survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

Тео всегда ненавидел Нотт-менор. Они переехали сюда с отцом сразу после Рождественской трагедии. Антонелла Нотт была рада присутствию сына и внука в фамильном поместье, она с самого начала предлагала Норманну и Оливии остаться после свадьбы тут, но невестка стремилась развести собственный домашний очаг.   Тео хорошо помнил старый дом: просторный, светлый, приятно пахнущий цветами и выпечкой. Он помнил, как мать целыми днями проводила на кухне, напевая незамысловатые мотивы в попытках приготовить хоть что-то съестное. Оливия была ужасным поваром, но очень упрямой женщиной. Как-то раз маленький Теодор увидел, как их домашний эльф Блинки подменил сгоревший в духовке пирог на его более качественную версию.   — Не злитесь на Блинки, маленький хозяин, — сердечно попросил домовик, когда мальчик спросил, что он сделал. — Блинки лишь хотел, чтобы хозяйка Оливия была счастлива. А вкусная выпечка всегда делает её счастливее.   Чуть позже Тео понял, что эльф имел ввиду, когда мать едва ли не вприпрыжку залетела в его комнату, чтобы угостить ароматным горячим десертом.   — Похоже, с моими кулинарными талантами ещё не все потеряно, правда? — весело спросила она, когда сын с аппетитом доедал четвертый кусок пирога.   Тео улыбнулся и кивнул. Он не стал раскрывать секрет Блинки, в конце концов от этого выиграли все.   После трагедии на Рождество тепло и уют старого дома остались в прошлом. Поначалу мальчика постоянно мучали кошмары. Иногда он не спал несколько суток, просто боясь, что, закрыв глаза, он снова вернётся в ту ночь.   Нотт-старший часто бывал на развалинах дома. Сначала Тео не понимал, почему отец навещал их чаще, чем семейный склеп, но, повзрослев, мальчик осознал — настоящая могила его матери и остальных членов семьи находилась под руинами старого поместья.   Фамильный менор всегда казался Тео гигантской каменной коробкой, напичканной дорогой безвкусной мебелью и старыми вредными портретами, бесконечно досаждающими своими нравоучениями и историями о великой династии Ноттов. В длинных запутанных коридорах было легко потеряться. Первое время мальчику это совсем не нравилось. Но потом он стал находить это приятным бонусом.   После смерти Антонеллы, отец и сын стали всё равно что незнакомцами, живущими под одной крышей. Норманн мало интересовался делами сына, а все их разговоры больше походили на светские беседы. Они никогда не говорили о матери. Тео даже не пытался поднимать эту тему, любое упоминании Оливии вызывало у отца только гнев. Это разбивало мальчику сердце.   При живом родителе он чувствовал себя сиротой. Но со временем и это стало для него плюсом. Отец не лез в его дела, позволяя творить всё, что ему заблагорассудится. В двенадцать он в первый раз напился до чёртиков в винном погребе и провёл ночь на полу в обнимку с полупустым бочонком. В тринадцать — прыгал в сугробы из окна со второго этажа просто ради веселья. Когда ему исполнилось пятнадцать, он начал курить. Ещё через год он уже знал, где в Лондоне в любое время дня и ночи достать травку.   Норманн не высказывал сыну за его проступки, хотя ни раз ловил его с поличным на месте преступления. Блейз говорил, что это даже к лучшему — его мать совала нос во все дела сына и едва ли давала хоть немного свободы вплоть до тех пор, пока ему не исполнилось шестнадцать. Тео соглашался, но тем не менее с каждым годом ненавидел отца всё сильнее. Бабушка была последним человеком, который хоть как-то проявлял участие к нему. После её смерти он остался один.   Пока не начался этот грёбаный зомбиапокалипсис.   Когда Тео открыл глаза, он не сразу понял, где находился. Голова звенела, как после похмелья, мышцы ломило, а во рту явно чувствовался металлический привкус крови. Парень резко вскочил с кровати. В глазах на мгновение потемнело, а живот скрутило. Ещё секунда, и он уже лежал на полу.   — Мастер Тео, Вы не должны вставать, — просипел знакомый голос домашнего эльфа. Нотт почувствовал, как пара худеньких морщинистых рук обхватила его за пояс и потянула вверх. — Рикки поможет встать маленькому мастеру, но маленький мастер должен вернуться в постель. Он ещё слишком слаб.   — Отстань, Рикки, — фыркнул Тео, немного придя в себя. — Я в порядке.   Он оглянулся. Он действительно был дома, в своей спальне. Но где остальные? Где Долгопупс? Где Грейнджер? Нутро подсказывало, что парочка гриффиндорцев вряд ли очнулась, как и он, в мягкой просторной кровати.   — Долго я был в отключке?   — Больше суток, сэр. Хозяин Норманн был в ярости, когда узнал, что сделали его коллеги с вами. Он очень переживал!   Тео рассмеялся. Правда, сам не понял, что сильнее его повеселило — что Рикки назвал Пожирателей коллегами отца, или что Норманн Нотт мог переживать за кого-то, кроме себя.   Дверь в комнату с негромким скрипом отворилась. Тео тут же перестал смеяться, а эльф, отвесив низкий поклон, с хлопком исчез.   — Рад видеть, что ты уже на ногах, сын, — с присущим ему официозом произнёс Норманн. Тео подавил очередной смешок. — Обед будет готов через пятнадцать минут. Рикки подаст его сюда. После этого спускайся вниз, у нас важная встреча. Тёмный Лорд хочет тебя видеть.   С этими словами он просто вышел из комнаты.   Веселья как не бывало.   Несколько минут Тео смотрел на то место, где стоял его отец, не в силах сдвинуться с места. Что-то внутри него клокотало. Пытаясь унять дрожь, парень крепко сжал руки в кулаки, стараясь сконцентрироваться на боли от впившихся в кожу ногтей, а не страхе. Раньше это всегда помогало.   Но не в этот раз.   На ватных ногах слизеринец вышел на балкон. Холодный январский воздух немного отрезвил, но дрожь всё ещё продолжала его колотить. Интересно, если он сейчас спрыгнет, как далеко ему удастся удрать прежде, чем отец или кто-то ещё его найдёт?   Через пятнадцать минут в комнату вернулся Рикки с подносом полным еды. От одного запаха Тео снова заворотило. «Не так уж сильно и хочется есть», — подумал он, но живот в ответ на это презрительно заурчал.   — Ты готов? — спросил отец, заглядывая в приоткрытую дверь. — Он ждёт тебя.   Всю дорогу до гостиной Нотты молчали. Тео даже подумал, что отец тоже переживает по поводу этой встречи, но лицо мужчины было совершенно безмятежным. Он, как обычно, витал где-то в своих мыслях и, хотя физически находился в метре от сына, ментально снова был далеко.   В гостиной было многолюдно. Мужчины и женщины в чёрных мантиях, словно тени, молчаливо восседали за длинным столом, который, очевидно, притащили из обеденного зала. Во главе стола сидел он — Лорд Волан-де-Морт. Тишина в комнате была настолько гнетущей, что Тео почувствовал, как дрожь, которую он с трудом унял, снова стала набирать обороты.   — А вот и он, — объявил хрипловатый надменный голос. Тео даже не хотел искать глазами его обладателя — пол в комнате был куда интереснее. — Ты заставил нас ждать тебя, мальчишка! Какое неуважение!   — Тише, Люциус, — лениво отозвался другой голос. Он был тихим, шипящим, пробирающим до самых костей. Тео почувствовал, как по его спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом. — Не так давно и твой сын был в похожем положении.   Малфой вздрогнул и быстро кивнул.   — Итак, Теодор, до нас дошли новости, что тебя поймали в доме грязнокровной подружки Поттера, — уже более мягко проговорил Люциус. — Это так?   Тео неуверенно кивнул, продолжая изучать узоры на ковре под ногами. «Зелёная полоса, синяя полоса, белая полоса, чёрная полоса. У ткача совсем не было воображения?»   — Что же ты там делал?   Слизеринец молчал. Интересно, какое наказание он получит, если скажет правду?   — Отвечай на вопрос, мальчишка! — воскликнула Беллатриса, подпрыгивая на месте от раздражения.   — Дай ему пару минут, Белла, — вдруг рявкнул в ответ Норманн. — Очевидно, что мой сын перенёс жуткий стресс! Возможно, эти гриффиндорцы его похитили или обманом заставили помогать. Скажи, Теодор, тебя обманули?   Тео покачал головой.   — Я сам навязался с ними. Хотел сбежать.   Он едва узнал собственный голос. Тихий, сиплый, еле живой. Словно он пешком прошёл через огромную пустыню без единой капли воды. Ногти снова впились в дрожащие ладони. Пожиратели зашептались.   Норманн хотел было что-то спросить, но Беллатриса его опередила:   — Где находится база Ордена?   Тео нахмурился. «Сразу к делу, так?»   — Я не знаю.   — Предатель! — прошипела Лестрейндж. — Ты был там…   — Да, был! — неожиданно для всех, включая самого себя, вдруг воскликнул Тео. — Грюм переправил нас туда через камин с того дома на площади Гриммо. Думаете, он взял и поделился конкретными координатами? Он что, по-вашему, совсем идиот?!   Беллатриса, казалось, на мгновение потеряла дар речи от внезапной вспышки младшего Нотта. Её рука потянулась к палочке, но Волан-де-Морт жестом велел ей остановиться.   — Неужели за эти месяцы ни одна живая душа даже пол словом не обмолвилась о том, где вы находились? — снова слишком любезно поинтересовался Люциус.   — Нет. Не удивлюсь, если они сами не знали этого… — он на пару секунд замолчал, обдумывая, стоило ли выдавать Пожирателям всё, что он знал, или понадеяться, что ему повезёт, и до пыток дело не дойдёт. Быстрый взгляд на горящие глаза Беллатрисы ему подсказал правильный ответ. — Это место нашёл Дамблдор ещё лет сорок назад. Какой-то небольшой остров с гигантской старой крепостью и лесом вокруг неё. Крепость явно была построена маглами, там было полно всяких их игрушек, но в лесу водится много волшебных тварей: акромантулы, боггарты… видел даже парочку фестралов. Они, Грюм и остальные, назвали это место «Фоукс». Это всё, что я знаю.   Малфой скептически поджал губы и покачал головой. Остальные Пожиратели тоже выглядели разочарованными. Похоже, они ждали совсем другой ответ.   — От него толку не больше, чем от грязнокровки и предателя крови, мой Лорд, — сухо проговорила Белла.   Тео вздрогнул. Гермиона и Невилл живы? Этот вопрос едва не сорвался с его губ, лишь в последний момент он опомнился и остановил себя.   — Но в отличии от них мой сын не лжёт, — резко отозвался Норманн.   — Ну, это легко проверить.   Беллатриса улыбнулась. Тео подумал, что никогда в жизни не видел более жуткой улыбки.   — Ты не будешь пытать моего сына в моём же доме! — воскликнул Нотт. Улыбка на лице Лестрейндж стала ещё шире. Она схватила палочку и направила её прямо на Теодора.   — Круцио!   Это было больно. Это было действительно больно. Всё его тело будто горело в Адском огне. Каждая его кость словно была сломана, ногти и зубы выдернуты, а в глаза выдавлены. Он кричал, но из-за звона в ушах не слышал собственный крик. Он даже не был уверен, что тот сорвался с его губ — горло саднило так, как если бы кто-то пропорол его клинком.   А потом всё также резко закончилось.   Тео обнаружил себя на полу мокрым от пота и слёз. И не то, чтобы он был удивлен этому факту — перенести на ногах круциатус было просто невозможно. Хорошо хоть мочевой и желудок были пусты, иначе его видок был бы ещё более жалким.   Перед глазами всё ещё плясали тёмные пятна, а голова немного кружилась, поэтому вставал он так, словно перед этим выпил несколько бутылок огневиски. Никто не кинулся ему помогать.   Пожиратели смотрели на него с любопытством. Кто-то, как Беллатриса, не скрывал ухмылку. Тео почувствовал сильное желание отвесить поклон, как актёр после спектакля, но подумал, что на сегодня с него хватит непростительных.   В глазах Норманна смешались гнев и страх. Его сжатые в кулаки руки немного дрожали. Он не проронил ни слова. Лишь повернулся к Лестрейндж и направил на неё свою палочку.   — Спокойно, Норманн, — сухо скомандовал Волан-де-Морт. — Беллатриса иногда забывает о том, что является гостьей в этом доме. А гостям так вести себя очень невежливо, — он бросил взгляд на женщину, и та смиренно села на место и опустила голову. — Но кое в чем она всё же права — мальчишка знает больше, чем говорит. И пока этот «Фоукс» находится под защитой Хранителя, я не могу получить информацию от твоего сына с помощью легилименции или Сыворотки Правды. Он должен сказать всё сам. Добровольно.   Он на мгновение замолчал, а затем посмотрел на Тео.   — Я могу позволить Беллатрисе продолжить играть в эти игры. Могу позволить ей запереть тебя в склепе вместе с твоими новыми приятелями. Что-то мне подсказывает, ты сломаешься быстрее, чем они.   Тео вздрогнул. Он помнил фамильный склеп Ноттов. Бабушка называла его криптой и часто водила внука по тёмным извилистым коридорам, рассказывая истории про захороненных там предков, будто лично была знакома с каждым. Тео ненавидел это место. Оно нагоняло на него жуть. Особенно, когда Антонелла показывала ему его собственное будущее место захоронения.   Не хотел бы он оказаться там так скоро.   Упоминание Гермионы и Невилла заставило его сердце сжаться ещё сильнее. Он был уверен, что для них Беллатриса не ограничивалась одним круциатусом в день, но представлять, на какие ещё изощрения она была способна ему совсем не хотелось. Как и испытывать их на себе.   — Ты умный юноша, Теодор. Достаточно умный, чтобы понять, кто твой друг, а кто — враг. И мне бы не хотелось доводить ситуацию до абсурда. Возможно, тебе просто не хватает мотивации.   Он перевёл взгляд на Норманна. Мужчина вдруг задрожал и едва не упал на колени.   — Мой Лорд… — пролепетал он, — я не думаю… я не думаю, что он готов…   — Приведи её, Нотт, — отрезал Волан-де-Морт. — Сейчас же.   Тео поднял взгляд на Тёмного Лорда. Он выглядел жутко. До этого дня юный Нотт ни разу не встречался с ним лично, хотя и много раз слышал, какой он «красавчик». Бледная, почти прозрачная кожа плотно обтягивала его гладкий череп, черты лица скорее походили на змеиные, нежели человеческие, а в залитых кровью белках ярко блестели жёлтые зрачки.   Норманн Нотт отвесил своему Лорду поклон и, не глядя на сына, скрылся в коридоре, ведущем в подземелье. Тео смотрел ему вслед, совершенно не понимая, что происходит.   — Твой отец допустил ошибку, скрывая эту историю от тебя, своего единственного наследника. Так что позволь мне исправить её и всё тебе объяснить, — сухо проговорил Волан-де-Морт.   «Уж извольте, мой Лорд». Тео прикусил язык. Страшно подумать, какое наказание он мог бы получить за свою дерзость. Тут одним круциатусом бы дело не закончилось.   — Дамблдор часто твердил, что люди недооценивают силу любви. Ты, наверное, ни раз слышал эту чушь в школе. Я же всегда воспринимал её лишь, как слабость. Слабость, которой нужно пользоваться. По которой нужно бить.   Тео нахмурился. «Что за лирическое отступление? Если сейчас он скажет что-то вроде «а потом я встретил Беллу, и всё изменилось», я не выдержу». Он прикусил язык ещё сильнее, пытаясь подавить смешок. Похоже, он конкретно ударился головой, когда упал на пол.   — Твой отец всегда любил вызовы. Такова уж его упрямая натура, тебе ли, как его крови и плоти, об этом не знать. Один такой вызов бросила ему сама смерть, вцепившись своими когтями в тело его прекрасной жены. Разумеется, Норманн, принял этот бой, — губы Лорда дернулись в жуткой ухмылке. — Время играло на руку врагу, но Норманн всё же смог найти ключ к победе.   Голос Волан-де-Морта был голосом великого оратора. История, которая от кого-либо другого звучала бы, как нудная лекция, с его уст казалась завораживающей музыкой. Он стоял на месте, но размахивал руками, как дирижёр, усиляя эффект своей притягательности. Все собравшиеся в комнате ловили каждое слово своего Мастера. Его скользкая шипящая речь казалась гипнотической и проникала в каждую клетку сознания своего слушателя, словно звучала прямо в его голове.   Тео знал, о каком ключе шла речь — кровь единорога. Отец не слишком-то старался спрятать от него записи по своим экспериментам, храня их в верхнем ящике рабочего стола без каких-либо замков или защитных чар. Разумеется, Нотт-младший всё прочитал.   «Кровь единорога способна исцелить от любой болезни и раны, даже если ты на на волоске от смерти. Но цена этого спасения слишком велика — убив невинное создание и испив его крови, твоя жизнь превратится в сущий ад», — объясняла ещё на первом курсе Макгонагалл, когда в Запретном Лесу нашли тело волшебного зверя. Что ж, теперь весь мир мог наглядно убедиться в правоте этих слов.   Разумеется, одно силы крови единорога была недостаточно, поэтому Норманну пришлось усилять её эффект кровной магией. Тео долго пытался разобраться в том, по каким канонам она работает, но всё, что смог понять из книг — кровная магия сложна и непредсказуема.    — Задумка твоего отца сработала, хоть и не совсем так, как он рассчитывал, — проговорил Тёмный Лорд. — Но, играя в игры со смертью, нужно понимать, что старуха всегда найдёт способ оставить за собой последнее слово.   По спине Тео прошёл озноб. События той рождественской ночи яркими картинками всплывали в его памяти, а шрамы начали сильно зудеть.   — Твоя мать не умерла, зелье привязало её жизненные силы к чистой магии. Интересный ход, не так ли? Норманн рассчитывал, что это поможет ей создать что-то вроде магического иммунитета, но её собственной магии было недостаточно для его поддержания. Дикая жажда подсказала решение — питаясь чужой магией, она снова становилась сильной. Настолько сильной, что с лёгкостью смогла пережить Адское Пламя!   Тео больше не старался скрывать эмоции, его рот раскрылся от шока, а карие глаза заметались по комнате в поисках человека, который скажет, что это просто шутка. Но вместо этого он увидел Её.   — Твой отец помог ей переродиться в нечто поистине уникальное!   «Скорее поистине ужасное».   Она была бледна, как и любой другой инфернал. От мышц ничего не осталось, поэтому кожа плотно прилегала к костям, выделяя их контуры. Из-за этого её череп чем-то напоминал череп Лорда, только с человеческим носом. Чёрное платье, что было на ней, делало её худобу ещё более пугающей. На длинных тонких пальцах красовалось два кольца, одно из них Тео с лёгкостью узнал — фамильное обручальное кольцо Ноттов.   Тео старался не смотреть в её глаза. Он знал, что не увидит в них ничего общего с той парой голубых оазисов из его детства.   Это явно какой-то розыгрыш. Просто злая шутка. Очередная уловка Тёмного Лорда. Его мать погибла десять лет назад. Он собственными глазами видел, как старое поместье рухнуло, словно карточный домик.    Он годами скорбел по ней, а теперь она стояла перед ним. Из плоти и крови. Ни живая, ни мертвая. Грёбаная зомби. Теперь стало понятно, почему Норманн так часто навещал руины и почему ни разу не брал с собой сына — он прятал там свою жену.   Тео с трудом разбирал слова Лорда. Его голос звучал также глухо, как если бы парня заперли в бочке полной воды. В груди что-то сжалось. Дышать было тяжело. Он словно снова оказался в своем кошмаре, но в этот раз рядом не было никого, чтобы вытащить его оттуда.   Волан-де-Морт говорил что-то о том, что им не удалось вернуть его матери разум. Мол, Норманн допустил какую-то ошибку и не только одарил жену чувством вечной жажды, но и сделал её собственной марионеткой.    Сердце стучало так громко, что Тео едва слышал его речь. Мысли в голове крутились в беспорядочном вихре, было сложно взять себя в руки. Он вспомнил пожар в домике егеря в день последнего испытания Грюма и боггарта, что парализовал его тело и разум одним своим видом. Затем посмотрел на женщину, стоявшую пообок от отца — если бы комната не была полна людей, он бы снова подумал, что это просто чёртов призрак.   «Мне очень жаль, Тео. Но твоей мамы здесь нет. Она мертва», — голос Гермионы, пронёсшийся на задворках его сознания заставил Тео встрепенуться и сбросить оковы оцепенения.    И разозлил.   — Но мне удалось исправить это зелье, — самодовольно заявил Лорд. — И теперь у меня есть не только собственная армия, растущая день ото дня, но и новые силы, которые, в отличие от подобных твоей матери, я могу сохранять и преумножать.   Тео вздрогнул и снова посмотрел на мужчину. Он выглядел жутким, устрашающим, но никак не сильным. Он передвигался уж слишком медленно, вряд ли для создания какого-то эффекта. Тёмная мантия мешком висела на худощавом бледном теле, на котором, если получше приглядеться, были видны крупные тёмные отметины. Он мало походил на человека, которого описывали его соратники и враги. Что-то было не так.    Может, Тёмный Лорд и разобрался с ошибками Норманна Нотта, но явно и у него не всё пошло по плану.   «Поттер говорил, что на том кладбище Змей переродился благодаря какому-то кровному ритуалу. Выходит, его новое тело было создано с помощью магии… неужели оно пожирает само себя? Ох, Мерлин! Поэтому он не становится сильнее — чёртовой подпитки едва хватает на поддержание жизни». Мысли лихорадочно крутились в голове Тео, словно танцуя в вихре.   — Но помнишь, что я говорил про Смерть? Старуху не так-то просто провести. Но я знаю, как это исправить.   Тео нахмурился. Тёмный Лорд не мог создать новое тело с помощью чар, в этом просто не было смысла. Тогда что? В Хогвартсе он ни раз слышал о том, что волшебники могут захватывать контроль над чужими телами, например, с помощью того же Империуса. Но полностью переселить свой разум… это вообще возможно?   — Видишь ли, Теодор, переселение душ — крайне сложный процесс. Мне уже ни раз доводилось с ним сталкиваться. Но одно дело поселить лишь часть своей души в другой объект. Другое — перенести её всю целиком. Мать-природа не любит, когда её пытаются обмануть, но это не значит, что сделать это невозможно.   Губы Волан-де-Морта дрогнули в жутковатом подобии усмешки. Тео застыл. Грёбаному Змею не нужна была палочка для того, чтобы использовать Легилименцию. Он не мог добраться до воспоминаний о «Фоукс», но в остальном разум Тео был для него всё равно, что раскрытая книга. Парень почувствовал себя совершенно жалким и беззащитным.   — Твой отец не преуменьшал, когда говорил, что ты довольно сообразительный юноша, — шипящий голос снова раздался прямо в его голове. Тео потряс головой, чтобы выкинуть его оттуда, но в ответ лишь услышал кашляющий смех. — Похоже, даже слишком сообразительный.   Последнее предложение прозвучало не как упрёк, а, скорее, как угроза. Тео подумал было, что сейчас он получит очередную порцию непростительного заклятия за то, что уже знал слишком много.   — Так уж вышло, что всё снова сводится к Гарри Поттеру. Наш дорогой Избранный — последнее недостающее звено во всей этой головоломке, благодаря нему я смогу не только навести порядок во всем мире, но и по достоинству отплачу каждому своему последователю. Начиная с твоего отца.   Тео почувствовал обжигающую и удушающую боль в груди. Как только Волан-де-Морт захватит тело Поттера, ему больше не придётся тратить магию впустую. Он станет непобедим. А значит, привычному миропорядку придёт конец.   Тео посмотрел на Норманна. Он всё ещё стоял у входа в зал и, словно каменное изваяние, пустым взглядом смотрел прямо перед собой. Его рука крепко сжимала ладонь супруги. Если не приглядываться, то не сразу можно было догадаться, кто из них двоих более живой.   — Я смогу вернуть твою мать, мальчик. По-настоящему вернуть. Ты же хочешь этого?   Он хотел этого больше всего на свете. За последние десять лет не было ни дня, чтобы он не мечтал снова увидеть её. Но вот сейчас, когда его мечта фактически сбылась, он не испытывал радости. Лишь обжигающую грудную клетку боль.   Плевать на весь сраный мир — он и так катится ко всем чертям. И объективно, шансов остановить это у Дамблдора и его ненаглядного Ордена было совсем немного. Но даже если у них это выйдет, никто не станет пытаться излечить Оливию Нотт. В лучшем случае они избавятся от неё, в худшем — отдадут аврорам или самому Грюму под исследования и эксперименты. И единственный, кто действительно мог бы спасти его маму, был сраный Тёмный Лорд.   Тео хотелось кричать.    Тихий девчачий голос в его голове попытался оспорить эту идею, но Тео мысленно загнал его в глубины подсознания. «Заткнись, Грейнджер!» — раздражённо подумал он. Его сердце затрепетало от злости и странной тоски. — «Будь это твоя мать, ты бы выбрала бы спасти её!».   — Я даю тебе 48 часов, Теодор. Выбери уже, на чьей ты стороне.   Вернувшись в комнату, всё, что Тео смог заставить себя сделать — это достать из шкафа припрятанную бутылку бурбона и залезть с ней в постель. Ему было о чём подумать.