Vita artificis

[14.09.2021] Возвращаться к себе на родину всегда сложно, особенно если для этого нет особых причин. Чимин вернулся домой, и неважно, что он был здесь полгода назад. Тогда его путь был другим: гостиница, выставка, аэропорт – и так по кругу. Сейчас даже пахнет домом и, как бы странно ни звучало, тревожным спокойствием. Кажется, что всё хорошо, но ты чувствуешь и готовишь себя к тому, что скоро это закончится. В этот раз ему некуда идти. Родители умерли ещё пару лет назад от горячки. Но Чимин не особо помнит этот период времени. В голове утрата родных, разрыв с любимым, потеря себя как личности – смешались в одно целое. Из этого клубка он выпутался лишь год назад. Чимин на самом деле не корит себя за то, что не попрощался с родителями как следует, что, стоя у их могил, думал о другом. Решил вернуться или всё же отомстить, а сам вот так, не замечал, как отпускал родителей в загробный мир, пуская слёзы больше по самому себе. Сейчас к смерти он относится с лёгкостью и всегда теперь будет желать, чтобы когда она приходила, обязательно приносила с собой ещё несколько потерь. Дабы не так больно было, чтобы можно было не зацикливаться на чём-то одном. Сегодня погода прекрасная, сентябрь ещё делится с людьми ярким тёплым солнцем, чьи лучи отображаются золотом на опавших листьях. Чимин проходит парк и всё думает о своём рабочем да рутинном. Как вдруг слышит отголоски пения птиц. Останавливаясь, он будто рождается заново. Он чувствует себя одним целым с природой, будто всё идёт так, как и должно быть. Это правильный путь, где маленькие творения щебечут, говорят не спешить и внимательно смотреть, что вокруг тебя творится. С таким же прекрасным настроением Чимин выходит на городскую часть, где чуть вдали уже видны вывески магазинов, но до них ещё около километра ведёт выложенная камнем дорога. Он видит парочку, тоже счастливую, но по-своему. Они идут, и вроде на их лицах нет радостных улыбок, они всё же обнимаются, поправляют прядки выбившихся волос друг у друга. Сердце начинает биться всё быстрее, в горле пересыхает, а ноги отказываются двигаться дальше, когда Чимин замечает остановившихся напротив него счастливчиков. Это Хосок стоит рядом с... А с кем? С Чимином? Или это воображение играет, видит их в прошлом? — Молодой человек, вам чем-то помочь? — совсем не по-доброму получается спросить у Юнги. С виду он не выражает ничего, а на деле весь поджимается да на Хосока поглядывает. Второй смотрит и не может понять, что за странное чувство. Дежавю, вроде так это называется. Почему-то пахнет так знакомо от человека напротив и тянет к нему неимоверно, хотя его омега стоит рядом да за руку продолжает держать, как всегда, своими холодными пальцами поглаживает. — Зачем ты... Хосок ты серьёзно решил так мне отомстить? За что? — еле держа слёзы в себе, спрашивает с неприкрытой ненавистью Чимин. Радоваться за кого-то, а потом понимать, что это твоя любовь непрошедшая живёт счастливо с другим, не думая, не терзая мысли, не вспоминая тебя – невыносимо. — Чимин, так это ты? — как будто ничего не произошло. Как будто не он пару минут назад ломал голову, думая, что за временное влечение к незнакомому у него появилось. Как будто не было этих совместных годов, признаний, ссор, поисков и сожалений, спрашивает Хосок, сканируя бывшего с ног до головы. — А ты преобразился, я смотрю. И во сколько обошлись вот эти все старания? — со свистом и на самом деле ложным смехом, обводя рукой вокруг лица Чимина, интересуется Чон. Ему жаль, ему правда очень жаль, что парень перед ним уже вовсе не тот, которого он полюбил. Хосок понимает, что Чимин изменил себя, сделал это из-за него, из-за обиды и мести, но главный вопрос в голове всё равно остаётся мигать красным: «Зачем ты это сделал?». — Почему он? — Чимин смотрит, и кажется, будто на себя. Он в комнате кривых зеркал сейчас. Да, именно так и есть. Чувство преданности сбивает его мысли, заставляет медленно ноги уходить под землю, а глаза видят размазанную картинку. — Ты бросил меня, так по-скотски выставил за дверь, чтобы найти такого же! — не контролирует и кричит он прямо в лицо. Юнги тоже не выдерживает такого напряжения и просит не вмешивать его в разборки, сам же понимает, что не получится. Он здесь роковая ошибка Хосока и тот самый ключик цепочки, на которой всё держится. — Боже, да ты всё такая же истеричка, — растягивает слова Хосок, закатывая глаза и собираясь уходить прочь, как ему снова кричат в спину, вопросами, как холодным оружием, целятся и попадают прямо в центр. — Зачем? Почему он? — кричит, срывая голосовые связки, Чимин. Птицы улетают прочь, люди тоже решают позже прийти отдохнуть во всегда спокойном месте. И лишь только Хосок слышит этот вопль внутри, как маленький ребёнок омеги ревёт навзрыд, не понимая причину такого отношения к себе. Ему из-за этого тоже больно, а Хосок не собирается больше ощущать боль, он тоже настрадался, решил для себя, что больше ни с кем и никогда, и всё же нашёл своего человека, снова начал с ним возвращать доверие к людям. С которым ему просто удобно, комфортно и без разъяснений. С которым выгодно иметь отношения. Любовь, да пошла она к чёрту. Судьба, её сестра, решила пошутить над ними. Выбрала истинного по красоте, но не по характеру, не по родственным душам. А Хосок так не может, ему сложно выбрать одно. Если ему человек нравится внешне, но во внутри у того безумие твориться, он не хочет, себя снова на терпение испытывать не будет. Если душа человека, как пазл, подходит, но картинка всё равно выходит другой, он тоже позориться не собирается, представлять во время поцелуя другого не хочет. И вот его идеал, лицо которого выточено, душа едина, а чувств нет. Но в современном мире они не нужны. Они готовы терпеть боль внутри при контакте, при слиянии воедино двух тех, пожар внутри чувствовать. И одному всегда в их паре хуже. Хосок карьерист и выплюнет своё сердце, но гордость оставит. Когда-нибудь Чимин его поймёт. Не выдержав, Чон поворачивается и со всей ненавистью, что у него накопилась, объясняет. Сам для себя наконец-то на вопросы отвечает. — Потому что вы разные, — по слогам выговаривает. — Лишь общие черты вас объединяют. Да и, впрочем, если ты вдруг забыл, все видят тебя уже другим. Хотя, даже так ты свою природу не скроешь. Посмотри на Юнги, у него кожа, как луна ночью солнцем подсвеченная, серебром отливает. А твоя цвета ржавого металла, отмыть которую хочется, а если не получается, скрыть под одеждой. Рабов раньше по такой коже можно было отличить от интеллигенции... Даже глаза невыдающиеся, незапоминающиеся. Они простые, обычные, просто карие, не имеющие ни блеска, ни жизни. Только смотреть в них и умирать от скуки, хотя и это глупостью будет, напоследок тебя видеть. Его хитры и умны, они как гипноз действуют, заставляют следовать и вершины вместе покорять, — с каждым словом ядом брызгает в лицо Хосок и себя травит, неуважением самого себя кормит. Как он находит силы в себе такую ложь говорить, сам не знает. Чимин не такой, с точностью до наоборот, он прекрасен, но почему-то в один момент стал отвергаться Хосоком. В мультфильме их точно бы показали как огромного чудовища и испуганного главного героя. Только вот мультфильм не сказка, в которой можно было бы узнать, что добрый на самом деле злодей, который жаждет справедливости в этом мире. — Знаешь, что меня больше всего раздражало в наших отношениях? Твоя ненасытность. Да ты всё так же жрёшь! И это не вопрос, ведь по тебе видно. Да твоя нога как его две. Но ладно всё это... Чимин, твоя проблема в том, что ты глупец. И знаешь, от этого не избавиться. Есть люди, которые рождены, чтобы попасть в книгу по истории, а есть такие, как ты. Глупцы. Имеющие талант, да не ум, чтобы его воплотить и пустит в мир. Так вы и умираете никем и ни с чем. Ты только и умеешь полагаться на кого-то, оставаясь по жизни одиноким, — по слогам выговаривает последние слово Хосок и, схватив Юнги под руку, уходит прочь от убитого словами парня. Отойдя метров на пятьдесят, Хосок сгибается пополам. Между ним и Чимином теперь пропасть образовалась, земля раскололась на две части. И внутри у него пустота разрастается, в которую не задумываясь прыгает Чимин и разбивается с помощью него же – Хосока. Больно, невероятно сильно больно. Хочется выблевать все органы, особенно сердце, которое уже и так еле выполняет свои функции. Но вот что делать Хосоку, если он не может больше любить человека, который жизнью был предназначен для него. Он делал это раньше, любил и ненавидел одновременно, да со временем не захотел продолжать идти на поводу природы. Ему Чимин стал противен, его лицо, мимика, слова, шутки, размышления – всё выводило из себя. Многие думают, что самый настоящий подонок – это Хосок. Да нет, он самый терпеливый и не ценящий себя всё это время человек. Он тоже, как и все, думал, что вот потерпит, подождёт, когда этот период в их отношениях закончится, и снова вдохнёт жизнь. Но каждый раз не успевало такое наваждение ненависти к любимому закончиться, как снова начиналось. Хосок и не заметил, когда это всё переросло в их повседневную жизнь. Из-за этой же невнимательности он стал уходить из дома почаще и, приходя, срываться на него, на его любимого ангелочка. Он не мог контролировать свои действия, после каждых таких случаев он смотрел на последствия и понимал, что он убьёт его, не выдержит, не проконтролирует себя, не остановится и станет одним из кровожадных убийц. Ему этого очень не хотелось, и вот так, не найдя ничего лучше, он решил, что единственным выходом из этой ситуации остаётся разойтись и стать чужими. И он чистой, неподдельной ненавистью ненавидит Чимина. Из-за него начались проблемы с головой, с его личным эго, из-за него он теперь вынужден страдать и чувствовать, как его органы выворачивает внутри. И в самые тяжёлые моменты он жалеет, что не убил его, не лишил боли их двоих. Тогда и появился он, ставший иллюзией, новым смыслом жизни его. Юнги будто перенаправил Хосока в иную вселенную, где он живёт со своим истинным в любви и понимании, где они как два пазла одной картинки, идеально подходящие друг другу. — Всё нормально? Может, позвонить нашему врачу? — с беспокойством спрашивает Юнги, поглаживая сгорбленную горем спину. Сам в себе бурю останавливает, не даёт эмоциям снова в такие моменты выйти наружу. — Нет, не нужно. Сейчас всё пройдёт, не раз проходило. Просто сегодня почему-то боль острее, — садясь на асфальт, Хосок заходится хриплым кашлем. — Ты понимал, что рано или поздно этот разговор у вас произойдёт. Пойми наконец, что не тебе одному сейчас так хреново, — смотрит сверху вниз Юнги и наблюдает, как мокрые капли окрашивают дорогу. Дождь сегодня не передавали, а вот горькие слёзы, вероятно, да. Чимин не может понять, что именно он сейчас чувствует. В его жизни вроде бы решился один вопрос, он окончательно понял, что больше его и Хосока нет и не будет. Груз с плеч снят, но тогда почему ещё тяжелее стало. Он идёт домой не спеша, в раздумьях, машинально заворачивает в родные переулки. Его глаза пекут, солью обжигаются, губы мелко трясутся, из-за чего их приходится всю дорогу грызть. Мимо проходящие люди и не заметили бы, что что-то не так. Человек спешит и переживает о чём-то – ничего необычного. А человеку больно, так, будто он у всех забрал это чувство и остался с ним наедине. Войдя в квартиру, Чимин даёт волю эмоциям и воет как волки этого не умеют. Это крик отчаянного родителя, чей ребёнок умер, это писк сбитой собаки с множествами переломов, это вой ветра, когда природа просит о помощи. Горло горит, сердце в судороге сжато, а Чимину настолько больно, что смешно с самого себя становится. Любовь делает человека слабым и уязвимым, она травит и после себя землю неплодородную оставляет. Она как чума: приходит, всех заражает и после себя непреходящие последствия оставляет. Чимин, это же он всё время непонятно кому доказывал, что всё в прошлом и он не будет горевать, а на деле сейчас на атомы рассыпается. Ещё этот неприятный тип рядом с его Хосоком. Он вроде и стоял в стороне, не мешал, но так пристально наблюдал за эмоциями двоих, что было не по себе, будто Хосок и Чимин актёры, для него лично спектакль поставившие. Заинтересованность берёт верх – Чимин достаёт телефон и впервые после окончания их с Чоном отношений решается посмотреть информацию о нём, узнать, что люди пишут. Раньше он этого не позволял себе делать, говоря, что ему неинтересно, а на деле себе боялся признаться, не желал видеть его альфу с другим, узнавать о счастливой семье, но без него самого. Боялся сравнивать их сложившиеся жизни по отдельности. Интернет выдаёт кучу статей, интервью и разоблачений Деуса и его нового спутника Мин Юнги. Так Чимин узнает, что Хосок и Юнги познакомились на выставке, организованной вторым же. Это наносит ещё один удар, ведь там были и его работы. Выходит, Хосок выбрал себе человека, тоже увлекающегоя искусством, а это значит, что все проблемы и вправду были только в Чимине. Хосок его не любил, его терпеть не мог, он ненавидел. Даже смотря на фото, замечаешь, что Хосок и Юнги выглядят счастливыми, оба улыбаются и излучают тепло. Это не профессиональная съемка, где эмоции наигранные, – это живые фото, неожиданные, сделанные фанатами себе на память. У них такого не было, лишь, может, в самом начале отношений, когда для обоих всё было в новинку и ещё было легко сделать человека удобным для себя. А потом всё будто изменилось в один момент и семьёй они были лишь на публике – в доме они чужие друг другу. Во всём виноват Чимин, он уверен в этом. — Чем ты лучше меня?! — со слезами на глазах кричит Чимин на экран телефона. Его мозг уже запутался. Он смотрит на себя прошлого или на Юнги. — Боже, да мы невероятно похожи с тобой, и, знаешь, тебя будет ждать такая же участь, — Чимин выплёвывает слова на фото ни в чём не виновного человека, отбрасывает телефон в стену и, еле встав, шатаясь доходит до спальни. Зеркало показывает ему ничтожество: лицо опухшее, глаза еле открываются, можно заметить, что в них даже сосуды лопнули. Руки дрожат как у старика, но он всё равно снимает с себя одежду, оставаясь полностью обнажённым. Закрывая глаза он видит, как Хосок оставлял свои следы на его теле. Где позже поцелуи были заменены ударами. Но пион на его бедре продолжает обжигать кожу. Эта боль преследует его уже долго, даже образовались созвездия от уколов вокруг цветка, когда он боль от пылающей метки пытался сбить. Он не смог ничего сделать с ней, как бы врачи ни советовали избавиться от неё, он не смог... Чимин укус чернилами накрыл, тату выбил и боль всё это время подарком судьбы воспринимал. Но это оказалось проклятие, его личный кошмар. Сейчас его уже ничего не удерживает и избавиться от неё хочется как никогда раньше. Ему надоело быть мишенью. Босые ноги стучат по паркету, пока он бежит до кухни и обратно в спальню с ножом в руках. Чимин не боится ничего уже, даже боли, ведь он из неё состоит, он был рождён ею. Взяв своей маленькой ручкой рукоятку ножа, он, надавливая острым концом на кожу, крест поверх пиона режет. Это приятно и завораживающе: кровь течёт тонкой линией по его ногам, а Чимин облегчение ощущает. Омега смотрит через зеркало в свои глаза, думает и гадает, сам себе легонько кивает и ножом прямо в сердцевину цветка бьёт. Он прокручивает нож внутри себя, лишает принадлежности к кому-то. Ноги не держат, в конвульсиях тело бьётся, и Чимин падает. Еле находя в себе силы, крича, он нож выдёргивает и даёт свободу заражённой крови утечь, забрать с собой все сожаления и вспоминания. Последними частицами его, Хосока, в себе наслаждается. — Ангелочек... — раздаётся мягкий и нежный голос Хосока рядом. — Зачем ты... Мне же больно, ангелочек... Мне тоже очень жаль, что так случилось. Остановись, прошу тебя, не отказывайся от меня. — Я больше не твой ангелочек, — шипит, бурлящей кровью в горле хрипит, с последних сил отвечает игре своего подсознания Чимин, раздирая ногтями спину себе, оставляя и там горячие кровоточащие раны.