гадость со вкусом лавхейта.

— Блядь ты последняя, Титов, как тебя размазало-то так? Нахуй ты вообще пошёл сюда среди ночи? Еблан. А Денис в невменозе, ему вообще класть, что там Макс о нём думает, ему просто нравится его касаться. Ебаная водка. — Завали, — огрызается по привычке, следом кладёт руки на плечи, опираясь спиной о стену бани. — Что ж ты такой классный, а? Ведёт пальцами по ключицам к шее, мягко обхватывая под челюстью одной рукой, смотрит пьяно чёрными глазами куда-то на губы Макса, улыбается истинно блядски, пока вторая рука спускается по груди к поясу штанов. А Кольцов в ахуе. У него мурашки по коже бегут на космических скоростях и возбуждение начинает тихо тлеть под кожей. — Денич, тормози, — говорит с придыханием. — За-ва-ли, — поднимаясь на носках выдыхает в губы, проводит языком по челюсти, а потом неожиданно кусает в шею. У Макса дыхание перехватывает, когда Денис через джинсы одной рукой сжимает его член, а другой за талию притягивает ближе, заставляя прижать себя к стенке. — Пиздец. — Я же вроде сказал тебе завалить, — блядским шёпотом в краснеющее ухо. — Мне нравится, когда ты молчишь. И всё. У Макса мозг из головы в головку перетёк. Один только чёрт (Денис) знает, почему. Но, как говорится, пан или пропал, поэтому он послушно затыкается и принимает все прикосновения Титова, стараясь не забывать, блять, дышать, потому что холодные руки под футболкой и в штанах – это слишком. А потом Денич как-то резко меняет их местами и, отодвигая ворот футболки, сильно кусает в плечо. До крови, блядь. В ответ на это Кольцов позволяет себе только простонать сквозь зубы да сжать руки в кулаки. Титов широко лижет рану, будто извиняется на деле хочет сожрать живьём, и опускается на колени. Макс давится воздухом. Денис расстёгивает ширинку и пуговицу, стаскивает штаны вместе с бельём, потом зависает на пару секунд (Максу его прибить в этом моменте хочется, потому что Дэн, блять, хуй в первый раз видишь что ли, чё пялишься?) и, опомнившись, хорошенько сплёвывает на ладонь и резко проводит рукой по члену от головки до основания и обратно. Кольцов задушенно стонет и закрывает глаза. Титов улыбается донельзя довольно и пьяно, смотрит снизу вверх, облизывает головку самым кончиком языка по кругу, а потом берёт в рот, медленно пропуская до упора, задерживается у основания на несколько секунд и выпускает. Вылизывает каждую вену, дышит жарко до мурашек, подставляет весь язык под член, а потом до середины внутрь рта и рукой надрачивает. Макс очень хочет прокомментировать выверенность действий, но заходится новым стоном, когда Денич проводит языком от основания до головки и отстраняется. — Хоть слово произнесёшь и останешься без члена, андестенд? Макс кивает, потому что Титов ни разу не шутит, судя по тону, и толкается в кулак, прося продолжить. Денис ухмыляется. — Умница. Пиздец, думает Макс. А Титов снова пропускает член в горло. Охуеть, думает Макс. И давится стонами. Денис долго не даёт ему кончить, дразнится: лижет головку члена, как ебаный леденец, рукой едва обхватывает, проводит по длине невесомо совсем, заставляя толкаться бёдрами в ласкающую руку (абсолютно бессмысленно, кстати), кусает чувствительно подвздошную кость, мокро облизывает укусы, а потом и вовсе перестаёт касаться, смотрит в глаза и тянет губы в самодовольной улыбке. Макс дрожит от возбуждения и злится. Ебаный Титов. «Будет буквально, если сейчас не продолжит», думает Макс, только вот понимает, что не он контролирует ситуацию. — Пожалуйста, — спустя минуту выдыхает он и просяще двигает бёдрами, когда понимает, чего от него ждут. — Хороший мальчик, — Денис улыбается и в несколько движений рукой доводит макса до оргазма. Кольцов задушенно стонет, кусает губы, чтобы быть тише и не разбудить остальных, и мелко дрожит, зажмурив глаза. Потом Денис поднимается, берёт его за подбородок чистой рукой и поворачивает к себе, ловя мало осмысленный взгляд. — Открой рот, — не просьба, приказ. Макс слушается и Титов вставляет пальцы другой руки ему в рот, пока кольцов не начинает давиться. Максим вылизывает их дочиста. Унизительно. — Молодец. И уходит, оставляя Кольцова со спущенными штанами и привкусом собственной спермы на языке. Макс думает, что хочет въебать Титову. Макс думает, что Титов мерзкий мудак. Макс думает, что никогда не позволит этому повторится. Макс знает, что они повторят.