Цветки сесилии

«Серенады на крыше»

Глубокой ночью в Мондштадте спокойно и тихо. Можно услышать, как мяукают кошки в переулках и как воркуют голуби под крышами невысоких домов. Яркое сияние луны освещает весь город, а звезды рассыпаны на небе бесконечным покрывалом. С крыши виднеется Сидровое озеро, в нем отражаются миллиарды светил, и оно само напоминает портал в космическое пространство. Мондштадт как будто бы парит меж двух миров, вокруг бескрайняя мерцающая синева, и в небе над городом также. Пока Люмин грелась под плащом Венти, он все думал, как бы им поступить с оставшимся вином. Его сознание посетила незамысловатая идея: распить прямо из бутылки по очереди! Для него не впервой выпивать без бокалов и церемоний, но он волновался, как это воспримет его спутница. Вдруг она после такого предложения разочаруется в нем? Девушка в это время ни о чем не думала, она просто расслабилась и полностью отдалась моменту. «Люмин! — вдруг громко произнес бард, — у меня тост! За тебя! За самую отважную и невероятную путешественницу!» — и не колеблясь выпил немного вина из бутылки, затем протянул ее Люмин. Он подумал, что если начнет сам, то у путешественницы будет возможность либо продолжить, либо отказаться, как она сама пожелает. — Правда, за меня? — девушка растрогалась, — неожиданно! Ну что ж, за меня тоже можно! — и без капли сомнения она взяла вино из рук Венти и тоже отпила еще немного. Все такое же вкусное, все такое же согревающее. Затем девушка поставила бутылку на крышу, и посмотрела на барда. Он улыбался и в свете луны выглядел очень красивым. Почему-то он уже не казался ей таким наивным и неопытным. Напротив, сейчас, находясь рядом с ним, она ощущала уверенность. Смотря на него, путешественница все больше чувствовала притяжение. Люмин прикрыла глаза, голова слегка кружилась, она чувствовала себя очень расслабленной, ей было так весело и так уютно. Эти ощущения ей впервые удалось испытать за долгое время. Венти был рядом, она слышала его дыхание. Они оба дышали очень часто, может быть всему виной их пробежка по крышам. Бард тоже наслаждался мгновением, он ощущал, что девушка полностью доверяет ему, ей спокойно с ним, эти мысли согревали его душу. Скоро эта ночь закончится, а следом за ней и это мгновение. Венти хотелось, чтобы ночь длилась как можно дольше. Конечно, дальше будут еще и дни, и ночи, в которые он сможет быть рядом с путешественницей, но сегодняшняя ночь была особенной, это была первая ночь, которую они проводит наедине. Все происходит впервые и именно поэтому вызывает такую бурю эмоций внутри. Бард уткнулся носом в шею девушки. Он почувствовал, как она вздрогнула, ему понравилась ее реакция. Желание коснуться губами ее шелковой кожи терзало его. Он не хотел торопиться, не хотел напугать Люмин, поэтому сначала позволил себе лишь только провести руку под плащ, которым он укрыл девушку, и приобнять за талию. Она — такая нежная, такая далекая, от части совершенно незнакомая, таинственная сейчас находится почти полностью в его руках. Ему очень хочется провести с ней как можно больше времени вместе и узнать о ней больше. Видеть как она радуется, как устает. Быть рядом когда тяжело и когда легко. Вместе бежать по ветру, сидеть и любоваться закатами, пройти от Мондштадта до Ли Юэ, поесть и выпить на постоялом дворе «Ваншу», прыгать по лужам в дождь, играть в снежки у Драконьего хребта. И еще много раз бегать по крышам. Обязательно устроить какую-нибудь шалость. Вместе уснуть. Очень давно его не посещали такие желания, простые, но при этом бесценные. Не только простым смертным доступны эти радости. Пока Венти пребывал в своих мечтаниях о совместных делах, Люмин боролась со своим смущением. Да, когда она думала о барде как о маленьком мальчишке, играющем на лире и парящем в небесах и ее не посещали никакие чувства было гораздо проще. В какой момент зародились эти чувства? Сложно будет вспомнить. Парнишка был первым, чей голос она услышала внутри себя, еще тогда он отозвался глубоко в ее сердце. Когда Двалин бушевал над Мондштадтом и Люмин затянуло в вихрь, именно Венти поделился с ней своей силой и направил ее. Его голос тогда звучал так серьезно, после этого она больше не слышала его таким. Может когда-нибудь она еще раз увидит его вторую сторону? Он всегда вел себя беспечно, озорничал и много смеялся. Возможно, эти его черты так сильно впечатляли Люмин и из-за того, что Венти не боялся быть таким, какой он есть, он так сильно притягивал к себе. В общем то сейчас это уже не важно, мальчишка с изумрудными глазами лежит у нее на плече, обнимает ее и это уже никак не изменить, да и не хочется. По телу пробегает легкая дрожь, из-за волнения. — Люмин, — обращается шепотом Барбатос, — могу я поцеловать тебя? Если ты откажешь, я пойму. Вопрос застал врасплох переполненную чувствами девушку. Она хотела сказать что-то в ответ, но из-за волнения не могла проронить ни слова. Путешественница кивает, Венти трепетно касается губами ее шеи, его сердце начинает биться еще чаще. Поцелуй, еще один, и еще… Вот он целует Люмин в щеку и решает посмотреть ей в лицо. Она пылает румянцем, прячет взгляд. Архонт берет ее руку, кладет себе на грудь. — Чувствуешь? Я тоже волнуюсь. Не бойся, я же не страшный? — с улыбкой произнес Бард. Люмин почувствовала, как сильно бьется сердце в груди Архонта, бешено стучит, она даже не знала, что высшие существа могут испытывать настолько простые человеческие чувства. — Нет, ни капельки не страшный, очень даже милый — улыбаясь отвечает она. — Ты гораздо милее, Люмин. В сияющих изумрудных глазах барда отражались звезды, в них можно было бы утонуть. Венти коснулся рукой щеки девушки, она прижалась к ладони сильнее, а затем подалась вперед. Губы соприкоснулись, сначала это было нежное касание, тепло разлилось по их телам. Венти обнял девушку, прижимая к себе. Все вокруг перестало существовать как во время большого взрыва. Внутри них что-то только что разрушилось, и создалось прекрасное. Теплота, доверие, вкус недавно выпитого вина, аромат сесилий. Затем нежность переросла в страсть и губы разомкнулись, позволяя зайти дальше. По нервам пробежал ток, их тела слегка дрожали, но объятия сдерживали эту дрожь, они делили ее пополам. Когда они остановились, между ними повисла неловкая тишина, они смотрели друг на друга не в силах сказать что-либо, смущенные, но счастливые. Из-за напряжения, возникшего уже после, оба тихо засмеялись. Как дети, которые сотворили что-то невероятное, и родители их не заметили. Венти улыбнулся и спросил шепотом: — А мы с тобой отличная команда, правда же? — еле сдерживая еще один порыв смеха спросил он. — Не то слово! — ответила Люмин и звонко захихикала, и бард не сдержался. Когда они вдоволь насмеялись, их поймала в свою ловушку ночная тишина. Венти вспомнил, что хотел сыграть на лире для девушки, и разбавить возникшую паузу музыкой было бы замечательно. Бард подвинулся ближе к лицу Люмин, мягко чмокнул ее в щечку и сказал: — А сейчас, превеликий Бард-бродяжка исполнит свои лучшие песни для дамы своего сердца. Парнишка приподнялся и достал свою лиру, она материализовалась у него в руках, сияя голубовато-зеленым. Люмин легла ему на колени и закрыла глаза, готовясь слушать. Бард коснулся струн и сам растворился в звуках своей лиры. Пальцы гуляли по струнам, ноты строились друг за другом в гармонии и превосходном звучании. Мелодия была трогательной, успокаивающей и даже немного убаюкивающей. Бард начал петь о странствиях: история одинокого путешественника, наполненного страстью. Спел о таинственных землях, окутанных туманом, загадках, скрывающихся там. Затем спел о любви, страстной и пылкой, о горе разлуки и счастье воссоединения. Люмин увидела все эти истории, как будто наяву. Не открывая глаз, она произнесла: — Венти, это было чудесно! — Я рад, что тебе понравилось. — Бард убрал лиру и поправил локон волос, упавший на лицо путешественницы, лежащей у него на коленях. — Мой цветочек, — произнес Венти, — пойдем домой? —Да, конечно, — согласилась девушка. Они взялись за руки и, спустившись с крыши, отправились к дому по еще темным улочкам Мондштадта. Рассвет только пробивался сквозь ночное небо, предвещая начало нового ясного дня.