О доверии

Первым был почтальон. Почтальон прекрасно знал мистера Холмса. На самом деле, было бы довольно странным приносить письма на протяжении полугода и не знать, кто он такой, верно? К тому же, почтальон читал газеты. Он читал даже Таймс, если вам угодно, а где, как не в Таймс, можно увидеть заметки о мистере Холмсе? И наконец (если вы все ещё не верите), все письма для 221В были адресованы мистеру Холмсу. Итак, почтальон действительно прекрасно знал мистера Холмса. Сегодня он снова разносил почту. Была его смена, и она обещала быть вполне короткой, ведь в Лондон почти не пишут писем. Лондон - это вам не юг, и даже не Шотландия. Лондон - это город, куда большинству людей удобнее приехать лично, нежели слать письма. По правде говоря, дом 221B был почти единственным местом в целом Лондоне, куда письма шли неистощимым потоком вне зависимости от погоды, времени суток или положения Южного Креста на ночном небе. Дом 221В вообще был единственным местом в своём роде. Привычно постучав, почтальон грациозно отворил дверь и вошёл. Почтальон не любил лишнего шума, и ещё больше не любил быть ему причиной. Он слегка даже самодовольно закрывал дверь, когда за его спиной негромко прокашлялись, и почтальон привычно поймал слегка испуганное восклицание на самом кончике языка. Домовладелица - миссис Хадсон, - всегда воистину бесшумно появлялась на лестнице, приветливо ему улыбалась и пропускала наверх. Он мог заходить и незаметно оставлять нужные письма где угодно, кроме дома 221В, хозяйка которого любила, чтобы письма доставлялись точно в руки (что только подтверждало уникальность этого дома). Очевидно, почтальон нравился хозяйке, и он по праву гордился своими идеальными манерами, позволившими заслужить её расположение, с улыбкой слушая негодующие россказни знакомых о чрезвычайно неприятных встречах с ней. Миссис Хадсон была восхитительной леди, и то, что этого не замечали его знакомые, к ней совершенно не имело отношения. Он привычно быстро оправился, улыбнулся в ответ и прошествовал в гостиную, на ходу вынимая письма из сумки. Почтальон он или кто, в конце концов? В гостиной, развалившись в кресле, уютно и вполне самодостаточно сидел мужчина с пшеничными усами чрезвычайно занятной формы. Новый мужчина. Вероятно, тот самый Уотсон, славный писатель, которым зачитывается его, почтальона, матушка. Уотсон был интересным экземпляром, курил толстоватые сигареты и стряхивал пепел сразу в камин. Рискованно, хотя и изящно. Мистер Холмс же стоял у окна и равнодушно посасывал трубку, не делая ни малейшей попытки забрать почту или хотя бы обернуться к почтальону. Привычная ситуация. Тут пшеничноусый, недовольно вздохнув, покинул свое уютное кресло и подошёл, улыбаясь самой обворожительной улыбкой, и заграбастал всю пачку, принадлежащую и могущую принадлежать мистеру Холмсу - только мистеру Холмсу, точно в руки. Неожиданно. Почтальон почти слышал бессловесный зов миссис Хадсон в своей голове. Хотя, возможно, это уже в порядке вещей - кто только успеет угнаться за изменениями в доме 221В? Потом пшеничноусый с удовольствием потянулся и, вытащив ручку из верхнего кармана костюма, неторопливо нацарапал пару слов, в графе о получении писем. Мистер Холмс на такое нарушение прав никак не отреагировал - что только подтверждало идею об изменениях в порядке вещей - точнее, он продолжал стоять и задумчиво смотреть в окно, а потом, будто очнувшись, повернулся и жестом подозвал пшеничноусого к себе, наблюдая за ним с теплотой в глазах. Тот снова сгреб письма со стола и, на ходу распечатывая одно из них, улыбаясь, направился к мистеру Холмсу. Уходя, почтальон слышал, как он что-то говорил. Точнее, читал вслух. Вероятно, его письма. Помимо манер, почтальон гордился своим умением приспосабливаться к любым изменениям. Он давно привык к тому, что нравы на Бейкер-стрит менялись с поразительной скоростью.