Не верь, Не бойся, Не проси

      Утро началось бодро — с суматохи. Поспать ещё часок-другой не дал кое-кто, маленький и шибко целеустремлённый, пытающийся с чрезмерным усилием перелезть через меня.       — Папа, — восторженно повторяла рано проснувшаяся Маша, упорно отталкивая преграду в виде моей руки, что не позволяла ступить дальше и столь жестко отделяла дочь от отца. Я лежала на боку, тем самым создавая дополнительные испытания для ребёнка.       — Папа устал, — сонно произнесла я, в отчаянной надежде усмирить Машин пыл. Но это была бы не наша с Витей дочь, если бы сразу послушалась. Она, наоборот, стала пробиваться к Пчёлкину, чьё жаркое дыхание касалось шеи и плеч. — Он хочет спать.       — Уже не спит, — с закрытыми глазами пробормотал Витя.       Хриплый ото сна голос заставил меня лечь спиной на постель и посмотреть на разбуженного утренней суетой мужа, из-за чего Маша, воспользовавшись удачным случаем, всё-таки перелезла поперёк через мой живот. Со счастливой улыбкой слабо, но усердно толкнула маленькими ручонками Витю в районе ряда рёбер в огромном стремлении быть замеченной любимым папой.       Витя чуть приоткрыл глаза и, в ответ улыбнувшись, бережно сгрёб нашу малышку одной крепкой рукой в объятия. Зазвенел задорный детский смех, и Машины ладошки легли на гладкие мужские щёки, вынуждая окончательно проснуться и посвятить всё внимание и свободное время маленькой дочери.       Вот каково это - родиться с фамилией Пчёлкина.       — Давай я заберу её, а ты ещё поспишь? — спросила я, видя, насколько трудно давалось Вите ранее пробуждение, и встала с кровати.       — Нет. Соскучился я по этой шкоде, — и вместе с этими словами пощекотал Машу, которая тут же зашлась в громком смехе.       Казалось, ничего не может разрушить семейную идиллию. Только на мою голову вновь обрушились нерадостные мысли. Наши ошибки, совершенные в минуты слабости, — тогда, когда больше всего хочется пожалеть самих себя, — давно перечеркнули совместную жизнь, целиком сотканную из множества прожитых вместе моментов. И не важно - хороших ли или плохих.       Как бы не хотелось вернуть всё обратно – это, наверное, невозможно. Одно мгновение способно разрушить то, что с трудом строилось годами. Малейший вздох ветра и тщательно выстроенный карточный домик рухнул.       Неудивительно, что так произошло, ведь наш с Витей брак не прочнее этого карточного домика. Разбросанные повсюду карты – это вопрос времени. Нужно просто подождать скорую перемену погоды.       Вот и закончились солнечные деньки.

***

      — Что-то твой муженёк больно резок, — сиплым простуженным голосом сказал отец, вбивая гвоздь в покосившийся забор вокруг огорода.       — Не обращай на него внимания, — спокойно сказала я, прекрасно понимая, почему Пчёлкин грубоват с моим единственным родителем. — Просто бесится почём зря.       Наполнив лейку водой из бочки, что стояла у стока для дождевой воды, я поспешила к клумбе, где росли некогда любимые цветы бабушки – бархатцы.       — Подозреваю, что он в курсе всех событий?       Вопрос был неожиданным, поэтому вода перестала поступать цветам, и я сильно сжала ручку лейки и опустила взгляд, не зная, как правильно выразить мысль словами.       — Он не только в курсе, — нервно сглотнула я. — Благодаря ему, я выплатила твой долг.       Отец уставился на меня, затем нахмурился.       — Вот как, — выдохнул он. — Благородно, если, конечно, ничего не просил взамен.       — Ничего, — подтвердила я и беззаботно продолжила поливать цветы. — Всего лишь попросил выйти за него и родить ребёнка.       — Что?!       — Ладно, я шучу.       — Ну, шутница, — произнёс отец и, потеряв ко мне интерес, вбил ещё гвоздь в доску.       Не прошло и несколько секунд блаженной тишины, какую разбавляло пение ветра и птиц, как у калитки вдруг показалась знакомая крупная фигура мужчины.       — Дядь Серёжа, нужна ваша помощь в гараже.       Столкнувшись взглядами с пришедшим гостем, я сразу признала в нём Анохина, бывшего одноклассника. Вот гляжу на него и до сих пор не могу поверить, что я когда-то давно любила его.       — О, Анька, здорова! Ты как тут оказалась? — восторженно проговорил Дима.       — Папу приехала поведать, — соврала я.       — Так, потом поговорите, — встрял отец, раздражённый из-за того, что никак не получалось починить забор. — Давай-ка ты сначала мне поможешь, а позже займёмся твоей проблемой.       — Да не вопрос.       Вместе они быстренько закончили починку, во время которой я периодически ловила на себе изучающие взгляды Димы. Отец облегчённо выдохнул, глядя на уже ровный забор, и оставил нас наедине, чтобы сходить за инструментами, необходимыми для решения Диминой проблемы.       Я наклонилась и вырвала сорняк, прятавшийся в окружении обилия ярких цветов.       — Ты очень изменилась, — оценил Дима и с озадаченным видом почесал затылок. — Стала такой…       — Какой? — внезапно раздался недовольный голос мужа. Я мгновенно выпрямилась и взглянула на него, лениво спускающегося по ступенькам крыльца с обнажённым торсом и зажатой меж пальцев зажжённой сигаретой. — Чего молчишь? Мне крайне интересно, какой стала моя жена.       «Моя жена». Специально с излишним пафосом произнёс, вследствие чего во рту появился кисловатый привкус неловкости.       Понятно дело, что Пчёлкин задал Анохину слишком трудный вопрос, на который не было правильного ответа. Скажет, что изменилась в плохую сторону — Витя пересчитает кости, в хорошую сторону — всё равно не откажется от пересчёта. Даже нейтральный ответ не исправит сложившуюся ситуацию.       — Дружище, я же без всякой задней мысли, — в робкой попытке заверить Витю в то, что он говорит абсолютную правду.       — Нет тут у тебя друзей. Я с такими, как ты, не дружу.       Пока Витя не приблизился, я, исключая возможность столкновения, повернула голову к Анохину и сказала:       — Дим, иди уже. Папа позже подойдёт.       Анохин молча кивнул и предпочёл как можно быстрее ретироваться подальше от нашего двора.       — Ты что устраиваешь скандал на пустом месте? — прямо спросила я, скрестив руки на груди.       — Потому что я не придурок, — затянулся он и, выдыхая дым, проговорил: — понимаю, почему он на тебя так смотрел. Что за баран вообще?       Первая любовь. Первый мой мужчина, что вскоре после первого раза бросил меня.       Но я не дура, чтобы подобное говорить ревнивому мужу, который одним взглядом желал вывернуть Анохина наизнанку, затем обратно и использовать в качестве автомобильного коврика для ног.       — Мой одноклассник, — угрюмо ответила я и, едва ощутимо задев плечом Витю, поспешила к сараю, дабы скрыться от голубых глаз, да и лейку поставить.       Но не тут-то было — Витя двинулся следом за мной.       — Ладно, я повёл себя неправильно, — облокотившись о косяк сарая, проговорил он. — Ты же сама знаешь, что я не хочу потерять тебя.       — Не знаю, ведь ты никогда мне этого не говорил.       Я хотела побыстрее уйти, чувствуя, как некомфортно находиться с ним в тесном и полутёмном помещении, но у Пчёлкина были иные планы в отношении меня. Он сделал несколько шагов вперёд, запросто преодолевая разделяющие нас метры, и вцепился в мою талию так сильно, что, казалось, позвоночник в районе поясницы вот-вот с хрустом переломится. Он был так близко, что я чувствовала слабый, но такой же пьянящий аромат одеколона, исходящий от его горячей кожи. Мои холодные ладони, в соотношении с его температурой тела, легли на широкую грудь мужа.       Былые чувства охватили тело полностью, связали меня по рукам и ногам, напрочь лишив возможности воспротивиться. Пчёлкин дарил столько бурных эмоций и я, будто наркоман, подсела на иглу этих эмоций. Сдаётся мне иногда, что легче сгинуть в раскалённой преисподней, чем с неё слезть.       Похоже, я успела соскучиться по новой дозе...       В следующее мгновение он склонился к моему лицу, напоследок заглядывая в глаза, и медленно, своими губами, целуя, коснулся моих. Я не торопилась отвечать на поцелуй и, чуть приоткрыв рот и замерев, наслаждалась тем, как Витя мягко и поочерёдно – то верхнюю, то нижнюю – захватывал губы, изредка поглаживая их языком.       Но позже Вите порядком надоела моя безучастность, и он сильнее притянул меня к себе за шею. От небывалого прилива возбуждения, возникшего из-за его властного жеста, моё сердце застучало быстрее обычного и я задвигала губами, утопая в страстном поцелуе и непередаваемых ощущениях.       Муж, быстро смекнув, что вытеснял собой любые мысли о сопротивлении, повёл меня, словно в вальсе, за собой. Мгновение, и мы оказались на душистом и мягком стоге сена.       — Бля, как колется всё-таки, — весело усмехнулся Витя сквозь поцелуй.       Этого секундного момента хватило, чтобы пелена страсти чуть спала, тем самым оставив лазейку для сознания. Чем ярче болезненные воспоминания об измене мелькали в голове, тем сильнее ощущала, как наш поцелуй причинял много боли и создавал неприятный ком в горле. Стыдно перед собственной гордостью, что я вновь под ним и вновь получаю удовольствие.       Смешанные чувства овладели мной: было и хорошо, и мерзко.       Его губы переместились на шею, оставляя на тонкой коже мокрые следы.       — Витя, — с придыханием позвала я, изо всех сил стараясь окончательно не потерять голову. — Нет… — я изогнулась навстречу ему и всеми пятью пальцами схватила его за светлые волосы, так как он зацепил подол моего халата и втиснул колено между бедер, надавливая. Его руки начали постепенно стягивать цветастую хлопковую ткань с тонких плеч. — Подожди.       — Ты от меня слишком много требуешь, — оставив мою шею в покое, улыбнулся Пчёлкин и, прямо смотря в глаза, погладил по щеке большим пальцем. — Что такое?       — Это ничего не изменит, — выпалила я и, виновато пряча взгляд, пояснила: — Даже если мы с тобой сейчас переспим, то я, — пауза, — всё равно не передумаю.       — Почему?       — Это не те проблемы, которые можно решить сексом.       — Но ведь это значит, что мы можем быть вместе, — проговорил Витя, — что нам хорошо друг с другом, разве не так?       — С управляющей тебе тоже, наверняка, хорошо было, — я выползла из-под мужа и, стряхивая с себя соломинки, встала на ноги. — Можешь и с ней семью построить.       — Вот зачем ты каждый раз трогаешь эту тему? Давай просто забудем о ней и о том, что произошло.       Интересно, смог бы Витя так быстро забыть о моей измене? Очевидно, нет.       — Извини, но нет, — объяснила я. — Как бы мы не старались, ничего не получится.