Билет в новую жизнь..

      🎅Sleeping At Last — Snow

      24 декабря.       Рождество… Одно это слово — как тихий звон колокольчика в морозном воздухе. Вечер, сотканный из тепла домашнего очага, мерцания свечей и объятий самых родных и близких людей.       Признаюсь, мои почти тридцать рождественских зим всегда проходили в кругу семьи. Конечно, не обходилось без предпраздничной суеты, моих детских капризов, а с появлением Милли — и ревности к сестре, оттягивающей на себя внимание. Но сквозь все это я всегда ощущала незыблемую любовь родительских сердец.       Даже позапрошлое Рождество, всплывающее в памяти, было особенно прекрасным. Влад… Тогда я еще не знала (не помнила), кем он станет для меня, но что-то необъяснимое тянуло к нему. А моё смущенное:       — Пожалуйста, только не говори, что я разучилась парковаться! Я умею, просто когда спешу, получается не очень… Дай мне три минуты, и я все исправлю.       От этого воспоминания улыбка тронула мои губы. Как это было давно. Словно сон, сотканный из ускользающих образов.       Но вот наступает час пробуждения и возвращения в реальность.       — Я говорил тебе, какая это замечательная идея? — произнес Лео, подходя ко мне на балконе. Я стояла в полном одиночестве, любуясь рождественским представлением, устроенным для детей из Лэствильского детского дома.       — Да, и тысячу раз до этого. Влад хоть и встречает этот вечер в далеком Санкт-Петербурге, все же смог позаботиться об этом празднике для других… — прошептала я, с грустью осознавая, что нынешнее Рождество я проведу вдали от любимого человека.       Нет, я не просто так смирилась, я просто уже пережила все стадии принятия.       На сцене, увитой мерцающими гирляндами, дети, завороженные дивом рождественского представления, крепко сжимали в руках свои подарки.       «Пиноккио» — выбор, конечно, необычный для Рождества, но именно о нем мечтали юные зрители. В Чёрном замке звучал искренний смех и бурные аплодисменты, согревая не только сердца ребятишек, но и старые стены замка, словно пробуждая их от многолетней дрёмы. Казалось, у замка появилась надежда — не просто быть нашим офисом, но и стать местом, где оживает сказка и творится добро.       Я улыбнулась, глядя в сияющие от восторга детские глаза. В этот волшебный вечер они, казалось, забыли обо всех невзгодах, растворившись в атмосфере праздника. И пусть Влада не было рядом, его любовь и забота чувствовались в каждой детали этого чудесного представления.       Лео легонько коснулся моего плеча, одарив тёплой улыбкой.       Лео, такой Лео. Наверное, он никогда не изменится. И да, он полная противоположность Аслану. Хотя, честно признаться, я порой путалась и даже пару раз был момент, когда я Аслана едва не назвала Лео. Но потом тормозила и выдавливала его имя. Ах! Господи!       А сейчас мы вместе продолжали заворожённо наблюдать за рождественским чудом. В сердце разливалось тепло, благодарность за то, что рядом такие люди, готовые делиться любовью и заботой. Быть может, Рождество — это не только шуршание подарочной бумаги и семейные застолья, но и возможность сделать мир чуточку светлее. Наверное, да.       — Какие планы, Лайя? — спросил Лео, нарушая тишину.       — Заказала ужин в ресторане и меринговый рулет в кофейне напротив. И бутылку вина, так, на всякий случай. В этом году решила никуда не выезжать. Только моя милая уютная квартира, я и ужин. А ты? Не говори, я и так знаю: через час с небольшим приземлится самолёт с Сандрой, и ты преподнесешь ей ту самую бархатную коробочку…       Лео покраснел, но не стал отрицать. Закатил глаза и сказал:       — Да, ты права. Как ты всё узнаёшь? Пора делать следующий шаг. Но в коробочке пока что только скромный браслет с изумрудиками.       — Ну конечно, он достаточно скромный, что стоит как моя премия, — с сарказмом проговорила я. — А предложение вместе следующим летом переехать в Бостон? Прости, ну как минимум говорит о том, что ты думаешь о вашем будущем.       Я засмеялась, ткнув его локтем. Нет, он был чем-то больше, чем друг — братом, которого у меня никогда не было, но чьё присутствие я ощущала кожей. И если копнуть глубже, у этого чувства были веские причины.       История нашей дружбы началась задолго до нашего первого крика. Отцы, неразлучные с мальчишеских лет, плечом к плечу поступили на юридический факультет Бостонского университета. Там судьба и столкнула их с нашими матерями, выбравшими экономическое направление.       А далее свадьбы, которые сыграли в один год, с разницей в несколько месяцев. Мои родители первыми отпраздновали свой союз, а вскоре за ними последовали родители Лео. К нашему появлению на свет обе семьи уже обосновались в тихом пригороде Лэствиля, в двух шагах друг от друга. Но Лео, родился быстрее аж почти на два года, что даёт явное преимущество в наших спорах.       Мы росли вместе… Потом было то похищение, организованное бароном Шандором Шотетом. Потом злополучная сделка с Ноэ, чьи чернильные письмена навеки связали моего отца по рукам и ногам. Ну да ладно. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что можно взглянуть на это и с другой стороны. Не всё так безнадежно.       Эта сделка, словно бездна, пролегла между нашими семьями. Одним из её незыблемых и жестоких условий было то, чтобы наши пути с Лео больше никогда не пересекались.       Отец с головой ушел в работу, став правой рукой Ноэ в мире людей. Бесконечные разъезды, командировки, управление активами Ноэ и Влада по всему миру — всё вокруг изменилось до неузнаваемости, погрузившись в сумрак чужих интересов.       Но судьба жестока. Во время задержания особо опасного преступника отец Лео был смертельно ранен. И мой отец, склонившись над ним, едва успел дать клятву: оберегать Лео и Кэтти, словно они его собственные дети.       Прошло время, сменилось место моего жительства, я около года жила у бабушки в пригороде Чикаго. Рыжеволосый друг со временем растворился в моих воспоминаниях. Но, странное дело, его присутствие я всегда ощущала — как незримую нить, связующую нас. Как родственную душу, как давно потерянного брата, как Лев и Феникс…       И вот наша дружба заново началась с нелепой случайности, более двух лет назад в Румынии.       Я снова посмотрела на Лео, он не представляет, как искренне я радовалась его счастью. Наблюдать, как расцветает человек, находя свою любовь, — настоящее чудо.       Он выглядел счастливым и немного взволнованным. Я улыбнулась, радуясь за него. Сандра была прекрасной девушкой, и они идеально подходили друг другу.       — Лайя, ты прям как всезнайка, — проворчал Лео, — Главное, чтобы она согласилась на этот «скромный» браслет, а там посмотрим.       Я рассмеялась.       — Я рада за Вас, но буду скучать. Я уже начинаю скучать от одной мысли, что вы уедите, даже если это и произойдёт через полгода. Детектив Лео Нолан. Кстати, звучит красиво.       Лео всегда так забавно смущался, когда дело касалось его чувств. Мы еще немного постояли на балконе, наблюдая за тем, как сказочные персонажи прощаются с детьми, а маленькие гости расходятся, полные впечатлений и рождественского волшебства. Воздух был пропитан ароматом хвои и имбирного печенья, а вдалеке слышались рождественские мелодии.       Когда представление закончилось, Лео спустился вниз, контролируя процесс. Детям раздавали сладости и горячий шоколад, а волонтеры помогали им одеться и провожали к автобусам.       Что касается меня я направилась в свой кабинет. Мою обитель. Офис уже давным-давно опустел, все были дома, кроме меня и Лео…       Зайдя в кабинет, я включила настольную лампу, и кабинет наполнился мягким, теплым светом. На столе царил привычный хаос: бумаги, блокноты с заметками, несколько ручек и полупустая чашка холодного кофе. Усевшись в кресло, и откинувшись на спинку, я прикрыла глаза. В голове проносились обрывки сегодняшнего дня, разговоры, лица счастливых детей.       Я понимала, что нужно было проверить почту и ответить на несколько важных писем, но наверное я это сделаю дома. Выставка в Чикаго подождёт до утра. Сейчас строчки писем уже мелькали перед глазами, а цифры сливались в один сплошной поток информации. Нет, определённо это надо сделать дома.              23:10 Экран блокировки на телефоне показывал не только время но и нашу фотографию с Владом. Это была прекрасная фотография сделанная Милли в тот самый день, когда всё изменилось в нашей жизни и я сказала Да. Мы смотрели в одном направлении. Влад улыбался, а я смеялась.       Накинув пальто, и сложив некоторые бумаги по предстоящим реставрациям и ноутбук, я вышла из кабинета и направилась по тёмному коридору к выходу из замка.       — Счастливого Рождества, мистер Робинс, — пожелала я дежурному смотрителю, выходя в снежную ночь.       Господи, как холодно. Свежий морозный воздух неприятно обжег лицо.       — 20 градусов. Шёл снег. Вдали виднелись огни Лэствиля, мерцающие, словно маленькие звезды. В этот вечер даже старый Чёрный замок казался немного другим — более теплым и гостеприимным.              Я спускалась по лестнице, стараясь смотреть под ноги чтобы не упасть, а высокая вероятность сохранялась потому что я была в сапогах на каблуках.       — Почему ты не уходишь, мой верный друг-трудоголик? Почему ты до сих пор не сидишь в ресторане Four Seasons и не ждёшь свою любимую, которая наверняка сказала, что она сама приедет и её не надо встречать? — спросила я Лео, который без шапки и в тоненьком пальто, но зато с красным носом бегал вокруг своей машины и разгребал её от снега.       Лео выпрямился, отряхнул окоченевшие ладони от снежной крошки и бросил на меня укоризненный взгляд.       — Не дождешься меня в ресторане! Я успеваю, рейс прилетит через 30 минут. Я проверял. В ресторане все зарезервировано на месяцы вперед. Я, прости, не принц крови, у меня дома кое-что поинтереснее намечается. Романтический вечер, свечи, все как полагается. Ты же знаешь, я неплох на кухне. Даже хорош, — он мне весело подмигнул и продолжил свою грандиозную речь. — Да и вообще, не могу я бросить тебя тут одну в сочельник. Мало ли что! В последний раз предлагаю, присоединиться к ужину. Влад мне не простит и свернёт мне шею. Хотя, конечно, ты и сама кого хочешь за пояс заткнёшь.       — Успокойся. Я буду лишней. Это факт. Но спасибо за приглашение.       Я улыбнулась, зная, что за этой показной бравадой скрывается искренняя забота. Лео всегда был таким — надежным другом, на которого можно положиться в любой ситуации.       — Ты как? Всё таки одна планируешь отмечать? Может всё-таки составишь нам компанию? Я в тысячный раз тебя спрашиваю, Лайя. Ну пожалуйста, вдруг тебя украдут, а я потом буду отвечать.       Я улыбнулась и покачала головой.       — Нет, спасибо. Повторяюсь, Лео! Ты жуткая липучка! Это ваш вечер. Вам сегодня нужно быть только вдвоём. А я… Мне и одной неплохо. Тем более, еда из ресторана меня уже заждалась. Документы по выставке со мной, и надеюсь, что в ресторане не перепутали мой заказ, а то придется идти кушать в Макдональдс, — пошутила я.       Лео усмехнулся, открывая дверь у автомобиля.       — Ну, если что, звони. Мы будем ждать звонка! Будем спасать от голодной смерти. Счастливого Рождества, Лайя!       — И тебе! Успокойся, знаю, что Влад об этом позаботился и за мной кто-то приглядывает, так на всякий случай, — сказала я, но зная Лео, я знала что он не сможет просто так взять и уехать, вернётся и обнимет меня. Он так и сделал. В такой момент уговоров он просто невыносим. Я похлопала его по плечу в ответ и вскоре наблюдала, как его Bentley Continental GT выезжает с парковки замка. Нет, он ещё и посигналил мне. Он неисправим.       Развернувшись, я глубоко вдохнула морозный воздух и направилась к своей машине. Конечно, я мысленно представила, что за весь день мой внедорожник просто скроется под снегом, но Лео заботливо очистил от снега моего малыша — Range Rover Sport.       — Спасибо.       В этот момент пришло уведомление на телефон. На экране высветилось: «Влад». Сердце предательски забилось быстрее.       Он оставил голосовое.       — Лайя… прости, что не смог быть рядом, — его голос звучал немного приглушенно, словно он говорил шепотом. — Просто знай, что я думаю о тебе каждую секунду. И никакое расстояние не сможет изменить этого. С Рождеством, любимая.       Слова Влада согрели меня изнутри, словно чашка горячего шоколада в зимнюю стужу.       Внутри машины меня окутало теплом, и я благодарно взглянула на замок, возвышающийся над заснеженным пейзажем. Даже в одиночестве я чувствовала себя здесь в безопасности, в окружении привычных стен и историй. Я завела двигатель и выехала на дорогу, направляясь к центру Лэствиля.              Дорога была скользкой, и я ехала осторожно, наслаждаясь тишиной и рождественской атмосферой. Огни гирлянд мерцали вдоль дороги, подсвечивая снежные сугробы, словно маленькие маячки. В голове звучал голос Влада, его слова переплетались с рождественскими мелодиями, доносившимися из динамиков.       Запарковавшись возле своего дома, я забрала заказ из ресторана и кофейни. Аромат свежей пасты и ванили наполнил квартиру, создавая уютную атмосферу. Разложив еду на столе, я зажгла свечи и налила бокал вина. В этот момент одиночество не казалось таким гнетущим.       И вот налив бокал вина, я открыла ноутбук и тотчас углубилась в работу. Но мысли то и дело возвращались к Владу. Где он сейчас? Как проведет этот рождественский вечер вдали от дома? Я достала телефон и переслушала его голосовое сообщение еще раз. Влад всегда умел подобрать нужные слова, даже на расстоянии.       Покончив с работой, я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Снег продолжал идти, превращая Лэствиль в настоящую зимнюю сказку.       — Я хочу, чтобы этот Новый год мы встретили вместе, — прошептала я. Но это не факт. И я это понимала.       Но как бы здравый смысл не вмешивался, на душе было тепло и спокойно. В конце концов, даже в одиночестве можно почувствовать себя счастливой, если рядом есть люди, которые тебя любят и ждут.       Создаётся впечатление, что весь город вымер. Ну да, как-то так. Что я чувствовала? То самое чувство, которое пыталась отогнать всю прошлую ночь. Не помог даже видеозвонок с Владом после полуночи. Вид у него был достаточно уставший, а разница в восемь часов убивала ещё больше.       За окном снова тихо падал снег, укутывая Лэствиль в белоснежную пелену. Отражения электронных свечей плясали на стенах, рисуя причудливые узоры. Я взяла телефон и снова пересмотрела голосовое сообщение от Влада. Его голос, такой близкий и родной, снова отозвался теплом в груди. Расстояние казалось таким огромным, непреодолимым, но его слова — якорь, удерживающий меня на плаву.       О боже!       Вообще, какого чёрта он именно перед праздниками решил уехать? — Работа. Хотя чему я удивляюсь, в его жизни никогда не было праздников, а только военные походы, вот и сейчас даже в его человеческой жизни нет места.       Вздохнув, я отложила телефон и посмотрела в окно. Снег продолжал идти, медленно и неумолимо засыпая улицы и дома. И сейчас, сидя в пижаме, я чувствовала, как в этой тишине чувство одиночества становилось почти осязаемым, словно еще один гость за моим рождественским столом. Но я не позволила ему завладеть мной. Нет. Я знала, что Влад вернется, и тогда все станет на свои места.              Но, просидев дома в полном одиночестве 25 и 26 декабря, я поняла, что нет, я так не могу. Сериалы, книги… Конечно хорошо, раньше я это безумно любила, даже очень, но сейчас, я могу сделать вывод, что я просто повзрослела, у меня появились отношения и не могу так просто бесполезно проводить время до поездки, да и всё равно планировала выходить подготавливать картину к отправке на выставку в Чикаго.       Тогда решение, как провести ещё пару рождественских дней, пришло само собой, а точнее, я приняла решение ехать в офис и в полном одиночестве заняться реставрацией картины, которая ждала меня уже почти месяц. Она как раз была остановлена в середине декабря из-за отчётов и подготовки другой картины, которая отправится в Чикаго 29 декабря.        Утро 27 декабря встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь заснеженные ветви деревьев. Лэствиль, казалось, уже проснулся от рождественской дрёмы, но на улицах всё ещё царила умиротворяющая тишина. Даже в центре города, а это между прочим город с населением в семьсот тысяч человек. Я быстро собралась, накинула терракотовый свитер оверсайз, джинсы и, предвкушая уединение в офисе.       Дорога была свободной, и я быстро добралась до галереи, располагающаяся в Чёрном замке. Электронный замок отозвался сигналом, и я вошла в святилище искусства, где меня ждала картина неизвестного художника, ориентировочно 1920-х годов из личной коллекции, где была изображена дама с двумя охотничьими собаками — мой давний пациент, требующий кропотливой работы и внимания. Запах старых красок и лака всегда действовал на меня успокаивающе.       Я надела перчатки, очки и включила настольную лампу, пристально просматривая холст. Немногие знали, что у меня близорукость. И если я постоянно ходила в линзах, то работала я только в очках.       Трещины, потемневший лак, мельчайшие утраты — каждое повреждение говорило о бурной жизни картины. Я взяла скальпель и начала осторожно снимать верхний слой потемневшего лака, обнажая свежие краски.       Это было моим убежищем от другой скучной работы. Да, я много раз хотела подать заявление на увольнение. Владу. Прямо в руки. И он понимал, что порой моя должность арт-директора меня тяготит, моё сердце тянулось к реставрации, а не к управлению счетами, подписанию документов и созданию выставок и множеством различных видов деятельности. Я скучала по работе с картинами и иногда помогала коллегам. Нет, всё-таки до мозга костей я была реставратором.

🎅Sleeping At Last — Have

      Пять часов пролетало незаметно. Я погрузилась в мир красок и оттенков, забыв обо всем на свете. Ритмичные движения скальпеля, мягкий свет лампы, тишина, нарушаемая лишь моим дыханием — все это создавало атмосферу умиротворения и сосредоточенности. Я ощущала себя хирургом, возвращающим жизнь произведениям искусства.       В какой-то момент я заметила, что за окном начинает смеркаться. За окном, точно по расписанию, показалась луна, которая освещала весь город. Время летело неумолимо. Я отложила скальпель и оглядела свою работу. Лицо дамы стало более четким, краски — более насыщенными. Картина словно ожила под моими руками. Удовлетворенно улыбнувшись, я решила сделать перерыв.       — Половина седьмого, — я посмотрела на свои ручные часы и произнесла слух слова впервые за несколько часов.       В галерее было достаточно тихо и спокойно. Снаружи уже завывала метель, но здесь, в моем святилище искусства, я чувствовала себя в безопасности и уюте. Это были идеальные рождественские дни — вдали от суеты и шума, наедине с искусством.       Умиротворение. Вот оно. Я его ощущала.       Работа шла достаточно медленно, но упоительно. Каждый миллиметр холста требовал предельной концентрации и точности. Я забыла обо всем на свете, погрузившись в мир искусства, в мир, где время текло по своим законам. Телефон молчал, ничто не отвлекало от процесса, и я чувствовала себя абсолютно счастливой. Одиночество? Оно растворилось в тишине мастерской, оставив лишь меня и картину, связанных невидимой нитью творчества и времени.       Когда я отвлеклась, чтобы размять затёкшую шею, за окном уже давно стемнело, удивительно, но под лампами я и не заметила, как быстро пролетел день. Я так увлеклась, что забыла про обед и ужин. Как всегда.       Сейчас больше всего, на долю секунды, я хотела снова ощутить прикосновение Влада, который заботливо и нежно разминал мне шею. Он, на удивление, точно мог определить, что меня тревожит и помочь мне расслабиться.

***

      — Ты это всерьез? Влад, прекрати, вдруг кто-нибудь войдет и увидит, как мой начальник меня обнимает.       — Ну что ты такое говоришь? Стесняешься меня? Да кто тут появится? Ты же сама твердишь, что здесь ни души…       Я нарочито легонько оттолкнула его, с улыбкой, надеясь, что он все прекрасно понимает. Или, может быть, не понимает, как я боюсь спугнуть наше едва расцветшее счастье. Оно казалось таким хрупким, словно крылья бабочки.       Влад усмехнулся, его глаза потемнели. Он придвинулся ближе, обхватывая мои ладони своими. Его прикосновение всегда вызывало во мне трепет, смешанный со сладостным волнением.       — Боишься? — прошептал он, наклоняясь к моему лицу. — А чего тут бояться? Мы же взрослые люди. И потом, я не просто начальник для тебя, верно? Я муж. Ну да согласен, наши отношения как-то не логично развиваются, но почему мы не должны показывать их на людях? Мы же не будем как подростки целоваться за каждым углом?       Я опустила взгляд, чувствуя, как щеки заливаются краской. Он прав. Он не просто начальник. Он — искушение, тайна, запретный плод. Он — все, о чем осмеливалась мечтать в самых смелых фантазиях. Но мир за пределами этого кабинета, мир правил и ожиданий, давил на меня с неимоверной силой. Да и всё что происходит. И если на работе мы не показывали свои чувства, то переступив через порог квартиры, мы не сдержались в своих желаниях и чувствах.       — Влад, пожалуйста… — прошептала я, пытаясь вырвать руки из его захвата. Но он лишь крепче сжал их, будто боялся, что я ускользну. Я наверное сегодня точно не смогу допечатать это чёртово официальное письмо.       — Не убегай от меня, — прошептал он в ответ. — Где та Лайя, которая мне встречается вечером и по выходным.       Его слова эхом отозвались в моей голове, напоминая о той Лайе, свободной и беззаботной, которая растворялась в его объятиях каждый вечер. Той Лайе, которая не боялась ни осуждения, ни сплетен, ни последствий. Но здесь, в стенах офиса, она пряталась за маской исполнительной сотрудницы, боящейся нарушить субординацию.       — Она здесь, — тихо ответила я, поднимая взгляд. — Просто ей нужно немного времени, чтобы привыкнуть к мысли, что между нами больше нет преград.       Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула нежность. Он отпустил мои руки, но не отступил ни на шаг. Он будто ждал, когда я сделаю первый шаг к нему навстречу.       — Я понимаю, — проговорил он, проведя пальцем по моей щеке. — Но не заставляй меня ждать слишком долго. Я тоже нуждаюсь в том, чтобы видеть, как ты улыбаешься мне не только после работы.       Я прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. В этот момент я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Но реальность настойчиво напоминала о себе. Нужно было вернуться к работе, допечатать письмо, сделать вид, что ничего не произошло.       Но стоило немного расслабиться, как Влад случайно задел стеллаж и оттуда упала стеклянная бутылка с лаком для картин.       Звон разбившегося стекла эхом прокатился по кабинету, словно выстрел, разрушив хрупкую завесу напряжения. Влад отпустил мои руки и отшатнулся, с ужасом глядя на осколки и растекающуюся лужу прозрачного лака. В воздухе повис резкий химический запах.       — Черт, — пробормотал он, опускаясь на корточки. — Кажется, я все испортил.       Я присела рядом с ним, чувствуя, как улетучивается то волнующее напряжение, которое только что наполняло комнату. Глупая разбитая бутылка вернула нас в реальность, напомнив о границах и правилах, которые властвуют над нами за пределами личных желаний.       — Ничего страшного, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Просто несчастный случай. Бывает. Сейчас уберем.       Мы молча собирали осколки, каждый погруженный в свои мысли. Я чувствовала, как между нами снова вырастает стена, невидимая, но ощутимая. Сможет ли разбитая бутылка лака разбить и наши отношения? Мне не хотелось этого, но я понимала, что нам предстоит серьезный разговор о том, куда мы движемся и что готовы потерять ради этого.       Влад поднялся, убирая последние следы происшествия сухой салфеткой на паркете. В его глазах читалось раскаяние и какая-то обреченность.       — Прости что… — Влад замолчал, подбирая правильные слова, но я его опередила.       — Нет, это моя вина, я просто боюсь. Влад, ты же знаешь, как это воспринимается в нашем лицемерном человеческом обществе, — прошептала я, отводя взгляд. — Я и так постоянно чувствую на себе косые взгляды. А если все узнают.       Он нежно коснулся моей щеки, заставляя смотреть в его глаза. В них плескалась такая любовь и понимание, что сердце болезненно сжалось.       — Глупая, — прошептал он, — неужели ты думаешь, что меня волнует чужое мнение? Мне важно только то, что чувствуешь ты. И если ты хочешь сохранить все в тайне… хорошо, я подожду. Столько, сколько потребуется. Но знай, я горжусь тобой. Твоим умом, твоей красотой, твоей целеустремленностью и характером. И я хочу, чтобы все это видели.        — Поцелуй меня, — проговорила тихо, почти шепотом.       Влад притянул меня к себе, нежно и осторожно, как к хрупкому сокровищу. Его губы коснулись моих, сначала робко, едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. Я ответила на поцелуй, позволяя себе на мгновение забыть обо всем на свете. О работе, о сплетнях, о страхе. Были только мы, здесь и сейчас, и это было самым важным.       Мы слились в долгом и чувственном поцелуе, в котором было столько нежности, тоски и надежды. Он словно вымаливал прощение за свою несдержанность, я же пыталась выразить всю свою любовь и преданность. В этот момент мне казалось, что мы можем преодолеть любые препятствия, пережить любые трудности. Наша любовь была сильнее всего, что нас окружает.       Когда мы оторвались друг от друга, в глазах Влада горел огонь страсти и решимости. Он взял меня за руку и крепко сжал ее.       — Все будет хорошо, Лайя, — прошептал он. — Я обещаю. Мы найдем способ быть счастливыми, не прячась и не боясь.       Его голос зазвучал в моей голове так отчетливо, словно он стоял за спиной. Я усмехнулась своим мыслям. Это были всего лишь воспоминания. Как же сильно я скучала по нему! По его заботе, его вниманию, его прикосновениям. От воспоминаний по телу пробежала легкая дрожь. Я осмотрела паркет, пятно сохранилось даже спустя семь месяцев. Нет, не возможно сдержать улыбку.       Я вернулась к картине, но образ Влада никак не хотел уходить из головы. Внезапно в галерее заиграла тихая музыка. Я вздрогнула и огляделась. Откуда звук? Потом вспомнила, что оставила телефон включенным на беззвучном режиме.       Я поднялась и увидела сообщение от Влада:       «Привет, соня. Как работа?»       Улыбнувшись, я ответила: «Привет. Работа идет отлично. Как ты?»       Почему соня? Наверное потому что вчера я слишком рано легла спать и написала ему об этом. Влад знал, что я люблю поспать…       Не успела я отправить сообщение, как раздался звонок. На экране высветилось «Влад». Сердце забилось быстрее. Я ответила на звонок и услышала его такой близкий и родной голос:       — Я безумно соскучился.       И этого было достаточно. Впервые за двухнедельное отсутствие Влада, мы проговорили подряд наверное часов четыре — пять. Не отключаясь, я собрала инструменты, убрала картину в хранилище и, закрыв кабинет, затем покинула замок.       Казалось, даже немногочисленная охрана, обычно маячившая тенями в стенах замка, не могла не заметить, как преобразилось мое настроение: я словно светилась изнутри от переполнявшего меня счастья.       О чём мы говорили с Владом? — Не знаю. Это происходило на автопилоте. Мы не говорили о будущем, после того разговора, для него его не было, мы не строили масштабных планов, просто были вместе в этот момент. Здесь и сейчас. Но я знала, что что-то изменилось между нами. Мы стали ближе, откровеннее.       Я скучала по его прикосновениям, по его молчаливой поддержке. Я знала, что он вернется. Не получилось на Рождество, есть шанс на Новый год успеть в Чикаго. И тогда мы наверстаем упущенное время.       Иногда мне даже казалось, что он читает мои мысли, как и сейчас. Словно между нами было невидимое энергетическое поле, позволяющее чувствовать настроение друг друга на расстоянии. Я искренне удивлялась, как так вышло, что мы, два совершенно разных человека, так идеально подошли друг другу. Он — спокойный и рассудительный, я — импульсивная и порой слишком эмоциональная. Но вместе мы создавали гармонию, которой мне так не хватало раньше.       Даже в его молчаливой поддержке, в его теплых руках, в его уверенном взгляде. Влад умел создавать вокруг меня атмосферу спокойствия и защищенности, в которой я могла просто быть собой, без необходимости надевать маски и притворяться сильной.       Я была настолько собой, что после изматывающего дня я могла забыться сном на диване в его кабинете, или в полумраке своего, ожидая его возвращения. Или, поставив разогреваться ужин из ресторана в аэрогриль, я могла задремать в кресле, погрузившись в дебри документов. Для него это стало привычной картиной, частью нашего тихого мира. И он, не нарушая тишины, подхватывал меня на руки с нежностью скульптора, несущего свое творение, и уносил в спальню, в царство сновидений.       — Уже поздно, у тебя уже час ночи… — Влад злился, что я поздно ложусь спать.       — Я сова, хотя кто бы говорил, Король Тьмы который… Ты вообще в Тёмном мире спал? — я подошла к телефону, уже переодевшись в пижаму.       — Милая пижама… Думаю, в ней намного удобнее засыпать, чем в повседневной одежде.       — Это подарок от Илинки и Сандры. Она очень уютная.       В мягком свете торшера, я кружилась перед телефоном, наверное как балерина перед выходом на сцену. Но вместо пуантов на мне были пушистые тапочки, а вместо пачки — шелковая пижама цвета слоновой кости с черной окантовкой. Подарок от Сандры и Илинки на Рождество.       — Ну как я тебе? — снова спросила я, замирая в грациозной позе. Экран телефона отражал моё взволнованное лицо. На том конце линии послышался смех Влада.       — Потрясающе! Ты выглядишь как голливудская дива, сбежавшая с постера 50-х годов. Только тебе не хватает мундштука и коктейля.       Я улыбнулась. В этой пижаме я чувствовала себя особенной, утонченной. Я сделала еще один оборот, позволяя шелковой ткани струиться вокруг моего тела.       — На самом деле, девочкам удалось угадать. Я даже не знала, что мне для счастья, так не хватало шелковой пижамы в стиле ретро в моей жизни.       — Я уверен, что они долго ломали голову над таким сложным выбором. Я скучаю по тебе… — Влад поддразнивал меня, зная, как я люблю пижамы.       — И я…       В эту ночь, закутавшись в шелковую пижаму, подаренную подругами, я чувствовала себя любимой, красивой и счастливой.       Что такое рождественские каникулы? — Возможно многие скажут, что это череда путешествий, отдыха и веселья.       Признаться честно, я была благодарна своим друзьям Лео и Сандре за то, что они оттащили меня от отчётов. Да, я сопротивлялась, а они заставляли через силу научиться меня кататься на горных лыжах. Только представьте горные лыжи. Для меня, городского жителя до мозга костей, это был настоящий культурный шок.       Я чувствовала себя неуклюжей, беспомощной и ужасно злой на себя за то, что позволила уговорить себя на это приключение. Нет, я им определённо благодарна, они очень-очень старались отбить мои мысли о работе и об отсутствии Влада, который попал полный запрет вылетов из Европы из-за какого-то там шторма над Атлантическим океаном.       Но всё окончательно забылось когда мы с Сандрой устроили ночной клуб в доме у озера. В доме! Тут мы с ней забыли про всё. Лучшая часть каникул.       Громкая музыка и алкоголь. Много и громко. Мы могли себе это позволить потому что только завтра должны были приехать мои родители и Милли с Кэтти.       Алкоголь согревал не хуже камина, а музыкальные ритмы заставляли двигаться, сбрасывая остатки дневного напряжения. Сандра проявила себя настоящим диджеем, миксуя хиты разных лет.       Господи. Я давно так не отрывалась. Мы танцевали, смеялись и кружились в танце, вспоминая старые истории и шутили над Лео, который, не выдержав натиска женских разговоров и сплетен, ушёл играть в компьютерные игры.       В какой-то момент я даже почувствовала, что благодарна этому отдыху. Все мои тревоги и мысли о работе отступили на второй план, уступив место беззаботному веселью.       Ночь пролетела незаметно, и вот уже рассвет окрасил небо нежными розовыми красками. Мы с Сандрой, уставшие, но счастливые, сидели у окна, любуясь заснеженными вершинами гор около озера.       Сколько было выпито алкоголя? — Не знаю. В голове гудело, но в душе царили покой и умиротворение. Я смотрела на этот величественный пейзаж и понимала, что в этой поездке есть что-то особенное. И надеясь, что следующие дни пролетят в таком же ритме. А всё остальное осталось позади: работа, реставрация, сумасшедшая подготовка к выставке, дорога в Чикаго, с полным багажником чемоданов и горнолыжного снаряжения для Лео и Сандры. Это было круто!       Но короткие звонки с Владом по вечерам меня убивали также, как и прежде. Я ждала его возвращения, как ребенок ждет подарка на Рождество или Новый год.       Наконец, день его приезда настал. Но хрупкая иллюзия счастья разбилась вдребезги тем утром 30 декабря, когда, одетая для поездки в аэропорт, я застыла на пороге. Лео сообщил, что ночью был звонок: рейс Влада, как и многие другие, отменён. Всё рухнуло.       Разочарованию не было предела. Все мои мечты о долгожданной встрече рухнули в одно мгновение. Я пыталась сдержать слёзы, но они предательски текли по щёкам. Я их вытерла. Лео неловко молчал, понимая, что никакие слова сейчас не помогут. Сонная Сандра попыталась обнять меня, но я отстранилась. Мне нужно было побыть одной.       — Всё хорошо, я в порядке! Всё под контролем! Не надо меня жалеть! Я знала, с кем связываю жизнь. Я знала!       Я ушла в свою комнату и с грохотом закрыла дверь, и сев на кровать, я уставилась в окно. Все вокруг казалось серым и бессмысленным.       Здравствуй, Новый год.       Плакать? Ссориться? Может что-то разбить? — Нет, я исчерпала свой лимит на год уже в середине года.       Оформлением и украшением дома у озера, где мы планировали всей семьёй встретить праздник, занимались Милли и Кэтти. А я провела 30 декабря у себя в комнате. Я просто не хотела никого видеть. И слышать. Честно.       Так что я без внимания оставила сотню смс от Влада.       31 декабря я проснулась разбитой и опустошенной. Открыла глаза, но видеть ничего не хотелось. Однако, нужно было брать себя в руки. В конце концов, Новый год никто не отменял, и Лео с Сандрой, и особенно Милли и Кэтти, ждали праздника. Родители уже колдовали по дому, а мне надо было собираться на выставку в галерею. Да и самое главное мой побег от проблем и отношений — выставка, моя работа. Да, 31 декабря!

🎅Sleeping At Last — The piano

(Original Score)

      Что для меня всегда означает последний день в году?       Это самый кошмарный день в году, когда всё, как всегда, происходит не вовремя.       Сломанный рентген для картин, вечные пробки и полный дедлайн. Пожалуйста, будет ждать всех в последний день в году.       Последний день года — это как апогей закона подлости, возведённый в абсолют. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так, да еще и с утроенной силой.       Но выхода нет. Катастрофа 31 декабря — это как обязательная программа, которую нужно откатать до конца, несмотря ни на что. Берешь себя в руки, повторяешь про себя мантру «все будет хорошо», и начинаешь героически преодолевать все препятствия, как будто участвуешь в каком-то абсурдном квесте на выездном празднике в компаним.       — Я сильная, я не заплачу, всё будет хорошо, главное, быстрее оказаться в следующем году, — как мантру, но уже другую повторяла я про себя, собирая документы и ноутбук в сумку.       Выставка в галерее — мероприятие, на котором я обязана быть. Моя репутация, моё будущее — все это завязано на сегодняшнем вечере. И пусть небо рушится, пусть всё вокруг горит синим пламенем или вылезет вся нечисть — я должна улыбаться, сиять и излучать уверенность.       Хотя это главная моя оплошность этого года — согласиться помочь с выставкой в ночь на 31 декабря в Центральной академической галерее Чикаго. Я полная дура.       Но с другой стороны, это давняя традиция: любимый факультет Чикагского университета ежегодно устраивает в одном из залов галерее благотворительную выставку отреставрированных работ студентов старших курсов. Мои полотна здесь красовались трижды. Каждый год выбирают лучшего выпускника прошлых лет, и в этот раз им стала я. Я — куратор выставки. Можно любить и жаловать. А лучше — просто пожалеть.       Этот год не исключение. И все мои близкие, как всегда, собираются в Чикаго. В этом году к нам присоединятся Сандра, Лео и Кэтти вместе с миссис Нолан. И конечно, Новый год должен был стать самым лучшим, но самое ужасное было в том, что Влад не успевал: ограничение в полётах над Атлантикой делают своё дело, и он не сможет прилететь, так же как и я не смогла бы прилететь к нему, даже если бы я очень сильно захотела.       Но обо всём об этом я вмиг забыла, как только перешагнула пород галереи, где должны проходить выставка. Тут царил хаос. Как и всегда потому что одна выставка заканчивалась, и началась другая — наша. Студенты носились с картинами, кураторы что-то кричали в рацию, а рабочие устанавливали последние светильники.       Я отвечала за сектор Б, в котором выставлялись экспрессионисты 30- х годов прошлого века. Не плохо, так что я сразу попыталась взять ситуацию под контроль, раздавая указания и поправляя криво висящие полотна. Время неумолимо бежало вперед, а до начала выставки оставалось всего несколько часов.       Погрузившись в работу, я совсем забыла о времени и о молчаливом телефоне, который последние сутки не оповещал о присутствии Влада в моей жизни. Печально.       Наконец, все было готово. Выставка сияла огнями прожекторов, картины были расставлены в идеальном порядке, а в воздухе витал запах свежей краски и предвкушения праздника. Уставшая, но довольная, я оглядела свой проект. Свою выставку. Оставалось только переодеться и встречать гостей, а главное, семью.       Но всё ли было идеально? — Нет.       Я стояла перед зеркалом поправляя наушник для связи, чтобы его не было видно в волосах. Нет, пружинка наушника всё равно виднелась. Вздохнув, я терпеливо заколола непослушную прядь, невидимкой, стараясь скрыть предательский кусочек пластика за локонами. В этот момент телефон в моей сумке завибрировал. Влад. Сердце подпрыгнуло к горлу, но я заставила себя не спешить. Я приняла вызов, но звонок оборвался.       Спокойствие, только спокойствие. Может у него есть шанс приехать к выставке? — Нет.       Конечно же можно было и Ноэ попросить, телепортировать Влада, но это была слишком непросто. Непросто лишний раз Владу напоминать и оставлять след в Тёмном мире.       Вечер обещал быть долгим. И сложным. Но я была готова. По крайней мере, я надеялась, что готова.       К семи вечера, когда первые гости должны были начать прибывать, мы были на пределе. Последние штрихи, последние поправки, и вот, зал преобразился. Картины висели ровно, свет был направлен идеально, а в воздухе витал творческий дух, а я в классическом чёрном костюме тройка встречала гостей в своём секторе. Профессор Дэвис проходя мимо, с сияющими от гордости глазами, похлопал меня по плечу.       — Спасибо большое, что ты в этом году приняла участие.       — Всегда пожалуйста, — ответила я ему и перевела взгляд на подходящую компанию ко мне. — Добрый вечер, рада Вас видеть.       Лео, Санда, Милли и Кэтти шли вперёди. За ними мои родители и миссис Нолан.       — Добрый вечер! Как я рада, что вы все пришли. А где бабушка и дедушка? — лучезарно улыбнулась я, протягивая руку Лео.       Он, как всегда, выглядел безупречно в своем темно-синем костюме, он держал за руку Сандру, которая как всегда, блистала в платье с замысловатым узором и выглядела великолепно, а «скромный» изумрудный браслет на её запястье лишь добавлял очарования ее великолепному облику.       А две подружки — лисички (я так называла Милли и Кэтти), словно сговорившись, выбрали элегантные черные наряды. Я поочередно обняла их, шепнув каждой на ухо приятное. Родители выглядели взволнованными и счастливыми, а миссис Нолан, мама Лео, как обычно, излучала сдержанную элегантность. Также, как и раньше.       — Мы так гордимся тобой, дорогая! — прошептала мама, крепко обнимая меня.       — Сектор выглядит потрясающе! Не зря ты просидела за работой столько дней. Ты умница! — добавила Санда, оглядывая экспозицию.       Лео, как всегда, сдержанно похвалил, но в его глазах я увидела искреннее восхищение. Но сдержанность это не его, но при миссис Нолан он был таким.       — Ты действительно гений! Жаль, что Влад не увидит жемчужину картины из своей коллекции, — воскликнула Милли, толкая меня в плечо. Кэтти, как всегда, сдержанно улыбалась.       — Я уже отправила ему наверное сотню фотографий, как она выглядит на выставке и как она преобразилась.       Вечер был в самом разгаре. Гости прибывали, обсуждали картины, пили шампанское. Я старалась уделить внимание каждому, рассказывала об экспрессионистах и отвечала на вопросы. Профессор Дэвис подошел ко мне еще раз, чтобы выразить свою благодарность.       — Я горжусь своим студентом, Лайя. Ты сделала этот сектор ведущим этой выставки! — сказал он с улыбкой.       — Не я, а картина Джорджия О’Кифф «Отель «Шелтон» с Солнечными Пятнами, Нью-Йорк» если быть точнее. У неё были легкие трещины снизу. Краска потрескалась, я с удовольствием всё восстановила. Но хозяин её ещё не видел, жаль что не успевает на выставку.       Я почувствовала, как щеки заливаются румянцем от похвалы, и скромно опустила глаза. Смущение быстро сменилось решимостью. Нужно было быть хозяйкой вечера, невзирая на тоску по Владу и тревожное предчувствие.       Среди толпы я заметила знакомое лицо. Ноэ, как всегда, появлялся, когда меньше всего его ждали. Он непринужденно подошел, держа в руках бокал шампанского.       — Как я горжусь своим арт — директором, — воскликнул он. Как всегда.       — Он уже не твой.       — Я разглядел этот талант и назначил тебя.       — Нет, ты просто забрал меня, когда я уже вполне успешно работала. Я подчиняюсь Владу, не тебе. И вообще, что привело к этой выставке и к тому, что ты стоишь здесь, потягивая шампанское? Ноэ, что-то случилось?       Он усмехнулся, проведя пальцем по кромке бокала:       — По-твоему, я не могу просто прийти поддержать друга? Тем более, такого талантливого друга. Красивое украшение, дай угадаю, тебе твой муж подарил?       — Муж? Ноэ прошу, если мы начнём это обсуждать, кем мне приходится Влад, боюсь нам придётся обьяснить, что я вышла за него замуж в ангаре для частных самолётов. Тсс… Прошу, мама и бабушка с дедушкой думают, что мы просто встречаемся и живём вместе. Этого им пока что достаточно.       — И ещё добавить, что он постоянно улетает в Сеул на длительное время, когда на самом деле пропадает в Тёмном мире, — процедил Лео и присоединился к разговору. — Мы после каждого вашего исчезновения прикрываем его как только можем.       Ноэ пожал плечами, делая вид, что не замечает напряжения в голосе Лео.       — Ладно, ладно, не буду портить вам семейную идиллию.       Он окинул взглядом зал, словно выискивая кого-то в толпе.       — Ну что, раз уж я тут, расскажи мне что-нибудь интересное об этих самых экспрессионистах. Может, я тоже стану ценителем искусства, — сказал Ноэ, отпивая шампанское. Я вздохнула. Разговор с ним всегда превращался в игру, где правила менялись на ходу.       — Не сегодня.

      В секторе было всё хорошо, всё было под контролем. Пора и мне превратиться в простого гостя.       Казалось всё идеально, но оставалось только одно, отсутствие Влада. Как всегда телефон был выключен, хрен пойми что это означало. С фуршета я украла пару-тройку кусочков еды, в принципе за день для меня это считалось нормой.       Дедушка сиял. Бабушка, как всегда элегантная и сдержанная, одобрительно кивнула, оценивая мой наряд. Милли, кажется, смирилась с отсутствием Влада и даже попыталась меня подбодрить. Отец, с гордостью посматривал на меня, излучая спокойствие. Все они были здесь, рядом, мои родные люди. И в этот момент, как ни странно, мне стало немного легче.       Выставка действительно удалась. Картины сверкали в свете софитов, гости с интересом рассматривали полотна, а в воздухе витала атмосфера праздника и творчества.

🎅Marco — Снег

      Кто я? Простая девушка Лайя, которая хочет простого и тихого счастья? Или я та, что осталась в Новый год одна, а её любимый человек не смог приехать к ней?       Одиночество давило на плечи, но я отчаянно решила сбежать от него, приняв предложение возглавить благотворительную выставку. В вихре праздничной суеты я пыталась забыться: проглатывала детективные романы, не смыкала глаз две ночи, а днем едва держалась на ногах. Даже мимолетное веселье дома с Сандрой было лишь попыткой укрыться от неотступного осознания — Влада не будет рядом в этот Новый год, и эта мысль преследовала меня, словно тень.       Снег за окном танцевал свой тихий, завораживающий танец, укутывая Чикаго в белое безмолвие. Я смотрела на этот зимний пейзаж, держа в руке бокал с шампанским. Огни елки, мерцающие рядом, добавляли праздничности, но не рассеивали тоску в моём сердце. Влад… Его отсутствие зияло пустой раной.       А что если в этот раз произойдёт чудо и моё желание сбудется? А вдруг Влад сейчас мчится в такси из аэропорта, и его взгляд ловит те же искры салюта, что и мой из окон этой галереи?       Мечты…

🎅Beautiful Boys — Нежная любовь

      И вот я в элегантном черном платье, с открытой спиной стояла у окна. Центр Чикаго уже праздновал Новый 2025 год.       Бархатная ткань едва прикрывала мой шрам от стрелы Джеймса на спине. В руке я держала телефон, а мой палец завис над кнопкой вызова. Сердце кольнуло острой болью — Влад обещал, но обстоятельства оказались сильнее.       Музыка лилась приятным фоном, заглушая мои мысли, но ненадолго. Я видела счастливые лица гостей, слышала их смех, чувствовала атмосферу праздника, но сама оставалась где-то в стороне, в своей личной снежной буре. Выставка, мое детище, была успешной, но радости это не приносило. Всё казалось каким-то фальшивым, ненастоящим, как нарисованная улыбка.       А я? Я всё так же застыла, вглядываясь в хоровод танцующих снежинок и вспышки фейерверков за окном.       В голове кружились события произошедшее за год. Они циркулировали в моей памяти…       Взлёты и падения, слёзы и расставания. Но я всё равно продолжала его любить.       Все эти мгновения — яркие вспышки на фоне монотонных будней. Каждый поцелуй, каждое объятие, каждое слово — все это строило наш собственный мир, наполненный любовью и доверием. И теперь, когда Влада не было рядом, этот мир казался хрупким и уязвимым.       Я закрыла глаза и нажала на кнопку вызова, едва сдерживая слёзы. И вот в тишине пустынного холла раздались гудки. Музыка ушла на второй, третий, двадцатый план. Сердце забилось чаще, но ответа не было.       Занят. А чего я хотела? В этот самый момент, когда я уже собиралась отменить звонок, но прежде чем успеть это сделать, я услышала знакомую мелодию за спиной.       Я медленно обернулась. Это вероятно сон. В дверном проеме, освещенный мягким светом гирлянд, стоял он. Влад. Его волосы запорошены снегом, а в глазах — искра любви и усталости. Он здесь, несмотря ни на что.       Я замерла, не веря своим глазам. Все мои тревоги и печали, которые я отчаянно пыталась заглушить, мгновенно улетучились. Влад шагнул вперед, и время словно остановилось. А из соседнего зала, в галереи казалось стихли голоса, исчезла суета.       — Я обещал, — едва прошептал Влад, но я его услышала.       Я не помню, как бросилась к нему навстречу, слезы радости заблестели на моих глазах. Я не помню, как он закружил меня, крепко обнимая, я так хотела утонуть в его объятиях, чувствуя, как тепло его тела согревает меня изнутри. Мир вокруг перестал существовать, остались только мы двоем, в нашем маленьком мире.       — Ты не представляешь, как я рада, что ты здесь, — прошептала я, прижимаясь к нему крепче. — Я думала, ты не приедешь.       Влад нежно провел рукой по моим волосам.       — Ничто не смогло бы меня удержать. Я обещал быть с тобой в Новый год. Даже если мне пришлось из-за этого пролететь полмира.       В этот момент послышались шаги и к нам подошла одна из организаторов выставки, слегка смущаясь.       — Лайя, извини, произошла заминка с документами. Но, кажется, тебе сейчас не до этого, — она тепло улыбнулась, посмотрев на Влада.       — Да я позже подойду и подпишу. Спасибо.       Организатор выставки, словно понимая всю важность момента, тихонько ретировалась, оставив нас наедине. Влад увлек меня в сторону от шума, в небольшой, уютный зал, где стояло лишь несколько кресел и небольшой столик с фруктами.       — Прости, что заставил волноваться, — сказал Влад, глядя мне в глаза. — Европа действительно встала колом, пришлось воспользоваться обходными путями.       Я лишь покачала головой, все еще не веря в его присутствие. Все тревоги последних дней отошли на второй план, уступив место безумной радости. Взяв меня за руку, Влад подвел к большому окну, из которого открывался вид на ночной Чикаго, окутанный мягким светом.       — Выставка потрясающая, — прошептал он, — Ты большая молодец. Я горжусь тобой, Лайя.       В этот момент в зал вошли Лео и Санда, лица которых светились улыбками.       — Мы знали, что он успеет! — воскликнула Санда. — Сюрприз удался! Ура! Он просто не мог не приелететь!       Лео лишь молча кивнул, похлопав Влада по плечу. Он искренне был рад его приезду.       Минуты перетекли в часы, наполненные теплом, радостью и близостью. Влад был рядом, и этого было достаточно.       Спустя несколько часов уже близилась полночь, и скоро закончится этот год. Год, когда я жила стёртой памятью, когда едва не попалась в ловушку к Мехмеду. В этот год я вспомнила Влада, и он меня спас. Снова и снова. Когда мы стали жить обычной жизнью и когда я побывала в Тёмном мире, а потом мне сообщили о смерти Влада. Но он выжил, но снова исчез. И потом в ноябре я спасла Аслана и вытаскивала его из рук смерти. Мда. Ничего не скажешь, таковы были итоги этого года.       — Как ты? Мы такие шумные, прости… — спросила я, когда подошла к Владу. Он стоял на террасе и смотрел на ночное небо над озером. Курил. Значит, нервничал. — Если ты нервничаешь из-за расспросов дедушки, то папа его убедительно просил не делать этого, просто дедушку беспокоит вопрос, с кем встречается его старшая внучка.       Влад затянулся, выпустив тонкую струйку дыма в морозный воздух. Обернулся, и я увидела в его глазах легкую грусть, но она тут же растаяла, сменившись теплой улыбкой.       Я подошла ближе, обняв его за плечи. Ветер трепал его волосы, и я почувствовала знакомый аромат его духов, смешанный с легким запахом табака.       — Все в порядке, — ответил Влад, затушив сигарету. — Просто… этот год был непростым. Для нас. Тут очень холодно, пожалуйста надень моё пальто.       — Поверх своего? Влад, мне не холодно.       Я улыбнулась, запрокинув голову, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Ты же знаешь, если я замёрзну, сразу надену что-то потеплее. Да и потом, ты сам весь дрожишь, отдашь мне свое пальто, а сам замерзнешь. И я снова буду тебя лечить. Ты теперь человек, не забывай.       Влад усмехнулся, притягивая меня ближе к себе. Его руки согрели мои замерзшие щеки.       — Ты всегда обо мне заботишься, даже когда я сам не вижу в этом необходимости.       — Я просто помню две недели твоей простуды.       Влад усмехнулся, обняв меня в ответ, прижав к себе крепче.       — Я выдержу. Главное, чтобы ты не мерзла. Этот год и правда был полон испытаний. Но мы справились. Вместе. И это самое главное.       Я кивнула, понимая его без слов. Мы оба пережили многое, и шрамы от этих переживаний еще болели. Но сейчас, когда мы были вместе, казалось, что все плохое осталось позади.       Зазвенел телефон Влада, он, по-видимому, хотел достать и отключить, но из кармана его пальто вместе с этим вылетела маленькая бархатная коробочка. Вот чёрт.       Я отвела взгляд, сделав вид, будто этого не видела, но конечно же всё прекрасно понимала.       Влад замер, глядя то на меня, то на коробочку, лежащую в снегу. Смущение на его лице было очевидным. Он быстро поднял ее и держа в руках.       — Это… — начал он, но замолк, не зная, как продолжить.       Я не стала ждать объяснений, решив пошутить, чтобы разрядить обстановку.       — Надеюсь, там брелок для ключей? — улыбнулась я. — А то я давно хотела новый. Ты же знаешь, я постоянно теряю ключи от квартиры. Тебе телефон звонит.       Влад слабо улыбнулся, но в глазах читалось замешательство. Он посмотрел на телефон, все еще трезвонивший в его руке, и вздохнул. Отодвинувшись от меня на шаг, он все же ответил на звонок, приложив телефон к уху.       Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю отражение луны в темной глади озера. У меня забилось сердце. Хотя я и пыталась отшутиться, внутри нарастало волнение. Я понимала, что это могло значить. И пусть я не знала Влада до конца, но с другой стороны знала хорошо, сейчас он всё-таки казался мне загадкой. Мужчина, столько раз спасавший меня от опасности, стоял передо мной смущенный и немного потерянный. Это было трогательно и… пугающе. Снова.       Закончив разговор, Влад снова посмотрел на меня. В его взгляде была решимость, но и легкая тревога. Он протянул ко мне руку, раскрывая бархатную коробочку. Внутри, на черном атласе, сверкало кольцо, покоилось кольцо — простое, но элегантное, с прямоугольным бриллиантом в золотой оправе. Как я и мечтала. Оно было идеальным.       — Это… это не брелок, — тихо сказал Влад, нарушая тишину ночи. — Это предложение. Я понимаю, что все снова случается очень быстро, и этот год был безумным. У меня новая жизнь, и я не могу без тебя её прожить, Лайя. Ты мой свет, моя опора, моя любовь. Выйдешь за меня? Снова. По настоящему.       Влад выдохнул с облегчением, увидев мою реакцию. Он аккуратно взял меня за руку и молча повел в самый дальний угол террасы, где нас никто не мог услышать. Он сделал мне предложение во второй раз.       Я застыла, глядя на кольцо, и слова Влада эхом отдавались в моей голове. Сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки. Я не знала, что ответить. С одной стороны, все мои чувства кричали «да», но с другой — страх перед неизвестностью сковывал меня. Слишком много всего произошло за этот год, слишком много боли.       Смотрю в его глаза, полные надежды и любви. Я знала, что он действительно любит меня. Его взгляд всегда был таким искренним и открытым. Я помнила каждый момент, проведенный с ним, каждую его улыбку, каждое его прикосновение. И я понимала, что не могу представить свою жизнь без него.       — Да, — прошептала я, и это слово сорвалось с моих губ, словно освобождение. — Да, я выйду за тебя.       — Помнится, в прошлом году, я, зная, что Лайя уехала в Чикаго, и в квартире никого нет, пришёл как эльф и оставил подарки, — начал свой рассказ Лео.       — Серьезно?       Лео усмехнулся, потягивая свой стакан с чем-то явно крепким. Все собравшиеся ожидали продолжения. Он откашлялся, словно собираясь с мыслями, и продолжил:       — Так вот, проник я в квартиру, словно ниндзя, хотя ключи у меня, конечно, были. Тихо, как мышь, пробрался в гостиную. Ёлка стояла, вся такая одинокая, без единого украшения. Ну, думаю, непорядок. Достал я из рюкзака заранее приготовленные сокровища: гирлянду с мигающими огоньками, коробку с разноцветными шарами.       Он замолчал, словно ожидая реакции. Я, откинувшись на спинку кресла, смотрела на него с легкой улыбкой. В моих глазах читалось любопытство и что-то еще, сложное и невысказанное.       — И что дальше? — подтолкнула его я. — Не забудь вернуть ключи, ниндзя.       — А дальше… — Лео снова отпил из стакана. — Дальше началось настоящее волшебство. Я развесил гирлянду, украсил ёлку шарами. И знаешь, Лайя, в тот момент, когда я закончил, мне показалось, что комната наполнилась каким-то особенным светом. Словно невидимые эльфы кружились вокруг ёлки, рассыпая серебряную пыль. Я даже услышал тихий звон колокольчиков…       — Давай быстрее, — прошипела ему Сандра на ухо.       Лео замолчал, глядя в огонь. Казалось, он снова переживает те самые моменты, наполненные тайной и предвкушением. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.       — А потом ты ушёл? — спросила я, потому что из Лео слова надо было вытаскивать.       — Да, — ответил Лео. — Ушёл, оставив всё как сюрприз. Знал, что ты вернёшься и все увидишь.       — И я вернулась, — тихо проговорила я. — И увидела всё только через месяц. Конечно я была удивлена большим количеством подарков, и, наверное, самым лучшим был вот этот.       Я подняла руку, на которой раньше был одет браслет с кулоном феникса, который снова вернулся ко мне, после долгое время. Феникс, он всегда мне будет напоминать о нашем с Владом путешествие по Румынии в тот период. Но сейчас на этой руке было надето помолвочное кольцо, о котором мы не сказали, когда зашли в дом.       — Ооо, извините, перепутала руку. Хотела показать браслет с Фениксом, который купила в Румынии.       Все посмотрели на мою руку, и повисла тишина. Кажется, все только сейчас заметили кольцо, которое скромно сверкало на безымянном пальце. Но явно ярче, чем браслет Санды, которая в свою очередь пыталась его спрятать. Влад мягко сжал мою руку в своей, словно подтверждая мои слова. Лео удивленно раскрыл рот, Сандра и девочки запищали, а дедушка и бабушка прослезились, приговаривая что-то о счастливом конце.       Но, походу, счастливый конец нам только снится.       Мама ахнула, прикрыв рот рукой, ее глаза наполнились слезами. Она всё поняла. Смесь шока и радости отражалась в ее взгляде. Бабушка, сидевшая рядом, казалась ошеломленной, но улыбка медленно расцветала на ее лице, разглаживая морщинки. Папа, как всегда сдержанный, лишь тепло улыбнулся и кивнул, подтверждая, что он знал об этом раньше и одобрял наше решение раньше. Ха, он даже присутствовал в прошлый раз, когда мы обменивались клятвами…       — Поздравляю! — воскликнула Сандра, подбегая ко мне с объятиями. — Я так рада за вас!       — А я рада за Вас.       — Ты знаешь, что мы с Лео решили переехать в Бостон?       — Все это знали, просто эти дни мы все еле терпели и ждали эту новость от тебя, Сандра. А ты молчала.              Вечер наполнился поздравлениями и радостными возгласами. Все поздравляли нас с Владом. Я улыбалась в ответ, чувствуя тепло его руки в своей. Несмотря на все пережитые трудности, мы нашли друг друга и теперь готовы были начать новую главу в жизни.       Сандра сияла, рассказывая о своих планах на переезд в Бостон. Лео сидел рядом, обнимая ее за плечи, и в его глазах читалась неприкрытая любовь. Я была искренне рада за них. Они заслуживали счастья, и я знала, что в Бостоне они смогут начать все с чистого листа. Этот город даст им новые возможности, новые перспективы. И самое главное — безопасность вдали от этого безумия.              Этот новый год будет особенным, он будет лучшим, я надеялась на это. Лучшим для всех нас. Для меня, Влада. Сейчас я видела, как горели глаза от счастья, когда мы все разговаривали, рассказывали и смеялись.       Для Лео, который в конце этого года получил должность детектива в бюро ФБР, как когда-то его отец. И в будущем году они с Сандрой будут вместе жить в Бостоне. Это новый жизненный этап для них.       А моя Милли, моя любимая сестра и Кэтти, с отличием закончили семестр в университете, и в будущем по итогам учебного года их ожидает маленькая, но стажировка в издательстве. И я видела как у Милли, которая сидела напротив, светились глаза в ожидании, потому что после полуночи их ждёт онлайн — концерт с их любимой корейской кей-поп группой. О боже!       Мысленно я благодарила судьбу за то, что свела нас, за то, что у нас есть возможность разделить этот особенный вечер с самыми близкими людьми. Кэти, сестра Лео, оживленно беседовала с бабушкой, и ее искренний интерес к семейным историям трогал до глубины души.       А Влад… Он сидел рядом, его рука нежно обнимала мою талию. В его взгляде я видела отражение всего этого счастья, этого момента единения с семьей и друзьями. Он был моим партнером, моим лучшим другом, моей любовью. И в этот момент я осознала, что именно здесь, в этом кругу близких людей, я обрела свое настоящее счастье.       Удивительно всё это. Честно. Мои близкие приняли его, не зная кто он был раньше. А кто? Наверное он был таким же человеком, только скрывал свою человечность под маской Короля Тьмы.       После фейерверков и салютов, находясь уже в новом году, мы рассказывали, как познакомились, как я чуть не врезалась в Румынии на арендованной машине в машину Лео. И как выглядело моё лицо, когда Милли сидящая рядом закричала: Лео!       — Я как джентльмен хотел загладить вину и пригласил в ресторан.       — Как друга, Лео. Как друга, — добавила я.       — Как друга, я же так и сказал, — повторил Лео. — Но только оказывается, что в этот момент ты познакомилась уже с Владом.       — У него не было шансов в тот момент. Мне он понравился, когда… Мы ехали пятьсот километров по бездорожью целый день, — я не стала говорить правду о мёртвом Грэдише и о том, что мы попали в не очень удобную ситуацию.       — «Я ненавижу». Ты за рабочий день могла сказать раз сто. Ты просто отрицала тот факт, что тебе нравится Влад, ты его ненавидела, но, поверь, сестрёнка, мы сразу это видели, — сказала Милли.       Вспоминая тот вечер, я не могла не улыбнуться. Наивность, с которой мы пытались скрыть свои чувства, теперь казалась такой забавной. Лео с его тщательно продуманными планами «дружеских» встреч, и я, отчаянно старающаяся не выдать своего волнения при виде Влада. И как же всё изменилось с тех пор.       Милли хитро улыбнулась, а Влад лишь крепче сжал мою руку. Воспоминания о той поездке были такими яркими, такими насыщенными, несмотря на все трудности, на весь страх перед неизвестностью и неопределённость. И сейчас, глядя на Влада, я понимаю, что не ошиблась в своём решении, как бы ни было сложно в дальнейшем.       Лео продолжил рассказ, смеясь над тем, как я упорно отрицала свои чувства уже в Лэствилле. Для моих близких — мамы, бабушки и дедушки — было интересно слушать, потому что всё это время я старалась умолчать и переходила на другие темы, в силу понятных всем обстоятельств.       Влад молча слушал, поглядывая на меня. В его глазах читалось спокойствие и уверенность. И я знала, что он тоже счастлив. Счастлив быть здесь, с нами, в этом кругу близких людей, которые приняли его таким, какой он есть.       И в этот момент я поняла, что Новый год действительно будет особенным. Лучшим. Для всех нас.