Vita artificis

[31.12.2018 11:59:48] Ощущение, будто уши в вакууме, и кажется, что музыка стала тише. Государственные работники готовятся запускать салюты, и все вокруг с приятным трепетом готовятся загадывать желания. Чимин с Хосоком находятся на шестьдесят третьем этаже изумительного ресторана SKY BAR SIROCCO в Бангкоке, где открывается вид на весь мегаполис. Ночь поглотила их. Небо тёмное, свет освещает зал приятным фиолетовым, лишь огоньки многоэтажек разбавляют темень, создают свои – искусственные звёзды. Чимин, смотря прямо в сердце неба, туда, где самое место для луны, которая почему-то решила спрятаться в эту ночь за облаками, тихо-тихо шепчет: «Пусть в этом году произойдёт то, о чём я даже боюсь мечтать. Ты же точно знаешь, что мне нужно на самом деле. Знаешь, чего требует мой внутренний забитый страхом ребёнок». Три... Два... Один... — С Новым годом! — кричат все вокруг на родном тайском языке в сопровождении взрывов салютов и цоканья бакалов. Чимин поворачивается и встречается с парой тёмных глаз, в которых отображаются разноцветные звёздочки. Они завораживают, заставляют его потянуться, как котёнка, за лаской и новой надеждой. [07.04.2021] Позапрошлый год и вправду выдался сложным. В начале, кажется, ничего не менялось. Всё было как и раньше: Хосок, побои, истерики, рисунки и ни намёка на счастливую жизнь. Потом расставание, переезд, новые знакомства и новый он. Чтобы горевать из-за чего-либо, нужно выделить себе на это определённое количество времени. Испортились любимые джинсы – дай себе погрустить два дня. Расстался – поплачь две недели. Умер любимый питомец или родной человек – умри и ты на два месяца. Так и Чимин, две недели плакал, страдал, не понимал, ненавидел и успокоился. Если люди для тебя главная проблема и их не спрятать, спрячься от них сам – именно так считал Чимин. Весь следующий год Чимин создавал себя с нуля: нового, чистого, сильного и уверенного в себе. Работа за работой менялась каждый месяц, пока продажи за рубежом не начали возрастать в геометрической прогрессии, а дальше открытие личных галерей и масштабного проекта под названием «Новый Я». Чимин изначально инвестировал в себя, дабы потом спокойно начать жить заново. Диета его новый друг, спортзал – любимое их место встречи, а больницы – отдельное место откровений. Он смотрит в зеркало и видит совсем другую сторону себя, красивую и счастливую. Его тело прекрасного бронзового цвета, без изъянов, без гематом и новых шрамов. Старые были покрыты различными чёрными рисунками, но самый выразительный – это пион на бедре. Посмотришь на него и не скажешь, что под ним яд спрятан, который в самые тяжёлые дни рвётся к тому самому. Выпирающего живота от чрезмерного поедания еды будто и не было, белые линии природного явления стали украшением на ягодицах, только вот лицо всё так же осталось кругленьким, но Чимин очень старается видеть на нём скулы. Ещё чуть ринопластики, нового окрашивания и правильного макияжа, и вот перед вами новый человек. Чимин принимал себя и прошлого, но принимать недостаточно, ещё нужно научиться любить себя и ценить. [16.01.2020] Уже год, как его нет. Если сначала Хосок ещё от знакомых слышал, сам со стороны наблюдал за попытками падшего подняться с колен, то сейчас он просто принял его решение. Не сказать, что это было легко, ведь отпустить птенца в свободный полёт – сложно, даже невозможно. Но, пройдя отчаяние, отрицание и прийдя к принятию, Хосок и сам смог задышать легко. «Я свободный», – кричит в небо в своей песне прямо на стадионе страны и слышит аплодисменты, полное принятие его как личности с каждого уголка этого мира. Теперь Хосок сам для себя бог и религию он пишет только себе. Любые двери для него открыты, но что осталось неизменным – это его слабости. Эстет требует постоянства. Чтение новостей о новом скандале среди творцов, посещение выставок и аукционов так и осталось его хобби. Сегодня четверг и Хосок одет, как всегда, изящно, модно, завораживающе. Его тёмно-синий костюм в крапинку с двойным воротником у пиджака, выделяющийся тканью в линию, и большие белые манжеты рубашки, бирка с брендом – так и кричат о достатке человека. Сегодняшняя выставка, посвящённая динамике отношений, скучна. Хосок засматривается на одну из картин, которая вызывает взрыв воспоминаний в голове. Он не знает, кто её автор, но уверен, что точно купит её. Она идеальная, она олицетворяет творение самого Хосока, которое хоть и привело к разрушению, но продолжает сладкой патокой наполнять его. Собравшись уходить, Чон заметил ещё одну, не выделяющуюся ничем, кроме жёлтой подсветки. Глупая, невыразительная. — Ни о чём, — шёпотом про себя бурчит Хосок, с отвращением оценивая её. Вот какая она на вкус, эта ложка дёгтя. — Почему же? — раздаётся рядом хриплый голос. Повернув голову, Хосок подумал, что у него галлюцинации, но нет, этот человек настоящий. Но он так похож... — Кто ты? — сделав шаг назад, в испуге и неверии в происходящее спрашивает Хосок. Но человек игнорирует вопрос на вопрос, первый разрывает зрительный контакт и полностью концентрируется на картине, лёгким взмахом руки намекая, чтобы Чон сделал то же самое. — Она выполнена в стиле рококо, — начинает свой монолог омега. — Многие не понимают её, но я так люблю работы этого автора... Он и вправду создаёт шедевры, — монотонно говорит блондин, мимолётно смотря на реакцию Хосока, и снова возвращается к рассказу, при этом немного наклоняя голову вбок. — Ты видишь лишь парня, играющего на фортепиано, и стоящего рядом с ним любимого. Не так ли? — Да, — не отрицает Хосок, начиная злиться, что его сравнивают с большинством глупых людей. Но он не такой... Он учился, финансировал, жил с таким и точно запомнил все тонкости. — Фраза, она ни о чём. Я про неё говорил, — врёт и в пятый раз перечитывает описание под картиной, в переводе звучащее, как: «Играя нотами по пеплу, На сожжённом инструменте лжи, Ты снова действуешь на нервы, А я прошу: не уходи». — Но это не его любимый или даже возлюбленный. Этот парень зависимость музыканта, — хмыкает Юнги и в ту же секунду ловит вопросительный взгляд. — Присмотрись, он держит его за запястье. Не думаешь, что если бы они были любимы друг другом, то взялись за руки? — Хосок складывает руки на груди, одной подпирая свой подбородок, отходит чуть назад, дабы видеть на полотне не только центр, а ещё и детали, хорошо спрятанные автором. — Обрати внимание, что над инструментом висит зеркало. Заложник, будем так его называть, мог бы смотреть на музыканта через зеркало или просто в лицо, ведь у сидящего к нам спиной голова повернута на слушателя. Но что интересно, этот человек просто смотрит вниз, прямо на клавиши... — Вернее, на одну. Это нота «До». Не так ли? — передразнивает Хосок и смотрит с вызовом на Юнги, а тот, ухмыльнувшись, кивает в знак подтверждения. — Мы не видим его лица. Испытывает ли он страх от столь нагнетающей мелодии, или, может, вообще заинтересованность, мы не можем знать. Но вот тонкий белый слой краски, которым покрыто его лицо, даёт нам понять, что парень задыхается, находясь в этих отношениях. Он молчит, принимает реальность своего бытия, только и живёт воспоминаниями. Наступает тишина, Хосок снова перечитывает фразу и понимает, что в этот раз промахнулся. Но даже не это его выводит из себя, а следующие слова слишком самоуверенного парня. — Хосок, тебе следует глубже смотреть в истину чувств, передаваемых автором, а не выделять отдельную картину, в которой нашёл отсылку к своему прошлому, — Юнги разворачивается и уходит прочь от Чона, при этом проходя мимо той самой картины, на которой изображён оголённый парень, сидящий на сцене спиной к зрителю. Его рубашка приспущена, чтобы все увидели его вырванные крылья, на месте которых осталась засохшая кровь. Юнги, замедлив шаг, легонько постучал ноготком два раза по металлической табличке, на которой гравировкой красивым шрифтом выведено: «Kim Taehyung – A guy qui personat, altior caelo sapientia mea erit». Услышав за спиной приближающиеся шаги, Юнги поворачивается, но продолжает идти спиной назад. Ему нравится чужая заинтересованность, и он обязательно продолжит эту игру, ведь крючок уже закинут. — Откуда ты... — не успевает Хосок договорить, как слышит последние слова, звук захлопнувшейся двери перед его лицом и хриплый смех по ту сторону. — Я всё о тебе знаю, Чон Хосок. Хосок поднимает взгляд и знакомится наконец-то с тем, кто уже за последний час успел раскрыть все его раны, вылечить их и снова засесть в его сердце. — Тогда будем знакомы, МY...