Гармония
25 ноября 2021 г., 12:08
Они не из тех, кто понимает друг друга с полуслова.
Они из тех, кто со временем начинает понимать друг друга вообще без слов.
— Тунец, — говорит Инумаки, перегораживая выход из комнаты. Фушигуро стоит перед ним, смотрит хмуро, исподлобья.
— Сушеный тунец, — добавляет Инумаки.
— Я должен, — возражает Фушигуро. Молчаливое сражение взглядов продолжается еще минуты две. Наконец Инумаки отступает, пропуская Фушигуро к двери. На пороге тот виновато оглядывается.
— Тоге…
— Лосось, — перебивает Инумаки, и ясно, что никакой это не лосось, а тот еще сушеный тунец. Но Фушигуро надо идти.
…Через два часа Инумаки навещает его в палате, под которую срочно переделана одна из пустующих комнат. В вене у Фушигуро катетер, в катетере иголка от капельницы, под глазами черно, свежие шрамы на синеватой коже — как отъевшиеся черви. Нехорошее было проклятье, сильное.
— Листовая горчица? — интересуется Инумаки, присаживаясь на край кровати. Он такой легкий, что матрас почти не прогибается.
Фушигуро улыбается ему синими губами и показывает большой палец свободной руки.
— Рубленые кацуобуси! — шипит Инумаки. Фушигуро хмурится. И толкает свою ладонь под лежащие на покрывале тонкие пальцы. Инумаки замолкает, наклоняет голову, и между ними будто теплое облако плывет, плывет и не тает.
— Ну охренеть, — говорит Годжо, став свидетелем подобного разговора. — Так и ты говорить разучишься. С кем я буду обсуждать новые сериалы и тупость старейшин?
— С Юджи, — не задумываясь, советует Фушигуро. — Вы двое по производимому шуму как раз компенсируете нас с Инумаки.
— Гармония? — хмыкает Годжо.
— Полная, — задумчиво соглашается Фушигуро.
Но в груди тянет, жжет пустотой и давит тяжелым камнем. Годжо — это фейерверк слов, водопад остроумия, неистощимый кладезь всяческих сведений; но Фушигуро невыносимо скучает по молчанию Инумаки.
Рука на покрывале сжимается вокруг невидимых пальцев.
— Сушеный тунец, — с досадой говорит Фушигуро. Его выпустят из палаты только через два дня.
