Не верь, Не бойся, Не проси

      Остатки короткого сна растворились в незамысловатых узорах, что вырисовывала теплая рука на моём животе. К спине прижималась горячая широкая грудь. Внизу как-то приятно ныло. Веки затрепетали, и я медленно открыла глаза, пытаясь осознать, где нахожусь. Раскрасневшись и улыбнувшись от недавних событий, я сладко потянулась в крепком кольце объятий. Чуть вздрогнула, так как поняла, что лежала на боку абсолютно голая. Прикрывало лишь сползшее на уровень талии одеяло.       — Наконец проснулась, — раздался хриплый голос около уха, от которого по коже пробежались мурашки.       — Ты ждал, когда я проснусь? — прошептала я, прикрывая глаза и расплываясь в довольной улыбке, и сделала попытку вернуть на место одеяло. Но его быстро стянули ниже, к коленям.       Хорошо, что спальня тонула в утреннем полумраке. Только было слышно, как за окном горожане собирались на работу, заводя грозные двигатели своих машин.       — Мне нужно смотаться по делам, — лёгкий поцелуй в плечо. — Но не мог не пожелать доброго утра, — рука с живота поползла к груди.       Пожалуй, речь не идёт об обычном пожелании «доброе утро» и о невинном поцелуе в щёчку.       — Мы же вчера, — начала я, но робость одолела. Надо что-то делать с моим неумением называть вещи, связанные с постелью, своими именами.       — Не хочу шокировать, но люди занимаются сексом чаще одного раза в неделю, — Витя откинул мои волосы и принялся активно покрывать шею поцелуями. Я, неровно дыша от постепенного прилива возбуждения, хотела повернуться к нему, однако он пресёк эту возможность, сильнее стиснув в объятиях. — Нет, сегодня я хочу попробовать тебя в другой позе.       — Я не готова… — поддалась небольшой панике, — к другой…       — Не переживай, — успокаивающе погладил по ряду рёбер. — Уверяю, тебе понравится.       Я неторопливо проникалась доверием к нему, хотя некая зажатость ко всему неизведанному присутствовала. Но прикосновения Вити стирали границы, заставляя без зазрения совести следовать за новыми ощущениями. Было в этом что-то первобытное, сносящее голову, жгучей смесью проносящееся по венам вместе с кровью. Полные дерзости движения перехватывали дыхание, вынуждали выгибаться всем телом и сжимать руками простыни.       Рука грубо сминала мою грудь, вызывая теплое томление, затем в дразнящей манере двинулась к низу живота. От таких поддразниваний зерно возбуждения взошло быстро, цветущими лозами, что мгновенно и затейливо обвили нутро полностью. Сердце отбивало бешеный ритм по грудной клетке, словно желало пробить её и вырваться на свободу.       — Подними ножку, — попросил Витя, проведя по участку, куда обычно прилегает резинка нижнего белья.       Я послушалась и неспеша подняла ногу, согнув её в колене под острым углом. Скованность прорастала сквозь каждую мышцу. Сложно было расслабиться. Но внезапно пальцы легли туда, где всё нещадно изнемогало от острого и нестерпимого желания получить откровенных ласк, и диким вихрем закружились по нежным влажным складкам, медленно, но верно доводили меня до исступления. Первый протяжный стон.       — А я ведь только начал, — тихо усмехнулся он и прикусил зубами мочку уха, добавляя пикантную остринку.       Лишь бы не останавливался. Напряжение словно вытекло из меня. Всё пространство сконцентрировалось на нас.       Витин напор доводил до головокружения, заставляя забывать дышать. В изобилии нахлынувших эмоций моя ладонь обхватила крепкое предплечье, скатилась по твёрдым мышцам, по пути встречаясь с короткими жёсткими волосками.       Его губы задержались на плече, слегка подрагивающем от каждого прикосновения пальцев внизу. Хотела повернуть голову, чтобы поцеловать его, но Витя примкнул щекой к моему уху и другой свободной рукой сжал горло, сильнее притягивая к себе. Пульс зашкаливал, колотил по большому пальцу, что впивался в мягкость шеи. Я прикрыла глаза и прикусила нижнюю губу, не зная, что делать. Моя неопытность в этом деле раздражала меня до крайностей, а Витю, по всей видимости, забавляла. Я не знала, как доставить ему удовольствие. Боялась сделать что-то не так.       Очень странное ощущение не видеть лица и голубых глаз, не целовать желанные губы. Какое-то сумасшествие. Оказывается, из-за новизны тактильные рецепторы усиливаются в несколько раз. Не видишь, но чувствуешь.       Внутренняя сторона мужского предплечья вдавила мои бёдра в сзади лежачее горячее тело. И я почувствовала обнажёнными ягодицами всю силу его возбуждения. Я всхлипнула и отчаянно качнула бедрами, намекая на то, что была почти на грани.       Витя убрал пальцы и, положив ладонь на поясницу, заставил меня вжаться тазом и частью живота в постель, также для удобства отодвинул согнутую ногу. И в следующее мгновение он, слегка навалившись твёрдой грудью на спину, вошёл одним резким толчком и замер, дав возможность привыкнуть. Я судорожно сжала края подушки, пытаясь расслабить напрягшиеся внутренние мышцы. Его умелые пальцы вновь закружились промеж ног, стимулируя чувствительную точку. Я вильнула бёдрами, тем самым углубляя степень проникновения.       — Продолжай, — прошептала я, вжавшись щекой в подушку.       И он продолжил. Входил, выходил, постепенно набирая скорость. Мои подавленные стоны звучали в унисон с хриплыми вздохами. Издав рваный гортанный звук, он уткнулся в рыжие волосы, и рука, находившаяся на моей шее, сдавила её сильнее.       — Скажи снова что-нибудь, — произнёс Витя.       — Ч-что? — стараясь не утратить дар речи и хватая ртом спасительный воздух, спросила я. В голове какой-то туман.       Вдруг толчки прекратились. Он перестал ласкать меня и, мокрыми пальцами сжав подбородок, повернул моё лицо к себе.       И вот полные дикой страстью голубые глаза. И я видела, как он смотрит на меня, и мысленно молила лишь об одном: «поцелуй!».       — Хочу слышать, как тебе хорошо со мной.       — Очень… очень хорошо, — захныкала я. — Я не могу…       Скольжение внутри возобновилось. Но медленно. Слишком медленно.       Зачем он издевается?       — Хочешь быстрее? — сказал он, прижимаясь покрытым мелкой испариной лбом к моему, и пристально смотрел в глаза.       — Да.       — Ты так сжимаешь меня внутри, — едва задевал губы своими губами. Не целовал.       Я была готова гореть со стыда от подобной пошлости, однако почему-то она усилила сладостное давление. Как если подуть на пламя, то костёр вспыхнет с новой силой. Витя отпустил мой подбородок и с нетерпением возобновил быстрые движения, стискивая меня в крепких объятиях и царапая зубами кожу плеча. Пылающая от притока крови щека припечаталась к постельному белью. Ладонь легла на грудь, сжимая твёрдую вершинку, оттягивая её и причиняя лёгкую боль.       Спустя несколько секунд приятная судорога прошла насквозь, и я, дрожа всем телом, выгнулась в пояснице. Это невероятно! Такое состояние должно длиться вечно. И я хваталась за остатки своего наслаждения, пока Витя в диком ритме вторгался в меня. Совершил последние глубокие толчки и пылко вжался в мою спину, пытаясь восстановить дыхание.       Непроизвольная мысль – я хотела быть с ним. Вот так лежать вместе.       — Вот и с добрым утром, солнце, — оставив мимолётный поцелуй на плече, произнёс он и посмотрел на часы, находившиеся на прикроватной тумбе. — Бля, так и знал, что опоздаю, — и, натягивая трусы, поднялся с кровати.       «Счастливые часов не наблюдают».       Я немедленно натянула одеяло до самого подбородка. И вдруг шаловливые пальцы защекотали случайно выглянувшую из-под одеяла мою пятку. Я засмеялась и собиралась подогнуть ногу, но её поймали за щиколотку и слегка дёрнули.       — Витя, — глупо улыбаясь, упрекнула я.       — Может со мной в душ? — хитро ухмыльнулся он, поглаживая икры ног.       — Ты опаздываешь.       — Отмазка засчитана, рыжая. Но в следующий раз не отвертишься.

***

      Изумрудное платье футляр идеально прилегало к телу и подчёркивало осиную талию. Открывало вид на выпирающие ключицы. Я стояла напротив зеркала, прикреплённого к шкафу, и снимала с волос резиновые бигуди. С улицы доносились радостные крики и песни, что горланил нестройный хор, а также взрывы салюта. Похоже некоторые люди не смогли дождаться боя новогодних курантов, хотя остался час ожиданий.       Рыжие кудри играючи подпрыгивали, когда я смоченной щёточкой черной туши проводила по длинным ресницам.       Скрежет замка. И хлопнула входная дверь.       — А я надеялся, ты разрушишь миф про то, что бабы долго собираются, — услышала насмешливое ворчание Пчёлкина, который топтался в прихожей.       — Получается, не судьба, — проговорила я, приступая ко второму глазу.       Пчёлкин зашёл в спальню. И его взгляд прошёлся вдоль моей фигуры и вернулся к лицу.       — Ладно, такая красота стоит моих жертв и нервов.       Я улыбнулась, ощущая тепло в груди от его слов. Он встал сзади и, рассматривая моё отражение в зеркале, внезапно прижал меня к себе. Моя рука дрогнула. Хорошо, что чёрная щёточка не прошлась по щеке.       — Вить, не мешай, а то точно не успею, — под его пристальным взглядом тяжело было краситься.       — Опять фыркаешь на меня. Я всего лишь любуюсь, — я уняла внутренний трепет, но широкие ладони, гладившие живот, рушили и так шаткое равновесие. — У меня есть для тебя сюрприз. Закрой глаза, — прошептал он, и я непонимающе нахмурила брови. — Ну, закрой.       И я, быстро закрыв тюбик туши, выполнила просьбу. Груз кольца рук исчез, негромкое копошение одежды. Он аккуратно взял мою руку, и я почувствовала на запястье лёгкую тяжесть и прохладу… металла? Без предупреждения я открыла глаза и увидела висящий на правой руке браслет. Жёлтая блестящая коса со вплетенными в неё тёмно-синими мелкими камнями.       — Это что? Золото? — ошарашенно спросила я.       — Да. Нравится?       — Красивый, но слишком дорогой. Я не могу принять его, — я попыталась снять ювелирное украшение.       — Эй, — Витя сжал мои запястья, разнимая их, и посмотрел на меня через зеркало, — давай ты не будешь отказываться от подарков. Особенно от моих.       — Зачем дарить такие дорогие подарки?       — Захотел – подарил. А тебе бы сказать «спасибо» и носить с удовольствием, — немного бойко проговорил он, заставляя ощутить укол совести. Ведь он, правда, выбирал, что подарить, хотел порадовать меня, а я так отреагировала.       — Большое спасибо.       — Вот бы сразу, — безобидно хмыкнул Пчёлкин и поднёс руку, на которой мерцал золотой браслет, к губам, чтобы запечатлеть на тыльной стороне кисти поцелуй.       Я, внимательно смотря на зеркальной отражение, невольно сравнила поблёскивающие в тусклом свете синие камни и потемневшие глаза Вити. Подобная параллель очаровывает. Как будто он неумышленно подарил мне маленькую частичку себя.       — Но мне нечего тебе подарить, — робко сказала я.       — Знаешь, у меня вдруг появилась мечта – ты и на тебе этот браслет.       — Он уже на мне.       — Нет, только он и больше никакой одежды, — Витя завёл правую руку за мою голову и, отпустив запястье, страстно протянул горячей ладонью дорожку от локтя до изгиба талии, создавая щекочущее-прекрасное чувство под кожей. От низкого голоса терялся рассудок, от жаркого дыхания розовели уши. Умеет же искушать до такой степени, что ноги дрожат. — И, пожалуй, заставлю стихи читать.       — Зачем?       — С открытым ртом тяжелее сдерживаться.       Сердце громко отозвалось в груди. Щёки вспыхнули ярким румянцем. Перед глазами мелькнула данная сцена, и я нервно поджала губы, отгоняя цепкие лапки наваждения.       — Чьи стихи? — смущённо поинтересовалась я. — Ахматовой?       — Да хоть Пушкина! — просиял Витя и мельком взглянул на наручные часы. — Но это будет в следующим году! Давай собирайся.

***

      Такси подъехало к высотному зданию. Пчёлкин с трудом оторвался от бутылки шампанского, что предназначалась, по его словам, для поднятия новогоднего настроения, и огляделся, убеждаясь, что мы прибыли в нужное место. Пока он, уже поднявший себе настроение, щедро расплачивался с водителем, я вышла из машины и рассмотрела горящие окна чьих-то квартир, где, наверняка, близкие люди собрались за праздничным ужином.       — Фил! — захлопнув дверцу, крикнул Пчёлкин и, обняв меня за плечи, направился к неподалёку стоящим людям, которые тоже недавно приехали.       — О, ты сегодня со своим, — весело сказал весьма крепкий мужчина, с ним рядом стояла блондинка с красивыми блестящими глазами. — Если чё, я про алкоголь.       — Всё своё ношу с собой, — с причмоком отпив шампанского, усмехнулся Витя и сильнее стиснул меня в объятиях. — Солнце, знакомься, это Валера, известный как Филька, и Томочка.       Так, по всей вероятности, это совладелец клуба Валерий Филатов. Следовательно, мой начальник.       — Очень приятно, — улыбнулась я.       — А у солнца есть имя? — с добродушной улыбкой спросил Валера.       — Аня.       Вдруг во двор заехала машина, из неё вышли несколько людей, одним из которых был Космос Холмогоров. Витя и Валера с радостными возгласами поспешили к ним, оставляя нас с Тамарой вместе.       — Анют, пошли, — неожиданно сказала Тома, кивнув в сторону подъезда, — а то ребята ещё так долго будут тянуться.       Эта женщина производила хорошее впечатление. Я почему-то сразу прониклась доверием к ней. Возможно, из-за того, что её карие глубокие глаза напоминали чьи-то родные глаза.       Мамины глаза.       Ребята и остальные, собирающиеся к Беловым и просто на верхние этажи, встретили нас возле лифта. Створки бесшумно разъехались, приглашая нас в свои недра, но всего лишь часть людей погрузилась в железную коробочку. Да и то еле-еле.       Всегда боялась тесных помещений. Я боязливо прижалась к тёплой спине Пчёлкина, стоявшего у лифтовых кнопок.       — Не войдём все, — сделал разумное заключение Валера и шагнул в подъезд. — Придётся пешком. Давайте девчата поедут, а мы ножками-ножками.       Все мужчины, кроме Пчёлкина, вышли из лифта.       — Да, давайте девчонки и я, — хихикнул он и быстренько нажал на кнопку нужного этажа.       Створки лифта начали смыкаться, но вытянутая рука Холмогорова остановила их. Похоже аферу провернуть не удалось.       — Ну уж нет, Пчёла. С нами полетишь.       И под дружный и задорный смех Космос на пару с Валерой вытащили весёлого Пчёлкина, что нарочно сопротивлялся.       — Мальчишки, — улыбнулась Тома, когда лифт наконец-то закрылся.       Не думала, что такие рослые дяденьки-бизнесмены до сих пор беззаботно дурачились, нарушая нормы банального поведения. Но их дурное настроение, честно говоря, заразительно. Мои губы тоже растянулись в улыбке.       В результате нам, девушкам, пришлось ждать лениво поднимающихся по лестнице мужчин. Тома осторожно окликнула меня и повела по коридору к двери с заветными цифрами. По пути нас догнал Пчёлкин.       — Томка, своего мужа не ждёшь, ещё и мою барышню уводишь, — усмехнулся Витя и перекинул руку через мои плечи.       — Потому что мы опаздываем, — ответила Тома, остановившись у двери, и её обнял подоспевший Валера.       — Без нас всё равно не начнут, — он перевёл взгляд на плетущихся за нами гостей. — О, девчули! — нагло ухмыльнувшись, выдернул что-то из рук девушки и вручил мне. В серой тонкой палочке я признала бенгальскую свечу. — Все здесь?       — Здесь-здесь, — проворчал пришедший последним Космос и резко повеселел, обратив внимание на брюнетку.       Пчёлкин нажал на звонок и, пока хозяева спешили встретить гостей, чиркнув колёсиком зажигалки, поджёг бенгальскую свечу. Вспыхнули многочисленные искры, и я испуганно убрала её подальше от лица.       Дверь распахнулась, и Витя устремился вперёд, утягивая меня с собой. Я не смогла рассмотреть лицо хозяйки дома, так как на ней надета маскарадная маска, также как и у многих. Мы хоть и не были знакомы, но так или иначе обнялись. Её губы даже коснулись моей щеки. Я прошла внутрь квартиры и, расстёгивая привередливые пуговицы дублёнки, оглянулась. Стройная фигура жены Белова в тёмно-синем платье с открытыми плечами выглядела потрясающе.       Гости быстро переплыли в гостиную, и я, по-прежнему стоя в коридоре, боковым зрением заметила, как на одного мужчину скинули всю верхнюю одежду. Аж жалко стало. По своему опыту знала, каково, когда используют в качестве обслуги. Я кинулась помочь, однако меня остановил недовольный Пчёлкин.       — Ты чего застряла? — выдернул из моих рук дублёнку и небрежно бросил её к образовавшейся куче, что держал тот незнакомец. — Макс, повесь, — и обратился к мне, подгоняя к праздничному столу: — Иди-иди, солнце.       Мой взгляд приковала пушистая ёлка, украшенная различными интересными игрушками. Вспомнила рассказ бабушки о том, как маленькая я, только научившаяся ходить, стянула с ветки стеклянный шар и, любуясь его завораживающим сверканием, случайно качнулась и упала руками вперёд. Шарик разбился под давлением, и осколки впились в мою крохотную ладошку. Поэтому, пока мне не исполнилось пять лет, игрушки висели высоко, чтобы не достала.       Я села подле Пчёлкина, который активно допивал остатки шампанского и воровал виноград со стола, и поймала заинтересованный и в то же время подозрительный взгляд Космоса.       — Где-то я тебя видел.       Он серьёзно не помнит?       Тома, услышавшая эту реплику, с любопытством посмотрела на меня. Я принялась нервно сминать зелёную ткань платья.       — Кос, заткнись, а? — чуть приглушив голос, сказал Витя. Ведь если он вспомнит о моей прошлой должности, то будет крайне неудобно перед гостями.       Внимание Холмогорова вновь завоевала какая-то блондинка, и я успокоилась. Но моё спокойствие изредка нарушал Пчёлкин, поглаживая мою обтянутую капроном коленку, томно говоря на ухо комплименты и непристойности. Я сразу смущалась и отстранялась от него. Скоро доведёт меня до сумасшествия.       Хозяйка квартиры, снявшая маску, прошла к началу стола, позволяя хорошенько рассмотреть её. У неё были очень красивые черты лица. Ясными зелёными огоньками светились большие глаза. Словно колдовские, притягивали к себе. Тонкая лебединая шея с бриллиантовым колье.       — Так чё, праздник будем начинать? — проговорил Фил, с энтузиазмом рассматривая богато уставленный яствами стол.       — Оль, а где Саша? Не приболел? — внезапно спросил Витя, устремив мягкий взгляд на… Олю?       «Оленька».       Этот шепот отозвался в голове. Дыхание на секунду перехватило.       Да не может быть. Она же замужем за его другом.       «Не побежал, наверное, потому что нет возможности. Вероятно, она живёт в другом городе».       «Или, как вариант, замужем».       Наш разговор с Катей. Я судорожно сглотнула сдавливающий горло ком и до боли закусила нижнюю губу. Мой взор бегал от одной свечи к другой, пресекая образование влаги в уголках глаз. Всё происходящее было словно в густой пелене. Слышны восторженные голоса, крики, смех. Всё смешалось. Я как будто не здесь. Меня здесь нет, было только тело, которое всеми силами пыталось справиться со скручивающей внутренности болью. Руки сжимали хрустальный фужер с вином, вкус которого я не чувствовала. Хотя нет. Кислятина.       Не могла поверить, точнее отказывалась верить в это.       Другая Оля. Не та, что сейчас стоит со своим мужем и лучезарно улыбается. Однако доводы подтверждал наполненный трепетом взгляд Вити, устремлённый на неё.       Не может быть.       Меня вывели из состояния затягивающего гипноза резкие залпы пробок шампанского и горькие от алкоголя губы, с пылающей страстью целовавшие мои неподвижные губы.