотрели куда-то сквозь него, обдумывая каждое произнесённое в комнате слово. Тео был уверен, что в глубине души она знала, что он прав. Нужно было лишь дать ей немного надежды.   — У Дамблдора есть план, — наконец произнёс он. — Он прислал сообщение Грюму. Никаких подробностей. Что-то про старого друга и второй день убытия луны.   — В этом нет никакого смысла… да и завтра уже полнолуние.   Тео попытался вспомнить слова записки, которую Гермиона прочитала в Главном Зале в ту ночь. Должно же быть что-то ещё. Что-то, что поможет друзьям всё осознать.   — Ради общего блага! — воскликнул он. — Там была ещё приписка! «Ради общего блага».   — Что за бред… — начала было Пэнси, но тут её глаза заблестели. — Грин-де-Вальд!   — Ну, конечно! Нурменгард! — Малфой вскочил на ноги и подлетел к кровати. — Они отправились в Нурменгард!   За дверью раздался громкий треск, и через секунду она со свистом сорвалась с петель и рухнула на пол, расколовшись на кучу мелких обломков. В комнату вошли три фигуры в тёмных мантиях, в которых ребята тут же узнали Люциуса Малфоя и Норманна Нотта.   — Не говорите мне, что вы всё это время стояли под чёртовой дверью, — простонал Тео, быстро нарисовав в голове эту странную картину.   Мысль о том, что двое взрослых мужчин стояли, как три сплетницы, спрятавшиеся за дверью одной кабинки женского туалета в надежде подслушать хоть что-то из уст секретничащих старшекурсниц, вызывала у Тео странную истерику.   Он мысленно отвесил себе затрещину за то, что не проверил коридор с помощью «Ревелио» или не наложил чары на дверь, как это сделала Гермиона ещё в Хогвартсе. Хоть он догадался, что друзья были лишь разведчиками, выудивателями информации, но он совсем не позаботился о безопасности, решив попытаться вразумить их и выложив все карты на стол.   Это было чертовски глупо.   Лицо Драко было непроницаемым, как это часто бывало в последний год. Он смотрел прямо перед собой, на своего отца. Когда Люциус похвалил его за хорошо проделанную работу, он несмело улыбнулся и быстро кивнул, принимая его слова во внимание, но через миг его лицо снова не выражало ничего. Пэнси же выглядела крайне испуганно. Тео знал, она умела неплохо скрывать эмоции, но сейчас привычная маска трещала прямо на ней.   — Признаться, я был крайне скептично настроен относительно вашей идеи, мисс Паркинсон, — сказал Люциус. — Возможно, слова Дамблдора по поводу силы дружбы и любви не такая уж и чушь, — он улыбнулся. — Тёмный Лорд будет очень доволен вами обоими.   Пэнси и Драко ответили ему скованными поклонами. Тео почувствовал, как в его груди что-то болезненно сжалось. То, что они сами предложили и вызвались на эту миссию, было сродни кинжалу, воткнутым в сердце.   — Что до тебя, юный Нотт, — пронзительный взгляд Малфоя упал на Тео. — Тебя следовало казнить как предателя крови ещё во время нашей первой встречи, — его полный ненависти взгляд метнулся на Норманна. — Тебе повезло, что Тёмный Лорд благосклонен к тебе. На мой взгляд даже слишком…   Тео вздрогнул. Если благосклонность Лорда подразумевала ежедневные пыточные сессии, то лучше бы он никогда не был так милосерден, а сразу пустил бы в него Аваду.    — Мистер Малфой… — начала было Пэнси, но Люциус поднял руку, призывая её замолчать.   — Я помню о нашем уговоре, мисс Паркинсон, — резко сказал он. — Но подумайте ещё раз, стоит ли этот мальчишка вашей заботы.   Люциус вышел из комнаты, чтобы передать полученную информацию о Нурменгарде своему Господину. Драко он поманил за собой. Старшему Малфою явно не терпелось продемонстрировать, что в отличии от Норманна, его семья полностью на «правильной стороне» в этой войне. Пэнси вышла следом за ними, но Тео не удосужил её даже взглядом.   — Какого чёрта ты натворил, Теодор? — воскликнул Норманн, когда восстановленная дверь закрылась за Паркинсон. — Ты лгал! Всё это время ты действительно что-то знал о планах Ордена, но молчал! Ты терпел все эти допросы и унижения и всё равно молчал! Почему?!   Тео пожал плечами.   — Пытался поступить правильно, как ты и просил, отец.   Норманн влепил сыну пощёчину, но тот даже не дернулся. Это не было первым разом, когда отец выражал свои эмоции через рукоприкладство.   — Глупый мальчишка! Думаешь, твоя мать будет рада узнать, что её единственный сын оказался чёртовой крысой? Это разобьёт ей сердце!   — Моя мама умерла десять лет назад, — ледяным тоном отозвался Тео. Ему уже порядком надоели все эти манипуляции через Оливию и память о ней. — Прекрати делать вид, что этот монстр…   Еще одна пощечина не дала ему договорить. Норманн сделал глубокий вдох, стараясь взять гнев под контроль.   — Я понимаю, тебе больно и страшно. Но у нас все ещё есть шанс все исправить. Мы всё ещё можем её спасти…   — Она мертва! — взорвался Тео. Он никогда не повышал голос на отца, так что этот крик на мгновение напугал их обоих. — Она мертва, отец! И это ты убил её. Собственными руками убил, понимаешь? Если бы не твоя гордость… если бы ты позволил маглам ей помочь… — он захлёбывался в своём гневе и с трудом собирал слова в предложения. — Твои принципы оказались сильнее твоей любви.   Норманн смотрел на сына с недоверием, словно проверяя, действительно ли последняя чёрта в их взаимоотношениях пересечена.   — Не говори о том, в чем не разбираешься, Теодор, — злобно отозвался он. — Доверить жизнь любимой женщины никчемным маглам? Они её бы убили! Понимаешь? Я защищал её, я пытался её спасти. В том числе ради тебя, глупый ты мальчишка! Я хотел, чтобы у тебя была мать! Тебе нужна была мать!   — А в итоге ты лишил меня и отца! — рявкнул Тео, едва сдерживая слёзы.   Норманн снова сделал глубокий вдох.   — Я лишь пытался поступить правильно ради тех, кого я люблю. Ты не поймёшь меня, пока сам не окажешься на моём месте.   С этими словами он покинул спальню, напоследок громко хлопнув дверью, чем взбесил Тео ещё сильнее. Он схватил со стола стеклянный бокал и с размаху швырнул его в стену. Туда же полетел пустой кувшин, глиняный подсвечник и банки с сушёными травами, которые он собирал годами, подворовывая в теплицах мадам Помфри.   Обессиленно Тео сел на пол и принялся крутить в руке отлетевший осколок. Последняя фраза отца, как заезженная пластинка крутилась в его голове, не давая покоя. Норманн не лгал, он действительно любил свою жену. Тем не менее, его любовь оказалась слабее его взглядов и принципов. Тео вдруг вспомнил, как раз за разом повторял Гермионе своё кредо про выживание. Сколько раз он уже пренебрегал им ради этой гриффиндорки? Явно больше, чем он сам мог рассчитывать пару месяцев назад.   Мысль о Гермионе что-то всколыхнула внутри него. Он не слышал новостей о ней и Долгопупсе с первого дня в Нотт-меноре. Он и не пытался расспрашивать про них. Во-первых, не хотел, чтобы кто-то подумал, что ему интересна их судьба, ведь это могло навредить как ему самому, так и ребятам. Во-вторых, спрашивать особо было некого и некогда. В перерывах между «свиданиями» с Беллатрисой, Сивым и прочими любителями пытать детей, Тео сидел под замком в одиночестве в своей комнате. Но однажды в пылу «работы» Лестрейндж проговорилась о местонахождении камеры гриффиндорцев. Тогда Тео не придал этому большого значения, лишь с облегчением принял во внимание факт, что они оба всё ещё живы. Однако после теперь в груди парня снова заклокотала тревога.   Он напряг память, чтобы вспомнить подслушанные разговоры про недавно казнённых Пожирателей. «Инцидент в склепе» — так назвал свой провал Долохов. Его и Эйвери несколько часов пытали Круциатусом, пока в итоге Тёмный Лорд не обратил их в солдатов своей бессмертной армии. Сивый был мёртв, ещё двое Пожирателей оказались растерзаны вырвавшимися из клетки инферналами.   — Вот же дерьмо! — сидеть и думать об этом было выше его сил.   Тео резко вскочил на ноги, подлетел к двери и распахнул её. Благо он сумел взбесить отца настолько, что тот забыл её запереть. Он уже собрался было бежать к лестницам, как тихий девчачий голос жалобно проговорил:   — Не делай этого.   Пэнси медленно вышла из тени, вставая прямо на пути Тео.   — Что произошло в склепе? — спросил он, решив не тянуть гиппогрифа за перья. Это немного смутило Паркинсон.   — Грейнджер и Долгопупс. Они пытались сбежать. Безуспешно.   — Мерлин, они живы?!   Пэнси поджала губы и одарила Тео пронзительным оценивающим взглядом. Но ему было уже совершенно наплевать на то, что она могла понять или придумать в своей голове.   — Пэнси, яд белладонны тебе в сок, они живы или нет?!   — Я слышала, что Долгопупс мёртв. Он утащил с собой Мальсибера, Реннера и Сивого. Грейнджер поймали. А вот пережила ли она эту ночь наедине с Лестрейндж, я не знаю.   Тео выругался. Он лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план, но мозг вместо этого рисовал лишь жуткие портреты измученной пытками Гермионы Грейнджер.   — Дай мне свою палочку, Пэнс.   Паркинсон посмотрела на него, как на умалишённого.   — Ну же, дай её сюда! Я понятия не имею, куда они дели мою, да и времени искать её сейчас нет…   — Не говори, что ты собираешься пойти спасать эту грязнокровку! — воскликнула она. — Ты сошёл с ума! Они убьют тебя, Тео!   — Брось, Пэнс, мы теряем время! Если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай.   Он потянулся за её палочкой, но девушка хлопнула его руке и отпрянула.   — Вернись в свою комнату, Нотт, — сухо скомандовала она, направив на него оружие.   Тео почувствовал в груди очень болезненный укол. «Трудно противостоять своим врагам, но ещё труднее противостоять своим друзьям». Так вот что имел в виду Дамблдор.   — Я всё равно выберусь отсюда, ты же меня знаешь, Пэнс. Но я не хочу причинять тебе боль.   Рука Пэнси дрожала. Она тоже понимала, что всё это неправильно. Они обещали друг другу держаться вместе.   — Тёмный Лорд терял терпение после произошедшего в склепе, — прошептала она. — Поэтому я заключила с Люциусом Малфоем сделку. Твоё освобождение в обмен на информацию. Свою часть договора я выполнила, а когда Малфой поговорит с Тёмным Лордом, ты больше не будешь пленником. Тебе дадут последний шанс выбрать правильную сторону!   Тео подошёл к ней, вытер её мокрые от слёз щёки и сжал в крепких объятиях. Пэнси поняла его ответ правильно и громко всхлипнула.   — Она действительно того стоит, Тео? — сквозь слёзы спросила она. — Скажи мне, эта грязнокровка стоит того, чтобы пойти против Тёмного Лорда?   — Её зовут Гермиона Грейнджер, — ответил он просто.   Пэнси горько усмехнулась и пробормотала проклятия себе под нос.   — Я обставлю всё так, словно ты сбежал с боем, — сказала она, выбираясь из его объятий.   Тео благодарно улыбнулся и принял протянутое подругой оружие.   — Ты можешь пойти со мной, — неуверенно предложил он, прекрасно зная, что она ответит.   Паркинсон покачала головой и, прежде чем скрыться в спальне, произнесла:   — Я не брошу Драко.   Тео сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, наложил на себя все известные дезиллюминационные заклинания и рванул к лестницам. Склеп находился прямо под Нотт-менором. Это было ещё одной причиной нелюбви Тео к этому месту — он не мог избавиться от мыслей о том, что буквально ходит по костям своих предков.   Вход в склеп скрывался прямо под центральной лестницей, добраться до туда было, пожалуй, самой простой задачей. Попасть внутрь было намного сложнее. Тео старался передвигаться быстро и беззвучно, но предатели были прямо под его ногами — старые деревянные ступеньки пронзительным скрипом нарушили висевшую в воздухе тишину. Нотт замер.   Из-за угла выглянула толстая крысоподобная физиономия Питера Петтигрю. Он с прищуром посмотрел туда, где стоял Тео. Похоже, за все эти годы Хвост, и вправду, стал знатоком в маскировке. Нотт сжал палочку покрепче. Его руки дрожали от напряжения, но он старался гнать панику прочь.   — Хвост! Какого чёрта ты там застрял? — из гостиной вышел светловолосый мужчина. Тео видел его всего пару раз, но никак не мог припомнить его имени. — Снова пытаешься унюхать сыр в кладовке?   Он засмеялся собственной шутке.   — У меня плохое предчувствие, Розье, — сухо отозвался Хвост.   — Что? Думаешь, его уже кто-то сожрал?!   Тео плотно сжал губы, чтобы с них не сорвался нервный смешок. «А Блейз ещё мои шутки вечно критикует. Слышал бы он этого парня!»   — Сходи-ка наверх, проверь мальчишку, — скомандовал Петтигрю. — А я узнаю, как дела у Яксли внизу.   Розье раздражённо вздохнул.   — Да брось, Хвост. Куда он может деться оттуда? Пацан сидит под замком, палочку у него отобрали… — он замолчал, по одному взгляду поняв, что спорить бессмысленно.   Паника внутри Тео нарастала. Когда Розье проходил мимо него по лестнице, он задержал дыхание. Показалось, что даже его сердце на мгновение перестало биться. Как только блондин скрылся наверху, Хвост, всё ещё бросая нервные взгляды в сторону лестницы, медленно проковылял к двери в склеп. Тео следовал за ним так тихо и быстро, как только мог. У него не было плана. Он лишь надеялся на то, что успеет найти Гермиону до того, как Розье поднимет шум из-за его отсутствия наверху.   Петтигрю ковырялся с входным замком, когда Тео уже подкрался ему за спину. Как только замок щёлкнул, Нотт направил палочку на Пожирателя, и тихо произнес: «Петрификус Тоталус». Поймав Хвоста до того, как его тело с грохотом встретилось с полом, он затащил его за дверь, ведущую в подземелье. А для надежности связал веревками и наложил заклинание немоты.   Не нужно было зажигать палочку, чтобы найти дорогу до склепа по узким тёмным коридорам — бабушка любила водить его туда, чтобы поведать историю великого рода Ноттов. После её смерти Тео ни разу не возвращался вниз. Он ненавидел это жуткое место.   Сейчас же оно казалось ещё более ужасающим.   Склеп представлял собой длинные витиеватые коридоры, соединяющие десятки небольших комнат, в которых, как правило, находились супружеские могилы его предков с кучей всяких побрякушек, одежды и старых артефактов, принадлежавших некогда им.   Теперь в этих помещениях, как животные в загоне, толпились голодные инферналы.   Почуяв один только запах нежданного гостя, они кинулись к дверям и решеткам, и закричали.   «Они привлекут внимание всех наверху», — в панике подумал Нотт, озираясь по сторонам. Единственное, что пришло ему на ум — приставить палочку к стенам, полу и потолку и наложить на них то же заклятие немоты, в надежде, что оно сработает также, как и сработало на двери Большого Зала в Хогвартсе.   Единственный факел горел у самых дальних камер склепа, которые должны были стать пристанищем для тел будущих поколений Ноттов.   Тео не пытался быть тихим или невидимым — инферналы сдали его его появление с потрохами. Единственное, за что он переживал в ту секунду, сможет ли он справиться, если в склепе будет кто-то ещё помимо Яксли. Резким движением палочки Тео расчертил в воздухе руну. Холодный ветер со свистом пронёсся по коридору, огонь погас и всё погрузилось во тьму.   — Кто здесь? — раздался вдалеке мужской голос. — Питер, это ты? Я же говорил, мне не нужна помощь. Я прекрасно могу справиться одной полуживой девчонкой… По-правде говоря, Белла с ней в этот раз уж совсем перестаралась. Сомневаюсь, что она вообще ещё долго протянет…   Тео почувствовал, как гнев, словно ураган, поднимается внутри него. Яксли говорил о Гермионе с презрением и отвращением, будто она была не просто измученной недельными пытками девушкой, а мерзкой тварью, наподобие тех, чьи хрипящие вопли эхом проносились по коридорам склепа.   — Ты не закрыл входную дверь? — недовольно поинтересовался Яксли. — Из-за сквозняка, этот чёртов факел никак не загорается.   Тео расчертил ещё одну руну, и ветер подул с удвоенной силой. Пожиратель выругался.   — Экспеллиармус! — палочка Яксли выскочила из его рук, но прежде, чем мужчина понял, что в темноте подземелья скрывается совсем не Хвост, Тео просто вырубил его. — Инсендио.   Факел снова зажёгся, причудливыми бликами заплясав на каменных стенах. Яксли лежал на полу, прислонившись спиной к стене, по которой медленно стекали темные брызги крови. Похоже, удар вышел сильнее, чем планировал Нотт, но его мало беспокоила судьба Пожирателя.   Гермиона сидела на полу в самом углу своей камеры. Она не подняла головы, ни когда Тео вошёл во внутрь, ни когда он окликнул её по имени.   — Эй, Грейнджер, — мягко повторил он, присаживаясь рядом с ней. — Всё в порядке, это я.   Гермиона ещё сильнее вжалась в уголок, обхватила руками ноги и уперлась головой в колени, превратившись в нервный дрожащий комок. Она была одета в ту же одежду, в которой её поймали в доме Грейнджеров, но теперь уже она была рваная, пропитанная грязью, потом и кровью. На оголенных участках кожи виднелись мозоли и раны, свежие и уже успевшие покрыться корочкой. На пальцах правой руки не было ногтей. А на голове виднелись проплешины от вырванных клоков волос.   От одного вида на то, в кого за эти дни превратилась храбрая гриффиндорка, Тео почувствовал странный микс эмоций из гнева, боли и сочувствия. Ему захотелось не просто отомстить каждому, кто причинил девушке боль, но сделать это самым неприятным, самым болезненным способом.   — Гермиона, — снова позвал её он. — Я знаю, тебе очень плохо. Но нам нужно уходить. Слышишь? Нам нужно бежать отсюда!   — Я не знаю, где они, — прошептала она в ответ. — Я не знаю, где Дамблдор и Гарри.   Тео в полной мере осознал, какой он идиот. В то время, как гриффиндорка днями и ночами терпела пытки и увечья, он выложил Драко и Пэнси всю информацию на блюдечке, прекрасно при этом понимая, что оба приятеля были совсем не на его стороне. Он почувствовал себя так отвратительно, словно его целиком окунули в огромную кучу дерьма. Словно он сам был самым настоящим дерьмом.   — Прости меня, Гермиона, — сквозь слёзы прошептал он, мягко дотронувшись до её рук. — Я так облажался. Я не должен был рассказывать им ничего. Чёрт, я так тебя подвёл!   Девушка подняла на него взгляд. На миг, всего на миг, они заблестели, как раньше, но затем снова поблекли.   — Неужели на бедных головах моих родителей уже закончились волосы? — тихо спросила она.   Тео уставился на неё с недоумением.   — Твои родители здесь? Они живы?   С губ Гермионы сорвался смешок.   — С чего вы взяли, что я что-то расскажу ему? — проигнорировав вопросы Тео, спросила она. — Могли бы попробовать сначала с Невиллом… или обращаться в мертвецов далеко не так приятно, как в живых людей?!   Её взгляд остановился на мешке, валявшемся у противоположной стены. Только приглядевшись получше Тео понял, что это был совсем не мешок. Это было изувеченное, разорванное на куски тело Невилла Долгопупса. Его голова лежала отдельно. Голубые глаза покрылись пеленой, но смотрели прямо в тот угол, где сидела Гермиона.   Тео стошнило. Сначала от увиденного. Затем от осознания того, что Пожиратели не только физически издевались над Гермионой, но и пытались сломать её ментально, превращаясь в её погибших родителей.   — Нам надо сваливать отсюда, Грейнджер, — заявил он, когда рвотные позывы немного поутихли. Он схватил девушку за руки и мягко потянул наверх, но она, вдруг заплакала.   — Прошу вас, хватит! — взмолилась она. — Просто убейте меня! Умоляю! Я ничего не знаю!   — Ш-ш-ш, тише, Гермиона, — Тео снова присел рядом с ней и обхватил её лицо своими ладонями. — Это правда я. Я знаю, я много чего наговорил тебе в своё время, да и вообще иногда вёл себя, как осёл. Но больше нет никаких «выжить любой ценой». Всё, во что я верил, оказалось ложью. Грёбаной иллюзией. Во всём этом кошмаре под названием «моя жизнь» только ты оказалась настоящей. Понимаешь?   Карие глаза гриффиндорки уставились прямо на него, словно пытались в его взгляде прочитать, было ли это очередной уловкой.   Тео медленно потянулся к её лицу, боясь спугнуть, как крохотную птичку. Когда он коснулся её губ, Гермиона замерла, на миг даже перестав дышать. Редкие слезинки покатились по её щекам, но Тео стёр их подушечками пальцев. Он понятия не имел, что делал — на короткий миг он просто позволил себе забыть об ужасе, творящемся вокруг, и сделать центром своего мира стойкую кареглазую гриффиндорку.   Но вернуться в реальность всё равно пришлось.   — Нам нужно идти, — повторил Тео, мягко коснувшись губами её макушки. В его голове мелькнула мысль, что больше он никогда не отпустит эту девчонку. Им будет проще сначала убить его, прежде чем они попробуют снова разделить их. — Давай, Гермиона. У нас правда совсем нет времени.   Девушка кивнула и позволила Нотту помочь ей подняться. Идти самой ей было тяжело, но она отказалась от предложения опереться на парня. Лишь крепко сжала его ладонь, чтобы не потеряться в тёмных коридорах склепа.   — Прощай, Невилл, — тихо пробормотала она, бросив взгляд в угол, где лежало тело её друга, прежде чем Тео вывел её из камеры.