Vita artificis

[12.04.19] Прожекторы, шум вокруг, вонь пота, алкоголя и, вероятно, наркоты, которую пронесли незаконно. Или это Хосок зря отказался от авторского коктейля, который бармен усердно предлагает чуть ли не всем, кто выглядит хотя бы на восемнадцать лет. А так же, что ещё очень затуманивает разум Хосока, так это шлейф запахов вокруг. Подойди чуть левее – и язык сведёт оскомой от лимона, наклонись вперёд – и сойдёшь с ума от желания испробовать бельгийский шоколад, который почему-то считается самым вкусным в мире. Хосок поднимет голову, смотрит на белый потолок, где танцуют яркие огни, и думает, когда в его жизни что-то пошло не так. Что его заставляет задуматься об этом, держит на привязи каждый день? Рецепторы стали чувствительнее, вместе с задетым нарциссизмом. Все в этом месте индивидуальны – смотришь на них, и уже хочется завязать разговор, утонуть в том человеке и выплыть с новыми познаниями. Хосок же больше чувствует себя похожим на обкуренного алкаша, не имеющего ничего, кроме кольца на пальце, которое он всё это время прокручивает из-за нервов, и имени, всплывающего у него в голове. Идиотское место и решение прийти сюда. Хосок уже позабыл те времена, когда такие места несли в себе некую атмосферу взросления. Сейчас это лишь место пойла и выкинутых денег. Пора бы домой... Там ждёт его ангелочек, весь такой тёплый, мягкий и нежный. Как щеночек, укутанный в покрывальце, на кровати, но как только услышит звук открывшейся двери, побежит встречать хозяина. Чувствовать себя важным и нужным – его фетиш. Ему нравится, когда Чимин покорный мальчик: скажи ему сделать одно – и тут же сделает, дабы избежать наказания. Мозг медленно начинает запускать шестерёнки, ширинка начинает давить, возбуждение полностью затуманило его разум. Так и оставаясь незамеченным, Хосок уходит домой. Чимин спал до того времени, пока не услышал звук щелчка входной двери. Встав и накинув серый кардиган, местами замазанный в красках, он пошагал босыми ногами в сторону прихожей. Хосок пьян. Снова. Его чуть закрытые веки, ухмылка по правой стороне, грудь вздёрнута вперёд и заплетающийся язык так и говорит: «Я пришёл». Будто этим нужно гордиться. Чувствуя очередное разочарование в себе, в своей жизни и своём выборе, Чимин молча уходит на кухню, ничего не отвечая мужу. Достав из кухонного шкафа какие-то таблетки и поставив стакан воды, Чимин садится у барной стойки, берёт мандарин и начинает его чистить. Капли сока попадают на белую шёлковую пижаму, оставляя некрасивые жёлтые пятна, но Чимина это вовсе не беспокоит. Большое чёрное пятно в груди, вот что не даёт ему покоя. На удивление спокойно дойдя до кухни, Хосок медленно осматривает Пака. Короткие пальчики, аккуратно подносящие дольку фрукта к таким же пухлым губам, его завораживают и одновременно раздражают. Хосок и так весь на иголках, а тут ещё он, снова что-то поедающий. «Там ждёт его ангелочек, весь такой тёплый, мягкий и нежный». Ляжка чуть было не расплылась на весь стул. Какая ирония, что кожа на мышцах передаёт такую же текстуру, как шкурка чёртового мандарина. То, что складка на животе есть, даже не скрывает ткань. Раньше он думал, что, когда Чимин улыбается и его очаровательных глаз не видно, он выглядит мило. Да, но это вовсе не мило... Просто из-за очередного жора его глаза стали как тонкий разрез от скальпеля. Даже с расстояния в два метра не увидеть их цвета. Пока Чимин жуёт очередную дольку мандаринки, Хосок подходит за считанные секунды и скидывает все очистки на пол, снова разбивая стакан. Это традиция такая? Очевидно, что да. Ведь не просто так Чимин за свои двадцать четыре года уже успел купить тридцать девять. И да, он считал, чисто из-за своего интереса. — Сколько можно есть?! Выплюнь! — крича, Хосок хватает Чимина за щёки, подставляя свою ладонь с уже ранее подготовленной салфеткой. Пак уверен, что сороковой по счёту стакан так и останется некупленным стоять на полке в магазине. Чимин устал, последняя капля, и фарфоровый сосуд лопнул. Дыра в сердце нефтью по венам разрослась и заставила всех тварей, что с нетерпением ждали этого дня, выйти наружу. Чимин поднимает голову, смотрит глаза в глаза и, не отрывая взгляда, выплёвывает остатки тому в лицо. — Ах ты тварь! Как же ты меня достал! — салфетка пригодилась не для омеги, а ему, Хосоку, дабы вытереть с лица смесь слюны любовника и оранжевой каши. Чимин, снова так ничего и не ответив, молча пошёл в спальню, но остановился, услышав очередное обращение к себе. — Я? Да ты посмотри на себя! — поворачиваясь, в истерическом смехе зашёлся Чимин. На часах полпятого утра. Соседи будут не в восторге от шума, но кого это сейчас волнует. — Ты самый настоящий эгоист, Хосок, — с каждым словом Чимин подходит к Чону ближе, тыча указательным пальцем тому прямо в потную, тяжело вздымающуюся из-за ярости грудь. — Ты полюбил меня таким. Ты всем рассказываешь про нашу «прекрасную» жизнь. Друзьям и фанатам говоришь об удачной женитьбе и искренней любви. Да только дома её нет. Это не любовь, Хосок, это яд, которым ты меня вместе с собой травишь. Называешь себя Богом, да только что-то я не слышал ни одной правдивой молитвы от тебя. Ты – никто, Хосок, — выплёвывает эти слова Чимин прямо в губы Чону. Спустя пару секунд, в течении которых Чимин успел уже отойти, Чон медленно и с низкой интонацией начинает говорить. И такого Хосока Чимин не знает, больше и слышать в своей жизни не хочет. Перед ссорой тот всегда напивается. До начала избиения он смеётся. Глубокий вдох и выдох. Да здравствует секс, лицо, вдавленное в подушку, связанные руки, сжатое горло и отсутствие нежности. А что будет сейчас, одному Богу известно. — Да... Вот только и ты был другим, ангелочек. Весёлый, амбициозный паренёк, смотрящий на всё с блестящими глазами... — Ты во мне всё это потушил, — перебивает криком с брызгами слёз Чимин. Это больно – вспоминать себя прошлого, понимая, что в настоящем ты только убиваешь себя. — Так вали к чёрту! Жалуешься на всё и всех подряд. Ничего не делаешь. Мне стыдно за тебя перед друзьями, родителями, фанатами. Я дал тебе такие огромные возможности! — сильно жестикулируя, Хосок, как хищник, начинает ходить вокруг жертвы. — Давай, покажи, на что ты способен без меня? — Хосок, меняя траекторию, быстрым шагом направляется в комнату Чимина. — Что ты... — не успевает Чимин договорить, как видит летящие с балкона все холсты с законченными и нет картинами. Краски, кисти, какая-то часть одежды – всё летит вниз. — Наконец-то освобожу комнату от этого хлама, — осматриваясь вокруг, дабы найти ещё что выкинуть, говорит Хосок и переводит взгляд на заплаканного мужа. — Ахх да... Сколько тебе нужно для начального капитала? Ты же тупица, вряд ли имеешь накопления. Всё надеялся на прекрасную жизнь, любовь до гроба и моё поощрение. Только вот не учёл свой характер, — с небывалой серьёзностью продолжает говорить, смотря в самую душу. — Чимин, ни один принц на белом коне тебя не выдержит. На вот тебе сумку и пятьдесят тысяч. Хватит? Нет? Ну это уже твои проблемы, ангелочек, — собрав все оставшиеся вещи, Хосок разворачивает Чимина и толкает в сторону прихожей, держась ладонями у лопаток, мысленно вырывая крылья с корнем. — Надень хоть тапочки, не хочу, чтобы мой ангелочек заболел, — с мелькнувшей жалостью говорит Хосок в ухо напуганному омеге и после толкает за порог квартиры. — Поживи и увидишь, во что ты превратился. А потом приходи, — и закрывает дверь прямо перед носом Пак Чимина. Оставшись с несколькими купюрами на руках, сумкой, телефоном, до этого лежавшим в кармане кардигана, и разбитым сердцем, Чимин будто спускается не со ступенек, а с небес в обличии падшего ангела, которым его любил называть Хосок. Каждый новый этаж приносит небывалое облегчение. Ветер кажется тише, давление уменьшается, а тишина вместе с жалостью к себе заполняют всё сознание. Металлические двери, ведущие на улицу, это как шаг в неизвестность. Чимин ведь может развернуться, вызвать лифт и упасть на колени перед ним, моля о прощении. Иной вариант – пасть перед самим собой, вернувшись к Деусу через несколько дней. А если взять всю силу в кулак и начать заново? Обмануть судьбу, выбрав свой путь? Плакать, страдать, жалеть, ненавидеть себя в одиночку, а потом гордиться и заявить о новом себе? Безусловно, это высокий риск. Но шанс-то есть... И, выйдя на улицу, собирая во дворе промокшие от грусти погоды в виде раннего дождя картины – частицы себя воедино, – Чимин решает двигаться дальше. Не найдя любимой, самой ценной для него картины, на полотне которой нарисована разбитая виниловая пластинка. Представь которую в реальности, собери по кусочкам, и ты услышишь пение одинокого кита в синей бездне. Чимину остаётся только думать, что её просто забыл выбросить Хосок. Вернее, оставил, дабы у Чимина был повод вернуться. [13.04.19] В чём Хосок был не прав, так в том, что Чимин глуп. Может, он и был легкомысленным, любящим тратить деньги только на увлечения да удовлетворение своих желаний, но вот откладывать денежку не забыл. Он, конечно, не накопил миллионы, но на маленькую квартирку, без особого ремонта и мебели, где-то на окраине города, ему хватит. Изначально идея накопления была создана, дабы отдать деньги нуждающимся животным, брошенным на произвол судьбы. Но жизнь штука интересная, кто ж знал, что теперь в помощи будет нуждаться сам Чимин. В большинстве случаев для людей в такие моменты жизнь останавливается. Куда идти? Что делать? Как быть? Это всё лишь риторические вопросы в их головах, оставшиеся без ответов. Но для Пака это целая викторина, и с помощью правильного ответа он находит шанс двигаться дальше. С этой безумной рутиной он абстрагируется от всего мира. Сейчас он уставший от ежедневной суматохи мыслей. Первый этап пройден, и квартира найдена – уже хорошо. Сданные украшения, что были на нём в тот роковой день, подарили ему крышу над головой, хоть и съёмную; нужное в современном мире зарядное устройство, дабы хоть как-то быть в центре событий; еду, иначе сказать – суповой набор для поддержания энергии. Следующий уровень с названием «Работа» будет посложнее. Чимин уверен, что он её рано или поздно, но найдёт. Неважно какую, главное, чтобы была. Но и тут диссонанс. С одной стороны, Чимину хочется полностью новой жизни. Продолжать себе усложнять жизнь, не искать лёгкие пути, дабы снова не возвращаться даже мысленно в прошлое. Он готов идти работать кем угодно: начиная от водителя маршрутки, на которой он ездит каждое утро, заканчивая поваром. Но также, несмотря на все невзгоды, ему жаль своих нервов и сил. Он столько положил на искусство, и так взять и бросить его – слишком велика цена. [18.04.19] Судьба, которую он уже прозвал предательницей, решает всё сделать за него. Утром, спустя полторы недели, ему звонят из банка, в котором он совсем недавно был дня снятия накопления. Там его оповещают о том, что некий паренёк искал его и единственным вариантом связаться осталась ячейка с инициалами «CMh», которые так любил писать Чимин на задней части своих работ. Приехав к месту и найдя в металлической коробке шкафа конверт, Чимин с опаской, но всё же открывает его. Вдруг Хосок решил так напомнить о себе, помочь. И пусть Чимин в будущем будет очень сожалеть, но от помощи бывшего откажется. На смену одной мысли приходит другая: Хосок мог знать о сбережениях и решить забрать своё, как он считает. Но в таком случае Паку не останется ничего, кроме как смириться. Ведь доказывать что-то, находясь в таком беспомощном состоянии, бессмысленно. Всё оказалось куда проще и легче. В письме парень в достаточно грубой форме описал картину Чимина, которую, он думал, оставил себе на память Чон. Он до мельчайших деталей раскритиковал её, осудил, не пропустил даже качество красок, Чимина назвал криворуким, но в тоже время счастливчиком. Картина была поднята с лужи и отреставрирована. После выставлена на аукцион ради чистого интереса и желания покупателей узнать о ней побольше. Она принесла ему славу и хорошую прибыль. Некий в шутливой форме признался, что он азартный человек и поэтому предлагает сотрудничество. СMh рисует, что душа пожелает, а MY продаёт. Выгодно и даже очень. Да только у Чимина нет желания быть в тени всё время. Он не знает, что будет завтра, и давать надежду даже незнакомцу нет желания. Чимин, наперёд зная, через какое время незнакомец снова заглянет, коротко отвечает спасибо за рецензию и предлагает продать все свои оставшиеся картины и забыть об этом раз и навсегда.