Цветки сесилии

Сейчас почти никакие звуки не были слышны. Мондштадт казался застывшим во времени. Блеклое сияние фонарей освещало пустынные улицы. Венти и Люмин украдкой переглядывались, улыбаясь друг другу. У них было еще множество тем для разговора, но пока они хотели еще немного насладиться общением без слов. У каждого в голове промелькивали события, произошедшие на крыше. Иногда Барбатос сжимал ладонь девушки сильнее, она поддерживала эту игру. — Вот мы и пришли, — тихо заключила путешественница, когда они стояли у двери дома. Она подняла печальный взгляд на барда, ей не хотелось прощаться. Венти хмыкнул и утвердительно кивнул. Не раздумывая, Люмин отворила дверь и потянула за собой удивленного парнишку. Он уже готовил слова прощания, но сегодня они, очевидно, не понадобятся. В комнате было тихо, лишь только Паймон сопела в глубоком сне и разбавляла тишину. Люмин на цыпочках подошла к прикроватной тумбочке, медленно открыла дверцу и достала плед. Затем жестом показала стоящему у входа барду на большое кресло. Они подошли к нему. — В тесноте, но не в обиде? — прошептал Венти. — У нас нет других вариантов… — слегка виновато произнесла девушка. Конечно, ей бы укутаться вместе с ним под большим одеялом и заснуть в удобной постели, но там дремлет малышка Паймон и не хотелось бы ее беспокоить. — Ничего, может так будет даже лучше… — улыбнулся бард и занял свое место на кресле. Девушка присела сверху, накрыв их обоих мягким пледом. Бард обвил руками тело девушки и прижал к себе. Он наклонился ближе к Люмин и нежно чмокнул в ушко. Легкая дрожь вновь окутала девушку. — Сладких снов, — прошептал он. — И тебе тоже. Надеюсь, получится заснуть. — тихо ответила путешественница. Да, место для сна было не самым удобным. Утром будут болеть затекшие мышцы, но уснуть вместе, прижимаясь друг к другу, чувствовать, как вздымается грудь при каждом вдохе, наслаждаться теплом — все это стоит того. Люмин заснула очень быстро. В этот раз навязчивые мысли, которые часто становились причиной долгого отхода ко сну, не беспокоили девушку. Венти же сильно не нуждался в отдыхе, для него сон имел лишь функцию восстановления элементальной энергии. Пока его спутница мирно дремала, он ласково поглаживал ее по голове, иногда переходя на оголенные плечи. Парень попутно размышлял о завтрашнем дне и даже успел придумать небольшой сюрприз, который он собирался реализовать утром. В какой-то момент он тоже решил отдаться сладостной дреме, но совсем ненадолго. Все-таки не каждый день ему удавалось поспать в уютном доме, в тепле и умиротворении, тем более вместе с дорогим человеком. Он невообразимо долго не подпускал к себе людей, понимая какими хрупкими существами они являются, но он бы не был богом свободы, если бы так и продолжил лишать таковой самого себя. И, наверное, эта мысль была одной из тех немногих, которые могли принести глобальные перемены в его существование. Венти, после событий, принесших ему ужасные душевные страдания, начал вести действительно позорную, жалкую жизнь. Какое божество могло бы бросить свои родные земли и, отказавшись от большей части сил, принять приземленную форму и погрузиться в ежедневные попойки? После появления путешественницы дела в Мондштадте наладились, он уже не раз успел убедиться в этом. Даже Двалин был спасен благодаря названой гостье. Сам бы он не успел вовремя во всем разобраться и даже страшно представить, что могло бы быть сейчас с хранимыми им землями. Возможно, трагедия, случившаяся с Люмин и ее братом была знамением, и быть может, без их горя не вернулось бы счастье в Тейват. Поэтому все, кто сейчас может продолжать жить здесь с уверенностью в завтрашнем дне, обязаны всеми силами помогать спасительнице. Венти решил сам для себя, что точно проведет остаток пути, предначертанного путешественнице, идя рука об руку с ней и постарается облегчить его. Он будет оберегать звезду, упавшую с небес, чтобы однажды она могла снова вернуться на небосвод и засиять еще ярче. И даже если настанет день, когда ему придется отпустить Люмин, он сможет совладать со своими чувствами и дарует ей ту свободу, которую всегда стремился подарить своим землям и жителям. Одинокая слезинка скатилась по щеке барда, и он почувствовал, что наконец нашел тот смысл в жизни, который когда-то был утерян… Утро в Мондштадте начиналось со звонкого, наполненного переливами пения птиц. Доносились первые звуки уличного гула. Торговые ряды один за другим открывались. Запах свежего, только выпекшегося хлеба пропитал узкие улочки. Лопасти мельниц продолжили свой ежедневный многовековой ход. С соборной площади по легкому ветру летели голоса служителей: восхитительные песни, восхваляющие свободу и их божество. Ритмично застучал молот кузнеца, будто бы задавая темп новому дню. Привычный шелест листвы, сладкие запахи распустившихся после ночного отдыха цветов, показавших свои сердцевинки согревающему солнцу. Чудесное время. Венти покинул стены дома еще задолго до всего этого. Он использовал накопившиеся силы и растворился в воздухе. Люмин даже не шевельнулась, лишь немного опустилась на кресло и продолжила сладко спать. Силы Анемо Архонта безграничны, телепортация — одна из рядовых способностей, к которой он в последнее время прибегал нечасто. Парнишка перенёсся в долину и ступил в холодные травы, покрытые кристально чистыми капельками. Чулки быстро намокли, но его это только порадовало. Давно он не прогуливался по утренней росе. Прекрасный способ почувствовать себя живым. Прежде чем перейти к тому, ради чего он явился в зеленое царство, юный бард, отбросив все мысли, пробежался по лугам до тех пор, пока не стало жечь в груди. «Как же замечательно!» — воскликнул внутренний голос. Венти трепетно выискивал самые красивые цветы, растущие в долине. Собрал несколько цветков-сахарков, чтобы заварить ароматный чай, яркие и игривые ветряные астры, и напоследок оставил свои сокровенные цветы сесилии. Оборвав пару длинных травинок, он старательно совместил в один букет астры и сесилии, связав их импровизированной зеленой лентой. Конечно, белые ангелы не требовали дополнения — они сами были творением искусства, но парню показалось, что вызывающе-красные вертушки будут отлично контрастировать с чувственными и нежными сесилиями. Когда первые лучи солнца, еще холодные, но пронзительные, озарили спящую долину, он направился в сторону Мондштадта. Ему хотелось успеть к пробуждению Люмин, чтобы сразу вручить подарок, собранный с особой заботой.