.fragments of bts

Хосок злится, как если бы на самом деле умел злиться; у него мокрая толстовка, и сердце полным ходом переваривается в желудке, а еще подрагивают пальцы и где-то в горле застрял визг, не то от страха, не то от какой-то нелепой радости. Если бы сидящий рядом Чимин мог его осудить, то осудил бы, но для этого ему пришлось бы отправиться в прошлое, месяца так на три. Как раз до того момента, когда он впервые увидел некоего Тэхена в блоге Мин Шуги, после чего все шутки сошли на нет, и вместо хихикающего над ухом Чимина, у Хосока появился Чимин, вздыхающий и влюбленно пережевывающий собственную нижнюю губу. Теперь же этот Чимин смотрит то на него, то на экран телефона, где под постом виднеется фраза, в которой Мин Шуга называет его друга Чудом. — Господи. — Ага… — У тебя пузо мокрое. — Ага… — Что ты будешь делать? — Ага… — Не ага. — Чимин дергает его за рукав, уже пустой стакан падает на пол. — Хоби-хён? — О, сейчас я даже хён, — Хосок все-таки отмирает, кладет телефон на стол и переводит взгляд на взволнованного друга. — Хочешь я буду бомбардировать его директ? — У него посты за три секунды десятки тысяч лайков набирают, думаешь, в директе тебя можно будет заметить? — Мне нехорошо… Может, сходим на ту выставку еще раз? — Я… — Взгляд Хосока возвращается к погасшему экрану телефона, а потом он снова смотрит на растерянного Чимина. — Мне нужно переодеться. Это все похоже на романтическую комедию, без романтики, комедии и хорошего сценария, только с огромным пятном на белой толстовке и каким-то странным напряжением от ожидания чего-то необъяснимого. По приходу домой Хосок снова заглядывает в инстаграм и нервно хихикает, просто потому что ему до сих пор кажется, что этого на самом деле быть не может. Скорее у него с Чимином на пару увесистая такая галлюцинация… И, черт возьми, на этот аккаунт он забрел случайно еще прошлой весной, когда засматривался на фотографии инсталляций teamLab в Токио, а потом так и завис. Публикаций у Мин Шуги было немного, в среднем что-то появлялось раз в неделю, подписаны посты были кратко, местами забавно. За пару сотен публикаций лицо владельца аккаунта появлялось наверно меньше десяти раз, в кадр максимум попадали руки или отражения в мутных стеллажах, не считая редких сторис. Но Хосоку почти с самого начала казалось, что это его человек. Хотя это было глупо, но кто он такой, чтобы отказываться от глупостей, которыми прошита человеческая жизнь. Подписок у Мина было всего три, среди которых был профиль какого-то высокого парня, которого тот как-то назвал Намджуном под одним из постов. Он возможно был каким-то культурным обозревателем, судя по тому, что львиная доля его постов состояла из фотографий с различных выставок. Еще один практически неактивный профиль принадлежал Джину, как-то в сторис Мин назвал его хёном, разбирающимся в мясе, а третий аккаунт принадлежал как раз тому самому Тэхену, на которого и поймал краш Чимин. Тот был активнее всех, но постоянно то редачил, то удалял посты и сторис, собственных фотографий было куда больше, чем у остальных, к тому же иногда он проводил стримы. Чимина в эти моменты Хосок старается не трогать и не отвлекать, чтобы не попасть под лавину влюбленных вздохов. Потом тот, конечно, звонит, хрипит или скулит, прося вынести его вперед ногами, и Хосок только звонко хохочет и, может, пропускает один или полтора завистных вздоха. Шуга стримы не проводит, видео не выгладывает, и лишь дважды засветился в аккаунте у Намджуна с тем же Джином и Тэхеном и еще каким-то парнем, они жарили мясо и много смеялись. Сторис с того вечера потом еще несколько дней появлялись то на одной странице, то на другой. Так что Хосоку окончательно пришлось на всех подписаться. А теперь он сидел и думал, что делать дальше. По-хорошему стоило отправиться спать, но он зачем-то принялся пролистывать все посты Шуги. Ведь в самом начале он решил, что тот фотограф, и только спустя несколько месяцев в профиле появилось фото очевидно из его рабочего кабинета, где среди прочего были архитектурные макеты и книги по теме. А под фото Шуга саркастично жаловался на то, что ему всю ночь пришлось переметывать почти законченный проект из-за заказчика, с которым он работает в первый и последний раз. Кажется, это был первый пост, когда тот сфотографировался и сам, точнее туда попало отражение его лица, которое было прикрыто почти на половину крупной кружкой с надписью «кофе, как суп из моих мыслей», а светлые взлохмаченные волосы делали его похожим на одуванчик. В тот день Хосок разбудил Чимина на три часа положенного, чтобы взволнованно помолчать в трубку о том, что тот парень в отражении, кажется, случайно украл его сердце и выпил с утренним кофе. Уже после этого Шуга выкладывал фотографии с собой чаще, но только в сторис с краткими подписями вроде того, как быстро отрастают волосы или с сонными смайликами, демонстрировал отпечатки клавиатуры, на которой очевидно заснул, на покрасневшей щеке или же фото с рабочих объектов. Одна из таких фотографий у Хосока до сих пор в галерее. На ней у Шуги уже темные волосы, большая часть которых прикрыта строительной каской, а довольное лицо перепачкано какой-то пылью. На самом деле у Хосока много сохраненных фотографий, не зря же Чимин подыскал ему приложение для сохранения любых медиа из инсты. Он приходит в себя к двум часам ночи, когда роняет телефон на собственное лицо и вместо болезненного вздоха, все-таки дает свободу тихому взволнованному писку, который просился наружу уже несколько часов, и все-таки делает это. Пишет ЕМУ в директ. Коротко и ясно: «меня еще ни разу не называли Чудом» А потом быстро убирает телефон на тумбочку и прячет руки под одеяло, словно кто-то может их поймать. Каким-то чудом он засыпает еще до рассвета. А с утра почему-то боится прикасаться телефону и делает это только к тому моменту, когда пора выходить из дома, и тут же роняет на пол, когда видит большую дымящуюся кучу уведомлений. Благо тот остается цел, а вот Хосок стекает на пол сам и, кусая губы, открывает в первую очередь сообщения. Точнее кучу сообщений от НЕГО. И даже перепроверяет аккаунты, прежде чем начинает читать. «как же такое возможно?» «я имею в виду, ты же невероятный» «такой красивый» «совершенный» «утром точно пожалею, что пишу все это, но я немного пьян, так что...» «скажи, что я увижу тебя, Чудо» «на самом деле, у меня не только та фотография. И черт, я, правда, не сталкер.» «у тебя такой очаровательный смех» «ты весь такой…» Предпоследнее сообщение написано в три утра, что означает, черт возьми, что Мин Шуга ответил ему почти сразу же. А последнее было всего двадцать минут назад. «я рад, что все еще не заблокирован. И меня зовут Юнги» «надеюсь, это утро для тебя доброе» «оно, черт возьми, обязано быть таким» — Юнги, — Хосок произносит это вслух и понимает, что почти все это время не дышал. Утро действительно шокирующе доброе, думает он, потом видит, что тот подписался на него еще ночью и очевидно прошелся по всем постам. На секунду он даже жалеет, что закрыл комментарии в своем аккаунте, потому что каждое слово, нет, кажется, каждый символ в чужих сообщениях, прокатывается по нему, как солнечный свет, и Хосок не может перестать дрожать от переизбытка волнения, которое совершенно точно мешает ему соображать. Он видит в шторке уведомлений капс от Чимина с чуть более отрезвляющим: «ОН ПОДПИСАЛСЯ НА ТЕБЯ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ СПАТЬ, ХЁН?!!» А потом снова перечитывает все сообщения от Юнги, и прямо на глазах появляется новое. «Чудо-Хоби или Хоби-Чудо. Хочу знать, почему именно Хоби. Чувствую себя спамером.» «пожалуйста, не блокируй меня, клянусь, я умру» Хосок почти воет, прижимая пальцы к губам.

«доброе утро», — отвечает он, и в ответ тут же прилетает удивленный смайлик, а следом сообщение.

«он мне ответил! Кажется, я все-таки заснул за рулем и у меня галлюцинации»

«эй, не отвлекайся на телефон, когда ведешь машину, это опасно!» — быстро отвечает Хосок и уже после отправки жалеет, потому что сделал это рефлекторно.

«это забота?» — тут же следует ответ, потом еще раз: «к сожалению, я на работе, тут сам бог велел отвлечься на телефон, в котором такое Чудо»

«меня зовут Хосок», — он дополняет сообщение раскрасневшимся смайликом. И быстро допечатывает зачем-то: «Я только собираюсь на работу, правда, медленно»

Следом Юнги спрашивает о том, от чего у Хосока подлетает к горлу сердце. «если ты все еще не собираешься заблокировать меня, может… я мог бы позвонить тебе?» «чтобы ты собирался, не отвлекаясь на сообщения?» «хорошо, я, на самом деле, снова хочу услышать твой голос» «он был таким милым на выставке» Хосок без промедления отправляет ему контакты, потому что даже думать не хочет, что именно тот слышал на выставке, где он слишком активно восхищался световыми инсталляциями. Телефон вибрирует спустя несколько секунд, и Хосок понимает, что безбожно опоздает, потому что вместе с несчастным смартфоном вибрируют и его колени. — Привет, Чудо, — на том конце слышен низкий явно смущенный смешок, и Хосок невольно улыбается. — Привет. — Поверить не могу, что мне так повезло, — на том конце слышно копошение. — Или мне, — тихо признается Хосок. — Я… честно, не знаю, что сказать. — Главное не блокируй меня, иначе я умру, — он слышит страдальческий смех, прежде чем Юнги добавляет: — Кажется, из меня еще не выветрился градус. — Был какой-то праздник? — Хосок все-таки предпринимает попытку обуться, и, прижимая телефон к уху, завязывает шнурки. — Не исключено, — тот фыркает, почти смешно, потом снова копошится и фыркает громче, и раздосадованно сообщает: — Черт… Кажется, клей попал в мой кофе. — Ты ведь не собираешься его пить? — осторожно интересуется Хосок. — Нет, разумеется, нет… а что могут быть последствия? — Да, я уверен, что они могут быть, — тут же строго выпаливает Хосок прежде, чем успевает сообразить. Да, Юнги начал без формальностей, а он-то и вовсе попер с хорошим наездом, но на том конце слышится восхищенный вздох, который сменяется почти жалобным бормотанием, совершенно не сочетающимся с низким голосом. — Но я не могу работать без кофеина, что же мне делать. — Я, может… Я мог бы, — такая прямолинейность сшибает Хосока с ног, которые его и не держали хорошо за это утро ни разу, но она не незнакома, а наоборот, он привык к ней за все эти месяцы, так что набрав побольше воздуха, предлагает то, чего на том конце слишком очевидно ждут. — Мы могли бы выпить кофе в обеденный перерыв? — Он может быть утренним? Я имею в виду перерыв, я смотрю на свою кружку… — Просто вылей эту ядовитую гадость иначе испортится твоя кружка, — Хосок не уверен, что так оно и будет, но удивленный звук, долетевший до его слуха того стоит. Так что он добавляет: — Она мне нравится. — Правда?.. Хосок-а, — Юнги вдруг вздыхает, — я же не сплю, да? Это хён вчера принес ром. — Так, значит, все-таки был праздник, — Хосок смеется и снова слышит восхищенный вздох. — Разумеется, праздник. Я же впервые влюбился. Ладони Хосока тут же вздрагивают, и он удерживает телефон обеими руками. — Это… это, кажется, я сплю. Чужой смех вибрацией оседает кожу. — Так, значит, начнем с кофе? — Да, да… пожалуй.