нетерпение

Несмотря на то, что торопиться было некуда, старший Хайтани изо всех сил давил на газ и проворно проезжал на красный свет, пока младший не мог ровно усидеть на одном месте. На собрании все было неплохо — удовлетворенный и расслабленный, он даже начал входить во вкус непрекращаюшегося трепа и следить за тем, что ответить, но чем больше проходило минут, тем ощутимее становился прожигающий насквозь взгляд старшего брата. Чудесным образом тот смог передать все то нетерпение и желание через воздух, накаляемый с каждой секундой. Возбуждение возвращалось к Риндо с новой силой, а всё потому, что источник его неутолимого соблазна находился рядом с ним. Младший то и дело косил глаза на старшего, который спокойно сидел за рулём и внимательно следил за дорогой, будто полчаса назад не он трахался взглядом с ним во время собрания — его громкие мысли Риндо научился слышать ещё в подростковом возрасте. Правда, в актерских способностях Рана не было равных, но его напускаемое умиротворение немного раздражало. Старший брат был полностью сосредоточен на дороге, освещаемой фонарями, когда теперь уже младший — только на нём. Невыносимо было сидеть и не касаться любимого тела. Риндо протянул руку и стал ненавязчиво поглаживать брата по ноге, пытаясь хоть как-то разжечь тот огонь на невозмутимом лице, что разжег он в младшем раннее. Но нет, Рана будто перестало это интересовать. Мало того, чем больше Риндо отвлекался от мыслей и смотрел на него, тем больше начинал хотеть его ещё во время сбора верхушек. Похоть и желание начали струиться по венам с новой силой, а чуть сбитое дыхание старшего заводило его мысли и тело, усиливая нервное и половое возбуждение. Хотелось прямо на ходу машины наброситься на него и отыметь до исступления. — Рин, я и так гоню как могу, не искушай меня остановиться посреди дороги, — Ран начал опасаться, что у него встанет прямо сейчас, а он, между прочим, машину ведет с драгоценным младшим братиком, который так старательно его отвлекает своей чертовой рукой, поглаживая по внутренней стороне бедра, поэтому всеми силами пытался сконцентрировать внимание на дороге, а не на желанной ласке. Глаза младшего вожделенно сверкнули, когда взгляд упал чуть выше собственной руки, удовлетворенно пробежавшись по заметному бугорку. Его пульс тут же подскочил, едва машина сбавила скорость, пока вовсе не остановилась. Поглощённый созерцанием старшего брата, Риндо не заметил, как тот давно свернул с главной дороги, остановившись где-то у берега реки. Он выпрямился, пытаясь разглядеть через лобовое стекло в ночи посторонние силуэты, но как только спина и затылок коснулись сидения, Ран забрался сверху, скидывая с себя пиджак и срывая галстук. — Я так больше не могу, — сбивчиво прошептал он, снимая с себя белоснежную рубашку дрожащими руками. Риндо только удовлетворенно хмыкнул, расстегивая ремень и ширинку темных штанов брата, приподнимая того за бёдра и стягивая ткань вместе с бельём до самых щиколоток. Поза была безумно неудобной в таком тесном пространстве, но ни это, ни возможное наличие людей на улице их не смущало. — Ты так нетерпелив, старший брат, — удовлетворённо подметил младший, удобно расставив ноги шире. Ладони старшего ловко расстегивали пуговицы уже его рубашки и пиджака, а затем проскользнули вниз. Ран любовно огладил живот, повторив узоры парной татуировки, прошёлся ногтями по кубикам пресса, настойчиво задел соски, сжимая их между пальцами, сдвинул влево галстук и надавил на горло так, словно желал вырвать хрящевидный выступ. — Никогда таким не был, — старший по привычке облизнулся — так медленно и соблазнительно, вызывающе смотря брату в глаза — из-за чего Риндо почувствовал себя настоящим хищником, державшим в руках свою ценную добычу. Мужчина с зверской страстью впился в податливые губы, проникая горячим языком глубоко внутрь, беспрекословно обозначив в поцелуе свою доминирующую роль. Ран откровенно прижался к нему бёдрами; их возбуждения тесно соприкоснулись, от чего оба развязно простонали, теряя последние крупицы сознания. Старший потёрся пахом о чужой грязно и прямолинейно, не стесняясь показать собственного желания и позволяя прочувствовать его даже сквозь одежду. Ладони, крепко сцепленные на вытянутой шее, холодили кожу, а тепло прижимающегося к Риндо тела обжигало неестественно сильно. — Нравится эта поза, не так ли? — Нравится, — согласился Риндо, чувствуя, как руки старшего переместились вниз. Член давно болезненно ныл от испытываемого возбуждения, невыносимо. — В ней я могу оказаться глубже, и тебе это нравится. — Нравится, — согласился старший, разводя ноги шире, ощущая, как коленки неприятно трутся об обивку кресла. Риндо достал прозрачный тюбик из бардачка и вылил содержимое на собственную плоть чуть ли не половину, щедро размазав смазку по всей длине. — Брось, мы же занимались этим утром. — Не хочу принести тебе и минимум дискомфорта, — горячее дыхание обжигало лицо старшего. От болезненного возбуждения всё плыло перед глазами. Младший обманчиво неторопливо разрабатывал его, аккуратно массируя влажные стенки, двигал пальцами и разводил их в манёвре ножниц, цепляя подушечками простату, а затем так резко вошёл, сжимая ягодицы руками, что Ран не сдержал сдавленный крик удовольствия, из-за чего тут же прикрыл рот ладонью. — Хочу слышать тебя, — прошептал юноша в подставленную руку, толкнувшись резче и проникнув в брата глубже. Риндо величаво расположил ладонь на чужой пояснице и надавил пальцами на позвоночник, вынудив мужчину прогнуться сильнее, прижаться влажным пахом к своему животу. Старший резко втянул носом воздух, убирая руку с лица и впиваясь ею в плечо младшего; улыбнулся так вызывающе надменно брату, словно это не его сейчас имеют как последнюю шлюху в машине. Младшего эта дерзость только распаляла: до одури хотелось стереть самодовольный вид старшего и, желательно, заставить его смениться на жалобную гримасу наслаждения, граничащее с болью. Риндо толкнулся грубо, остро, пиздецки глубоко, от чего Ран медленно закатил глаза и пошло простонал, выгнувшись телом пуще прежнего. Как же чертовски сексуально выглядел он в свете ночного фонаря, когда инстинктивно подавался бёдрами вверх, а потом сам насаживался до упора, вытягивая тягучие стенания из уст младшего. — Мой развязный старший брат, — губы задели мочку уха старшего, прикусили и чуть оттянули, сорвав блаженный скулёж сквозь крепко сжатые зубы. Риндо произнёс это таким тоном, что сомнений не оставалось. Он его развязный брат. Всегда был, есть и будет. — Так люблю тебя, — старший говорил медленно, тяжело, прерываясь на рваное дыхание и частые постанывания. Ран зарылся в сиреневые волосы брата, нежно массируя затылок, и легонько коснулся чувствительной шеи, подставляя зад под размашистые толчки. Он чуть сжал ладонь на загривке, натягивая волосы, и Риндо податливо вытянулся, склонив голову набок. Губы сплелись ненасытно и ярко, из-за чего кислород разом пропал из лёгких, пока ослеплённые страстью братья в порыве беспорядочно соприкасались носами. Руки удобно сплетались, трогали друг друга по чувствительным местам в неудобной позе, совершенно не замечая отёкших конечностей. Жалобные всхлипы старшего и похотливые стоны младшего приглушались не менее громкими поцелуями и частыми шлепками бёдер. Звуки разносились по машине, отдаваясь гулом в ушах, раздражая желание с неимоверной силой. Засосы и укусы расцветали на шеях мужчин, подобно распустившимся цветам, а жар сплетающихся тел плавил рассудок. Риндо остервенело вдалбливал родного брата чуть ли не в потолок машины, каждым новым толчком заставляя крепкое тело содрогаться в судорожных спазмах. Изможденные стоны старшего возбуждали до предела, которого, казалось, не существовало вовсе. Младший опустил ладонь на обильно истекающую плоть, чувствуя приближающуюся разрядку. Нутро брата стало жадным, мышцы с двойной силой сжимали его, требуя всего целиком. Кинув на старшего раскаленный взгляд, Риндо глухо простонал. Всё его выражение лица выдавало неописуемое наслаждение, а тело тряслось от каждого толчка, пока глаза красиво прикрывались от удовольствия. Маленькие укусы на шее словно бросали в огонь, заставляя тлеть в этом костре, состоявшем из множества чувств. Мало того, что его собственное тело горело от уколов боли и всплесков наслаждения, так ещё не менее пылающий брат прижимал его к себе, с каждым новым звуком на самое ухо вышибая разум. Риндо, взяв бешеный темп, несколько раз толкнулся в покладистое тело, приводя обоих к одновременному финалу. Ран на периферии сознания стиснул помеченное горло, поднял лицо и неудержимо втянул в поцелуй, продолжая изливаться тёплым семенем в его руку. Нутро заполнилось, кажется, полностью, до краёв, залилось горячим и расплавило мозг до максимума. — И я люблю тебя, мой мальчик. Они быстро привели себя в порядок, после чего уставший, но полностью удовлетворённый Ран пересел на заднее сидение, сложился в калачик и попытался прийти в себя после сильного оргазма. Риндо, довольно улыбнувшись, уселся за водительское место и тронулся с места по направлению к дому. Мой, и этим все сказано.