Не верь, Не бойся, Не проси

      — Вот, поставь здесь подпись, — сказал Михаил Фёдорович и я чиркнула ручкой на странице. — Всё. Не забудь зайти в бухгалтерию, получить расчёт. И…       В кабинет без стука вошла Лера в гимнастическом купальнике и со спортивной сумкой на плече.       — Леруня, чего хотела? — спросил директор, с нежностью смотря на дочь.       — Хотела кое-что обсудить, — сказала Лера и взглянула на меня, одарив милой улыбкой. — Раз работаешь, не буду мешать.       — Не-не, мы почти закончили, — Михаил Федорович протянул мне документ. — Несмотря на горечь расставания, я вас поздравляю с уходом. И хочу пожелать вам, как будущей мамочке, поменьше тревог и волнений. Отложите все дела и посвящайте время себе, высыпайтесь, так как скоро появится маленькая кроха и там будет уже не до сна. Говорю вам, как отец, — на этих словах Лера закатила глаза. — Удачи.       — Спасибо. До свидания.       С улыбкой на лице я, бессознательно придерживая живот, встала со стула и отправилась прочь из кабинета. По пути в бухгалтерию меня нагнала Лера.       — Значит, увольняешься?       Как оказалось, на большом сроке беременности драить полы и мыть окна стало невыносимо трудно, к тому же Пчёлкин каждый раз, когда мы встречались на его территории, заводил одну и ту же пластинку насчёт моей работы, а точнее увольнения с неё. В конечном итоге я сдалась и согласилась с его доводами в пользу ухода из дома культуры.       — Да, — кивнула я.       — Дай руку, — попросила она и столкнулась с моим непонимающим взглядом. — Не бойся. Не укушу, — Лера вытащила ручку и, аккуратно взяв мою ладонь, написала на ней неизвестные цифры, а под ними красиво вывела имя, чем дала понять, что это её личный номер. — Если что, звони. Сходим куда-нибудь, — и весело подмигнула мне, прежде чем поплыть вдоль коридора, залитого ярким солнечным светом, который сверкающим сиянием играл в её золотистых волосах.

***

      Очень хорошо. Было, действительно хорошо до дрожи в ногах. Самая счастливая я лежала на боку, прикрыв глаза и жадно вбирая воздух в лёгкие, которые, казалось, имели бесконечный объём. Витя вжался твёрдой грудью в покрытую испариной спину, уткнулся носом в затылок, горячим и частым дыханием щекоча чувствительную кожу на шее.       — Мне нужно домой, — тихо произнесла я фразу, ставшую столь привычной в стенах спальни.       Говорила так, хотя единственным желанием было просто полежать вместе в обнимку и никуда не спешить.       — Останься сегодня у меня, — убирая рыжие волосы, едва ощутимо коснулся губами уха.       — Не могу.       — Можешь.       Его широкая ладонь накрыла уже заметно округлившийся живот. Её шершавость воспринималась обнажённой кожей необыкновенно остро.       — Врачи ещё не говорили, кто будет?       — Нет, я попросила не говорить, — ответила я, поглаживая его по предплечью. — А ты кого хочешь?       — Пацана, наверное.       — Почему?       — Не знаю, — пожал плечами Витя. — Наследник всё-таки.       — Так и девочка может быть наследницей?       — Ага, конечно, выйдет замуж и ради идиота-муженька поменяет охрененную фамилию на дурацкую. Вместо Пчёлкиной станет какой-нибудь, — и, поглаживая мой живот, безобидно усмехнулся: — Куприной.       — Не смешно, — буркнула я.       — Ну, согласись моя фамилия лучше? — продолжил он, за что получил хмурый взгляд. — Да, перестань, я же шучу.       — Ещё одна такая шутка и я…       И в этот самый момент ребёнок ощутимо толкнулся, пнул прямо в Витину ладонь, поэтому тот сразу отдёрнул её, приподнялся на постели и смотрел так, будто испугался, что что-то случайно сломал.       — Что за хрень?       — Ну ты чего? — улыбнулась я и вернула его ладонь на живот, положив свою поверх. — Он просто толкнулся.       — Так он уже руку на отца поднимает?       — Или ногу, — усмехнулась я, глядя, как при новом толчке ребёнка выражение его лица поменялось, стало мягче, улетучилась куда-то мужская суровость. — И мне кажется, это женская солидарность. Я думаю, что у нас будет девочка.       — Тогда она точно будет такой же упрямой, — сказал Витя и коротко коснулся моей щеки, — и рыжей, — затем наши губы слились в долгом, чувственном и очень нежном поцелуе.

***

      Пахло сырой штукатуркой и не засохшей краской. Серые голые стены местами обмазаны белыми пятнами шпаклёвки, а полы покрыты пылью и какой-то белой крошкой, точно мел на тёрке измельчили. Одиноко свисающая лампочка. Из дырок, предположительно будущих выключателей и розеток, торчали чёрные провода. Строительные материалы и инструменты находились по углам большой квартиры, в которой, как видно, шли ремонтные работы.       Витя должен был отвезти меня к его родителям, чтобы наконец познакомить, так как тянуть уже невозможно, однако вместо этого я стою здесь, куда и привёл Пчёлкин.       — Что мы здесь делаем, м?       — Как тебе квартирка? — оглядываясь по сторонам, он зашёл в просторную комнату.       Я последовала за ним, но остановилась в дверном проходе.       — Ты решил приобрести себе эту квартиру?       — Не себе, — произнёс Витя, затем воодушевлённо начал рассказывать план квартиры: — Тут кстати будет гостиная, а напротив наша с тобой спальня, — и в следующий миг меня, словно окатили ушатом ледяной воды, разом смыв всё спокойствие, и я напряглась, — дальше там две комнаты, одну из которой сделаем детской, а что делать со второй потом решим.       — В смысле «наша»? — в попытке понять сказанное спросила я.       — Это наша квартира, Анют. Я купил её для нас, — Витя подошёл ближе и в ласковом, мягком жесте коснулся круглого живота. Ранее подобные касания приводили в умиление, сейчас же на фоне неясности происходящего больше нервировали.       — Но…       — А чтобы не было никаких «но», — его рука полезла в карман и он вынул красную бархатную коробочку, при виде которой сердце ёкнуло и забилось быстрее. — Подумал, что это нужно сделать до приезда к родителям, а то начнут мозг выносить. Так что, — Витя тяжело выдохнул и в следующий миг моим вниманием завладело золотое кольцо с кругообразным бриллиантом. — Выходи за меня.       Я с трудом оторвала ошеломлённый взгляд от блестящего кольца, − помолвочного, только, славу богу, ни к чему не обязывающего, пока не прозвучит согласие, − и посмотрела на Пчёлкина, явно ожидающего моего ответа.       Наверняка, почти каждая хочет выйти замуж за любимого и жить с ним в любви и гармонии, и я не стала исключением. Сколько раз я в мечтах видела этот долгожданный момент, где Витя решает узаконить наши отношения, стоя с той заветной бархатной коробочкой в руках. Но, к сожалению, у мечты истёк срок годности. Возможно, ещё весной я, не задумываясь, без лишних колебаний согласилась бы, чувствуя, как сердце переполняет необыкновенная радость, так как желание наконец исполнилось.       Сейчас всё изменилось. Витя никогда не полюбит меня так, как люблю его я.       — Нет, — тихо проговорила я, помотав головой. — Извини, Вить, но я не выйду за тебя.       Пчёлкин отвёл глаза в сторону, захлопнув коробочку с громким звуком, что отскочил от голых стен и ушёл в гибкое эхо, отчего я немного вздрогнула.       — Можно узнать, почему?       — А зачем нам жениться? — ответила вопросом на вопрос.       — Даже не знаю, — как-то зло усмехнулся Пчёлкин. — Может быть, сама догадаешься. Хотя на всякий случай дам отличную подсказку – ты беременна. И я не хочу быть приходящим отцом.       Сначала растопил моё сердце, а затем вновь покрыл его ледяной коркой самым неромантичным предложением.       — Думаешь, я мечтаю о свадьбе по залёту? Так себе удовольствие знать, что с тобой находятся вместе лишь из-за ребёнка.       — Не только из-за него. Нам же хорошо было вместе, ты не забыла об этом? Мы поженимся и будем жить в одной квартире и продолжать наслаждаться друг другом. Разве ты этого не хочешь?       И я вспомнила о прежних встречах. Мне показалось, что моя уверенность покрылась трещинами, готовая рухнуть, и, вероятно, я бы ему уступила в споре, но быстро собралась.       — Это не более чем страсть. И она когда-нибудь пройдёт.       — Также как и любовь, так что в любви тоже смысла никакого, — ответил он, с вызовом смотря на меня, только не знал, что я в злобе решусь воспользоваться козырями, припрятанными глубоко в рукаве.       — Раз проходит, тогда ответь - когда же ты разлюбишь жену своего лучшего друга?       И Пчёлкина, в последнее время заботливого и сдержанного, как подменили, а вернее сказать – вернули прежнего, настоящего. Он в гневе сжал кулаки и угрожающе сделал шаг ко мне, поэтому я упёрлась спиной в жёсткий дверной косяк, рефлекторно прикрывая живот руками.       — Закрой рот, — он остановился, сжалившись, увидев мой защищающий жест.       Одновременно с этим я знала, что Витя не тронет меня. Как бы зверь не был страшен, он ни за что не навредит своему ребёнку.       — Я не выйду за тебя, потому не хочу, чтобы меня до конца жизни называли чужими именами.       — Вот нахрена ты злишь меня?       — Да потому что мне надоело терпеть.       И воцарилось напряжённое молчание, за которое Витя пытался успокоиться, а затем выдать:       — И что теперь? Реально надеешься найти себе какого-нибудь олуха, что полюбит тебя и ребёнка? Спешу расстроить, солнце, ни один нормальный мужик не возьмёт тебя с ребёнком. Поверь-ка на слово.       Его грубое заявление буквально выбило у меня почву из-под ног. И этим он потерял всё моё доверие.       — Посмотрим, — выдохнула я и шагнула в коридор. — Я допустила ошибку, что ездила к тебе каждый вечер. Не должна была. И я хочу всё это прекратить.       — Глупо обещать того, чего опять не сделаешь. Ты же прекрасно понимаешь, что у нас с тобой ничего не закончится, пока мы оба этого не захотим, — и через секунду добавил: — пока я этого не захочу.       — Привыкни наконец, что мир не крутится вокруг тебя и не всё бывает по-твоему.       — А как иначе?       Специально пропустив его ехидные слова мимо ушей, я медленно направилась в сторону входной двери.       — Я хочу домой. Прости, но сегодня точно нет настроения знакомиться с твоими родителями.