Vita artificis

[11.04.2019] Хосок ушёл и не вернулся. Такое действие со стороны Чона уже привычное для Чимина, и, к счастью, он уже знает, что ничего хорошего это не принесёт. Как говорится, да начнётся русская рулетка... И первый пустой, а это значит – попробуй угадать, с какой в этот раз претензией придёт Хосок. Вариантов много: плохая погода, повышение цен на бензин, не убранная на кухне ваза с засохшими цветами. И в очередной раз Чимин убеждается, что Хосок эгоист. Думает только о себе. Если его что-то не устраивает, виноваты будут все, но конечно не он. Бог этого мира. Деус, которого знают все на музыкальных платформах. Ещё когда Хосок начинал карьеру музыканта, Чимин не поддерживал его идею с циническим именем, считая это нарциссизмом, но кому нужно его непрошеное мнение? Никому. Чимин сам решил, что он может быть важным. С каждым днём места в чаше терпения становится всё меньше. Чимин даже рукой сверху её накрыл, держит изо всех сил, чтобы не лопнула. Вот только из-за вечных: «виноват ты»; «посмотри на себя сначала»; «ты меня вообще не любишь»; «где твоя поддержка?»; «посмотри на тех неудачников, хочешь быть таким же?»; «если ты не уважаешь себя, то не показывай это хотя бы мне, чтобы я ещё больше не разочаровался»; «тебе так повезло со мной, а ты...» – фарфоровое изделие уже покрыто множеством трещин и лопнет оно завтра, через месяц или продержится ещё лет пять – неизвестно. Не сказать, что Чимин раньше не замечал странное поведение Чона, видимо, он просто не задумывался о его масштабах и последствиях. [03.11.2017] Хосок давно закончил учёбу и довольно хорошо раскручивается в сфере шоу-бизнеса. Ещё в начале его карьеры Чимин был первым и главным человеком в его жизни: он его ежедневная поддержка, спасение от негативных комментариев или отрицания со стороны старшего поколения его нового вида подачи творчества. Всё, по идее, должно было лечь на плечи Хосока, но козлом отпущения стал Чимин. Теперь он, как никто другой, знает, как побороть все отрицательные чувства в себе, не принося вред другим; каково это – быть начинающей звездой; какие у тебя обязанности и что следует за всей этой надменной славой. Хосок видит лишь приятную глазу картинку, а Чимин же, как губка, ежедневно впитывает в себя весь нагатив, что и не его вовсе должен быть. Благодаря Хосоку и его постигла вспышка обсуждения среди фанатов и заядлых читателей жёлтой прессы. Теперь же он не только прелестный сын и студент лучшего университета культуры – он ещё и муж того самого Деуса и прекрасный художник, званием которого наконец-то его удосужился наделить Хосок в одном из интервью. Но всё это вовсе не про Чимина. Двадцатидвухлетний парень, уставший от всего вокруг, решившийся поделиться своими переживаниями с любимым, начнёт понемногу понимать всю суть его бытия. Сидя за ужином, Чимин, долго грызя губы, всё гадает, как отнесётся к новости Хосок. Тот, не обращая внимания на нервного парня, спокойно продолжает есть пасту, смотря на вечерний город в панорамное окно, и думать о чём-то важном для него. — Хм… Хосок? — Чимин прокашливается и пытается обратить на себя внимание. Хосок, услышав обращение, медленно поворочает голову, мыча что-то невнятное в ответ. Это и есть обычное состояние Хосока, когда тот расслаблен или погружён в свои мысли и ничего не может, кроме как издавать звуки. — Я тут решил, что хочу забрать документы с университета. — Почему? — сухо спрашивает Хосок, накручивая очередную порцию лапши на вилку. Его взгляд устремлён на руку со столовым прибором. Скулы напряжены и оттого выглядят острее, прямо как нож, лежащий отдельно на чёрной ткани. — Я особо ничему не научился за эти годы. Нового не узнал. Хоть мне и осталось полгода, но я это время могу посвятить непосредственно работе над картинами... и себе, — взяв побольше воздуха в лёгкие, быстро тараторит Чимин, рефлекторно немного жмурясь, когда говорит последние слова. Хосок смотрит на него исподлобья и, коротко кивнув будто самому себе, неожиданно для Чимина берёт его тарелку и кидает в стену позади парня. Чимин от страха весь сжимается. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а слёзы польются из глаз. Не думал он, что сегодня будет плакать, ведь такой агрессии от Хосока он ещё не видел раньше. Но сам Хосок, не обращая внимания на жирную кляксу текущую по белой стене, спокойно берёт вилку и как ни в чём не бывало продолжает есть. Спустя минуты две, дожевав, громко проглотив содержимое и удостоверившись, что парень успокоился, он начинает говорить своё мнение по этому поводу. — Конечно, теперь, понимая, что тебя знают люди, ты можешь и закончить учёбу раньше времени, — он вытирает уголки рта чёрной салфеткой, перед этим аккуратно переместив нож чуть в сторону, и продолжает. Чимин же в этот момент невольно напрягается от чрезмерного внимания Хосока к холодному оружию. — Не подумав, конечно, обо мне, — скатерть мгновенно слетает со стола, разбивая стоящие на ней стаканы с водой и вино, оставшуюся тарелку; а вилки и ножи, с ужасным звуком крутясь по своей оси, ещё больше придают мрачности происходящему. — Так ведь?! — крича, Хосок встаёт со своего стула и подходит к Чимину с той самой мимолётной улыбкой. — Ведь ты захотел уделить время себе... — но он не успевает договорить, а Чимин услышать, ведь звонкий шлепок ладони по мягкой коже лица перебивает всё вокруг. Рука у Хосока сильная, поэтому Чимин, не удержав равновесие, падает со стула прямо на осколки. Щека горит. Сигара хосоковой ненависти доходит до основания. И, к сожалению, фильтра там нет. А последствием необдуманных действий старшего становится разбитая губа, кровь которой окрашивает остатки посуды в прекрасный алый. Чувство использованности медленно расползается по венам Хосока. Это был первый раз, когда Чон Хосок показал себя настоящим, свободным в своих действиях, сильным и независимым. Чимина трясёт, его накрывает волной эмоций, голоса в голове кричат и говорят абсолютно разное. На левой стороне дьявол тихим змеиным шёпотом говорит: «Ты слышал, что Он сказал?! Вот-вот, а я говорил тебе, что ты причинишь неудобства всем, безмозглый тупица». Чимин всхлипывает, навостряет уши, как собака, чтобы разобрать слова. Как крик, вернее детский визг, на правой стороне умоляет уходить, не идти на поводу зависимости ложных чувств. В голове каша: все слова смешались. Чимин судорожно поворачивается из стороны в сторону, при этом руками всё время ища опору, да только натыкается на острые углы, а потом окровавленными руками закрывает уши, умоляя помочь ему, выбрать верный путь. Чон Хосок стоит и смотрит на этот шедевр, аналог картины «Крика» Ван Гога и понимает, что да – это его творение, результат влияния сильной непорочной любви на человечка, который так в неё верил. Один без другого не может. Не сможет. Осунувшийся из-за постоянного стресса паренёк ищет своего спасателя хаотичными движениями рук вокруг себя. Ему бы найти опору да укрыться от всех. И Хосок не смеет ему отказать, когда тот находится в таком беспомощном состоянии. Он медленно подходит к омеге, при этом ногой в тапочках очищая себе путь, и присаживается рядом. Сначала на его бедро ложится мокрая то ли от слёз, то ли крови ладонь, но не успевает Хосок об этом подумать, как за секунду он уже полностью укрыт чужим телом. Чимин, почувствовав кого-то рядом, берёт лицо Хосока и утыкается своими губами в каждый миллиметр его лица. Он нюхает, пытается понять, его ли хозяин рядом, не покинул ли. Он просит, умоляет, настаивает простить и принять его ошибку. И Хосок принимает, он легонько поглаживает сгорбленную и ещё чуть содрогающуюся из-за всхлипов спину, пальчиками пытается пересчитать горбики выпирающего позвоночника, но каждый раз сбивается. После пары неудачных попыток начать заново он решает бросить эту затею. Вместо этого будничным голосом отрезвляет рассудок Чимина. — Ангелочек мой... — шершавая ладонь трётся о старую футболку, которая за все прожитые года вместе с Хосоком уже успела покрыться катышками в районе лопаток. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — он выжидает подтверждающий кивок и только тогда продолжает: — Давай в следующий раз вместе будем решать такого рода вопросы? Ты же не хочешь повторения подобной ситуации? — ещё один, но уже более уверенный кивок, и Хосок отодвигает Чимина от себя, смотрит тому в глаза, при этом постоянно улыбаясь чуть вымученно от начавшейся ещё десять минут назад головной боли. И где его лекарства? — Пошли спать. Я что-то неважно себя чувствую, — посмотрев в последний раз в большие заплаканные глаза и медленно встав, он, чуть было не забыв, напоследок, рассмеявшись, говорит: — Завтра всё уберёшь. Не думай сейчас об этом. Да только Чимин уже не уверен, любит ли его Хосок. Предчувствие говорит, что подобные всплески эмоций будут их детищем в семье. А разум уж точно сейчас не настроен думать: ему бы отключиться да забыть всё. Следующим вечером Чоны были приглашены на вечеринку в честь помолвки лучших друзей. На Хосоке был костюм тройка в цвете кардинал. Чимин предпочёл такой же образ, только вот с однотонной мрачной окраской из серой ткани шевиот. Из аксессуаров выделялись белоснежные кожаные перчатки и непривычно яркий тинт на губах. Чимин был дополнением образа Хосока. Об этом так и говорила цепочка на бедре старшего, за которое Чимин вчера цеплялся, как за последний спасательный круг.