Это просто Космос

      Снейп не стал делать вид, что не понимает, о чём речь. Он кивнул и сложил руки на груди, сразу становясь похожим на себя тех времен, когда преподавал в Хогвартской академии.       — Мы придумали заговор, — тоном, каким обычно объявлялась тема очередного занятия, произнес он.       — Вы, простите… что? — Гарри растерянно отступил назад, явно вспоминая, что же из успокоительных средств оставил им в аптечке Драко. На то, что в полете кто-то тронется умом, их медотсек уж точно не был рассчитан. — Повтори, пожалуйста.       — Ты прекрасно расслышал всё с первого раза. Мы придумали заговор, — не меняя интонации, повторил Снейп.       — Звучит как эпитафия.       — Это тяжело объяснить, — признал Снейп. — Но я попытаюсь.       — День был слишком хорош для двух эпитафий подряд… объясняйте, профессор.       — В нашем секторе затишье. Мирная благополучная жизнь хороша для людей, но плоха для старых интриганов, которые сидят на ключевых постах. Последнюю крупную пиратскую банду мы разгромили больше десяти лет назад. Нет даже намека на то, что будет военный конфликт или другой кризис…       — Не тяни книззла за все выступающие части тела.       — Когда всё хорошо, то кому-то не хватает адреналина. Молодежь облизывается на места «с повышением», поднимаются вопросы, так ли хороши консерваторы и не пора ли возглавить сектор кому-то моложе и энергичнее. Поднимают головы старые фамилии, вроде тех же Малфоев — которые имеют вес и весьма компетентных наследников. И старики — они начинают… чудить. Чтобы сделать еще лучше, естественно, но в процессе обычно страдает слишком много людей. А уж Дамблдор… он вообще склонен к рисковым планам, не считаясь с небольшими потерями. И, боюсь, у него плывущее понимание числа этих самых небольших потерь.       — И вы решили дать им желаемое до того, как старики возьмут это сами?       — Сильные мира сего обожают заговоры. И мы один… сделали.       — «Сделали»? Да вы же не яблочный пирог состряпали и не домик на дереве запилили! Вы затеяли переворот, чтобы развлечь Дамблдора и министра? Не могу поверить… это… слишком даже для тебя!       — Не совсем. Мы решили обнаружить и дать раскрыть заговор. А перед этим — сами придумали его. Это несложно, если задаться целью. В любом большом блоке информации всегда есть погрешности. Собери их в логическую цепочку, найди совпадения и соответствия, выброси те, что не ложатся в картину — и вот на руках факты, которые невозможно опровергнуть, поскольку они реальны, и выводы, подкрепленные этими фактами.       — И сделали Невилла приманкой?       — Решение напрашивалось само: к его разработкам и так повышенный интерес. До них то и дело пытались добраться. Обнаружение прямой угрозы позволяло усилить охрану. В Хогвартсе профессору Лонгботтому ничего не угрожало бы.       Гарри выразительно приподнял бровь, успешно переняв этот способ выражать свое мнение у самого профессора ещё во времена учебы в академии. Сам Снейп потрудился сделать вид, что он несколько смущён. — Думаю, что Лонгботтом уехал из Хогвартса по своему желанию.       — Ладно, с этим мы разберемся позже. Давай подробнее о заговоре.       — Он был красивым и даже элегантным в своей простоте, — с таким вдохновением и нежностью раньше Снейп говорил лишь о сложных химических соединениях с непроизносимыми названиями и ещё более мерзкими, чем его характер, свойствами. Теперь Гарри узнал, что у его бывшего учителя, оказывается, есть еще и вторая любовь в жизни. Гениальная личность, несомненно, должна проявлять свою фантазию во многих направлениях, но Поттер бы предпочел, чтобы Снейп ограничился лабораторией.       — Одна из центральных фигур — неизвестный человек под кодовым именем «Жук». Великолепный мастер, работающий много лет, но ухитрившийся остаться в тени.       — Шпион? — с интересом уточнил Гарри, чувствуя, что Рон был прав как никогда: поп-корна действительно остро недоставало.       — Профессиональный. Добывает информацию и продает её тем, кто больше заплатит. Мы перебрали все утечки секретных сведений за последние два десятилетия, и две трети самых ярких и дерзких эпизодов можно уверенно приписать его руке. У него есть определенный почерк: с одной стороны — всё просчитано, с другой — смело до глупости.       — Вы не перестарались с неуловимым воплощением зла? Какой-то он уж очень крутой.       — Факты — вещь упрямая.       — Доступ — тоже. Не так много людей имеет доступ к секретной информации в полном объёме. Просеять их через мелкое сито, и уверен, что список людей, которые теоретически могли подобраться ко всей информации будет очень коротким.       — Если вычеркнуть оттуда кабинет министров во главе с ним самим и главнокомандующего Дамблдора, то там вообще остался один человек, — подтвердил Снейп.       — Питер Петтигрю.       — А… любимый хвост Альбуса. Жаль только, что он мертв… Не в том смысле, что правда жаль, а в том, что его смерть несколько ломает твою стройную версию.       — Тела так и не нашли, — напомнил Снейп. — Генетическая экспертиза — это хорошо, но наскрести её удалось на один палец. Конечно, в космических авариях и это — хлеб… но на железное доказательство не тянет.       — Значит, думаешь, что он жив…       — За время его «смерти» личный код, к которому Петтигрю имел доступ, несанкционированно использовали не менее одиннадцати раз.       — Почему его не убрали из системы?!       — Я сказал «код, к которому он имел доступ», а не «его личный код». А не убрали, потому что Дамблдор не позволил — старик очень не любит менять коды. Память уже не та.       — Значит, «Жук» по вашей версии — Петтигрю?       — Даже близко нет. Жук — артист в своем роде. Дерзкий и умный. Он вышел на Питера Петтигрю и воспользовался его доступом, но сомневаюсь, что при этом последний хотя бы знает о том, на кого работал. У Жука наверняка кроме него есть ещё и источники, и помощники: некоторую информацию нельзя было получить из закрытой сети, только подслушать.       — Уже минимум трое. Ваш выдуманный заговор набирает обороты.       — В заговоре три десятка фигур и…       — И?       — Мы заигрались, — после паузы признал Снейп. — План был настолько хорош, что в какой-то момент стал настоящим. Не представляю, как это произошло — случайное совпадение или утечка…       — Предательство изнутри?       — Некому, Гарри. Нас было всего пять человек. Люциус Малфой, Персиваль Уизли — секретарь министра, Миссис Норрис, Кингсли Шеклболт и я. Люциусу я верю, к тому же сейчас он находится в полной изоляции и никак не может повлиять на события: по традиции при рождении наследника и до его представления семья прерывает все связи с внешним миром. Полностью, конечно, он это не сделал, но его руки связаны. Уизли и Шеклболту крайне невыгодно дергаться — они на пике своих карьер, и при любом изменении их ждет только падение вниз. Возможно, позже Перси сможет подняться и выше, даже претендовать на кресло министра — но не сейчас.       — Миссис Норрис?       — В медблоке. Она без сознания — несчастный случай. Очень вовремя: все так были заняты ею и растерянны, что исчезновение профессора Лонгботтома не привлекло внимания.       — Если всё идет по вашему плану, то у вас должны быть на руках все списки.       — Там мелочь, исполнители, большинство которых использовалось втёмную. С ними Шеклболт справится и сам: проверить информацию и арестовать в случае её подтверждения — чисто технический процесс. А верхушку мы не знаем. Пойми, это была всего лишь обработка статистики, пусть и секретной.       Стук в дверь не дал Гарри задать следующий вопрос.       — Капитан! — Голос Гермионы звенел от едва сдерживаемых эмоций. — У нас полная картинка с «Ивы». Вы должны это видеть!