Судьба поставлена на карту

***

— Фууух, — вдруг доносится до меня.       В комнате стало слишком душно, а мне немного тревожно. Расслабляться — это ничуть не плохо, однако это позволяет потерять бдительность и контроль над ситуацией, а я ненавижу, когда что-то мне неподвластно. Ведь именно в такие моменты я жутко пугаюсь и совершаю поступки, о которых позже могу пожалеть.       Он вынимает из меня член, а я резко поднимаю голову, потому что боюсь, что он кончил в меня. Это единственное, что меня сейчас волнует. Вопреки моим опасениям, это не так, и я облегченно выдыхаю. Конечно, я ему доверяю. Он всегда говорит, что успеет, а дети сейчас мне не нужны. Нет, он классный парень, я его очень люблю, но мне только исполнилось восемнадцать. Не вижу себя в объятиях с младенцем и подгузниками.       Каждый раз после секса я ловлю себя на мысли, что очень хочу укрыться одеялом. Не из-за холода, а из-за наготы. Сегодняшний раз не стал исключением. Это состояние меня настораживало раньше, но сейчас я уже давно не обращаю никакого внимания.       Я немного смотрю на него: как он осторожно подбирает с края кровати трусы и вновь натягивает их на себя. Не обращая на меня никакого внимания, парень почти сразу медленной походкой уходит из комнаты. — Слав, ты куда? — Спрашиваю я вдогонку. — Мультики смотреть.       Его увлечения меня не пугали. Я знала, что все это временно. Молодость — пора новых свершений и ошибок. Тем более, он очень хороший человек. Нас ждет прекрасное совместное будущее. В следующем году ему предстоит закончить колледж, тогда его заберут в армию, а я обязательно его дождусь. Вместе с Олей.       Вспомнив о последней, я резко сажусь на кровать. Руки хватают телефон и набирают коротенькое сообщение. Ответ приходит практически сразу, и я начинаю одеваться. Знаю, что Слава и не вспомнит о моем присутствии, учитывая его состояние, так что я просто молча выхожу из квартиры, прикрыв входную дверь.       Январь никогда не отличался теплой погодой, а в этом году особенно. Я просовываю руки в карманы и утыкаюсь в шарф, из последних сил сопротивляясь свирепой вьюге. Конечно, мне очень повезло, ведь дом Оли находится на этой же улице, идти совсем недалеко, однако я все еще дрожу от холода.       Самые долгие пять минут в моей жизни заканчиваются, и окоченелые пальцы резво проходятся по кнопкам домофона. Код от ее дома знаю наизусть уже много лет, набираю с закрытыми глазами. Очень полезный навык, когда снег летит в лицо.       Знакомая мелодия оповещает меня о разрешении на вход, я с силой открываю дверь и ныряю в темный подъезд. Здесь всегда валяются газеты и воняет сыростью, зато тепло. Мои ноги самостоятельно следуют по знакомому маршруту. По лестнице, затем направо, потом налево, еще одна лестница и, наконец, я на третьем этаже. Мне не нужно звонить в дверной звонок или стучать, потому что крепкого телосложения брюнетка уже встречает меня на лестничной клетке. — Дай мне десять минут, я почти накрасилась, — тараторит Оля и тут же скрывается где-то в квартире. На ней все еще пижама, а я еле держусь от того, чтобы не закатить в раздражении глаза.       Я встаю на коврик и громко топаю ногами, чтобы оставить весь снег на подстилке. Расстегиваю куртку и снимаю шарф с шапкой, потому что мне уже невероятно жарко. Рядом разбросаны кроссовки Оли, а в углу ровненько стоит обувь ее родителей, которых сейчас нет дома. Очень жаль, потому что дядя Толя, на мой взгляд, самый веселый человек на этой планете. Моей подруге с папой сильно повезло.       Нужно отдать должное, ждала я девушку недолго. Через обещанные десять минут мы, вопреки погоде, вновь вылезли на улицу. Шли очень быстро, не желая продрогнуть. Тем более, путь не самый близкий — пятнадцать минут до торгового центра, но мы управились за одиннадцать.       Честно говоря, зимой больше просто негде гулять. В квартирах сидеть тошно, так что торчим здесь. Точнее, я имела в виду, проводим время. Понтовой дурью мы не увлекаемся, хотя Оля как-то пробовала, ей дал парень, который, как и мой, расслабляется по-своему.       Когда мы заходим в торговый центр, я снова раздражаюсь резкой смене температур. Только что ненавидела мороз, теперь ругаюсь на духоту. Дабы облегчить себе задачу, скидываю с себя тяжелую одежду. В моих руках теплая черная куртка, которую я покупала как-то вместе с мамой. Она всегда контролирует, чтобы я одевалась достаточно тепло, а я считаю, что в этом нет никакой необходимости.       Удивительно, но народу сейчас предостаточно, наверное, люди уже успели вернуться с работы, а сюда забежали за покупками. Нам понадобилось несколько минут, чтобы найти свободный столик. И все-таки с задачей мы справились, приземлились на неудобные стулья и тут же начали безостановочно болтать. Правда, я еще долго рассматривала грязный стол с крошками, которые почему-то никто не убрал. Через какое-то время перестаю обращать на это внимание, ведь Оля меня забалтывает профессионально. Задает много вопросов, на которые я всегда резво отвечаю. Оля — моя лучшая подруга, и скрывать мне от нее нечего. — Было? — Было. — И как?       Я тяжело вздыхаю и отрицательно мотаю головой. Девушка понимает все без слов. Тема достаточно деликатная, но я чувствую необходимость с кем-то поделиться. Подруги на то и нужны, чтобы поддерживать. — Прям совсем-совсем? — Не унимается Яшкина. — Совсем-совсем. Я не понимаю, что со мной не так, но у меня не получается с ним кончить. Может я кончаю, просто не понимаю этого? — Да как этого можно не понять, там же такой выброс гормонов. Сань, а может, с тобой что-то не так? Ну бывают же женщины, которым не дано.       Оля пытается быть тактичной, честно пытается, но у нее ничего не получается. Ее слова всегда меня обижали, хотя я никогда не подавала виду. Почему она считает меня неполноценной? Это очень неприятно. И вообще, глупо говорить: дано или не дано. Это же не расположенность к творчеству какая-то. Тем более, у меня получается кончать, когда я мастурбирую, а вот со Славой почему-то не выходит.       Настроения и так не было, так что вступать в полемику я не стала, ее слова просто проигнорировала. Данная проблема со мной очень давно. Слава — мой первый партнер, и он мне очень нравится, но секс… Я не понимаю, какой в этом во всем смысл. Возможно, я еще не доросла, а, может, Оля права, и я просто какая-то не такая. Трахаться всегда было неприятно: больно и некомфортно. Про лишение девственности я вообще молчу: отвратительная ночь, надеюсь, когда-нибудь ее забуду. — О, смотри, — вдруг оживилась девушка. Она начала активно жестикулировать руками, так что я даже не сразу поняла, куда мне нужно смотреть.       Вдалеке шла девушка, младше меня на год или два. Мы были чем-то похожи: у меня тоже светлые волосы до середины спины и голубые глаза. Только она выглядела чуть-чуть выше и форма лица у нее более овальная. — Тупая пизда, — резко выдает Оля, пугая меня. — А че она? — Да в ней пол города побывало, вешается на каждого встречного, ненавижу таких шлюх.       Познания Оли меня ничуть не удивили. Она откуда-то всегда про всех все знает в нашем районе. Особенно, когда дело касается ее личного списка шкур. Подруга у меня слишком ревнивая, а я вот Славе доверяю. Знаю, что он никогда не изменит мне, особенно с такими. Он как-то говорил мне, что я не такая как остальные, и мне это нравилось. Слава нашел во мне то, что не захотели разглядеть другие, он парень моей мечты. Так что мне совсем несложно потерпеть секс, чтобы сделать ему приятно.       Мы долго говорили, я потеряла счет времени и совсем забыла о родителях, которые могли начать волноваться. Сегодня последний день новогодних каникул, завтра мы опять идем в школу, где учителя будут пугать нас предстоящими экзаменами, ведь мы в этом году выпускаемся, но так уж вышло, что нам на это абсолютно все равно. — К какому ты завтра? — Решаю поинтересоваться у подруги, так как, скорее всего, она не пойдет на физкультуру, а я туда идти одна не собираюсь точно. С другими одноклассниками я не поддерживаю связь, а сидеть одной в уголке — перспектива идиотская, так что я просто надеюсь, что Яшкина меня не бросит. — Ко второму.       Мои надежды подобны тарелками во время скандала: также быстро разбиваются на глазах. Я расстроенно вздыхаю, но ничего не говорю. Это раньше я пыталась у Оли вызвать чувство вины, но быстро поняла, что невозможно вызвать у человека то, что отсутствует с рождения. Родители Яшкиной не интересуются ее учебой, так что она смело может соврать про расписание, а вот моя мама все знает. Нет, оценки не смотрит, но прогуливать не позволяет. Весь десятый класс ей звонила классная руководительница, которая считала своим долгом оповестить ее обо всех моих пропусках, так что теперь я в беспросветной заднице.       Я барабаню пальцами по столу, но из-за недостаточной длины ногтей, звук получается тихим. Это меня раздражает, так что я довольно быстро пытаюсь переключиться на что-то другое. И к моему сожалению, этим другим оказывается звонок матери. — Мне пора, — я тут же сбрасываю вызов и кидаю телефон куда-то в сумку. Меня всегда одолевала неловкость в эти моменты, потому что Оле можно гулять хоть всю ночь, хотя ей все еще семнадцать. Это я уже не ребенок, а она по документам да! Так, какого, спрашивается… — Ты завтра идешь в казино?       Я киваю головой. Завтра важная игра, так что я немного волнуюсь. Покер — неплохое развлечение в свободное время. Это адреналин. Ну, и еще немного денег. Папа работает на заводе, а мама — обыкновенная продавщица, так что на свои хотелки я зарабатываю сама, уже полгода пиздя о том, что выгуливаю соседских собак. Сначала родители не замечали, что я хожу с дорогим телефоном, ведь для них они все одинаковые, но, когда, я стала покупать одежду, появились вопросы. С Олей всегда хотели общаться в нашей школе, она ходит в дорогих шмотках, активно ведет социальные сети и не забывает рассказывать о том, как только что вернулась с родителями с очередного курорта.       Не буду лгать, мне хотелось быть похожей на нее, и я делала все, чтобы это осуществилось. Зато сейчас мы две независимые девушки, которые лучше остальных понимают в женской дружбе.       Когда я пришла домой, то увидела совершенно обыкновенную картину: мама убирается на кухне, а отец сидит на диване и пялит в телевизор. Я поздоровалась с мамой и тихо прошмыгнула в собственную комнату, не желая с кем-либо контактировать. — Черт, — вырывается наружу, как только я перешагиваю порог. Меня встречает непривычная для этого помещения чистота. Сразу понятно, что здесь убиралась мама, хотя я ее постоянно прошу не заходить в мою комнату.       На негнущихся ногах подхожу к тумбе, открываю ее и просовываю руку в самый конец. Отрываю скотч от деревянной поверхности и достаю руку. Ровно пять разноцветных таблеток, как и раньше. Приклеиваю их обратно и выдыхаю. Я уже представила, что было бы, если мама их нашла. И представление это мне не понравилось. Это именно та причина, по которой ей запрещено находиться в комнате.       Мой парень — кислотник. Употребляет он уже года два, а меня просит хранить какие-то таблетки, о природе которых я вообще ничего не знаю, и знать не хочу. Слава как-то рассказывал о каких-то невероятных галлюцинациях, которые ему открываются во время употребления. В шутку он называет их мультиками.       Я решительно направляюсь на кухню, как только мне удалось успокоиться и понизить свое сердцебиение. Дохожу до матери и тут же кидаю ей претензию: — Я сто раз просила не заходить в мою комнату, а уж тем более не трогать мои вещи.       Кухонное полотенце покоится у мамы на плече, а ее взгляд направлен на какую-то мелодраму, которую любезно демонстрирует телевизор каждый вечер в одно и то же время. Казалось, она даже не слышит меня, я начинаю раздражаться и говорить громче. Теперь ее внимание наконец обращено ко мне. — Ой, Саш, у тебя там такая помойка, я не могу на это смотреть. — Так не смотри, мам! — Как это не смотри? В конце концов, это мой дом и твоего отца. — Что тут происходит?       На кухню заходит отец, и мой энтузиазм заметно утихает. Он бывший военный, человек жесткий, с консервативными взглядами. Мама и я всю жизнь вокруг него хороводы водим, чтобы тот никого не убил в порыве злости. Ругаться и спорить в этом доме запрещено, ведь отцу не нравится.       Мама отвечает ему что-то, а я возвращаюсь к себе в комнату, потому что очень устала и хочу побыть одна. Правда, потом все-таки нужно будет надавить на мать, чтобы она не совалась ко мне.       Для ее же блага.

***

      Я всегда ненавидела школу. У меня никогда не было особой мотивации туда идти, а сегодня первый день после каникул! За окном сплошная темень и лютый мороз, а на моем лице совершенно отсутствует желание жить, но моя мама бессердечная, так что этого недостаточно, чтобы я осталась дома. И я вынуждена идти в школу.       Конечно, о физкультуре и речи быть не может. Не пойду я туда! Посижу в туалете с Тихим, поиграю немного в картишки. Сегодня вечером важная игра, и я не должна обосраться.       Туалет мы выбрали мужской, потому что Тихон в женский идти отказался. Боится, что его там увидят и до конца школьной жизни будут считать пидором. А я вот ничего не боюсь, мне насрать, кто и что про меня подумает, так что смело шагаю на чужую территорию.       Мы удобно устроились на подоконнике. За окном хлопьями сыпался снег, на который мы совсем не смотрели. Сейчас все мое внимание обращено к картам.       Играть вдвоем в покер немного скучно, мало шансов, что выпадет интересная комбинация. В основном, конечно, пара. Ну, или совсем грустно — старшая карта. Играть на интерес здесь бессмысленно. Нужно обязательно что-то ставить, но мы с Тихим в последнее время считаем последние копейки, так что играем на жвачки.       Парень раздает карты: две себе и две мне. Что у него мне, конечно, неизвестно, а вот у меня шестерка черви и дама пики. Если бы нас было больше, я бы пасанула, но сейчас решаю рискнуть.       Тихий достает три карты. Этот момент очень важный, так как именно сейчас я пойму, как много у меня шансов. Четверка пики, валет черви и семерка крести. Ни одного попадания. Даже пары не получается, но я зачем-то решаю идти дальше. Фолд — самое легкое решение для игрока, хотя и играть каждую раздачу глупо. Некоторые думают, что для победы в покере нужна одна лишь удача. Это не так. Точнее, не совсем так. Для победы в картах необходим ум, ну… и вера в удачу.       Четвертая карта: бубновая пятерка, а это уже интересно. У меня есть шанс собрать стрит, но вероятность, что пятая карта окажется либо тройкой, либо восьмеркой любой масти крайне мала. И я все еще не сбрасываю карты, надеясь на удачу.       Тихий не заставляет себя ждать, вытягивает последнюю карту. Я кусаю губу от стресса, потому что не перестаю верить в победу. Бубновый король. Черт, надо было пасовать.       Мы вскрываем карты, и я разочарованно выдыхаю. У Тихого пиковая семерка, получилась пара. Он забирает конфеты себе. — Что-то слишком позорно для тебя, Санек. — Кажись, я не в форме, брат. Проиграю все.       Моя голова падает на руки, и я начинаю грустить. Конечно, мой залог успеха заключается не только в везении и опыте в игре. Есть у меня один маленький секрет… Я начинаю флиртовать со своими соперниками. Это действует неизменно. Они, как правило, люди при деньгах, зажравшиеся мужчины средних лет. А тут я: молоденькая, красивая девчонка. Пара подмигиваний, небрежно брошенных фраз и вот они уже следят не за ходом игры, а за длиной моей юбки. Все это, конечно, неплохо. Главное, чтобы Слава не узнал. Он и так про покер не знает и очень разозлится, если узнает, особенно, учитывая, что в курсе абсолютно все, кроме него. Но что я сделаю, если он такой ревнивый? — Не проиграешь. Давай еще раз, раздай пока, а я в туалет.       Темноволосая голова скрывается за кабинкой. Я мешаю колоду и кладу две карты ему и две карты себе рубашкой наверх. Решаю сразу взглянуть на свои карты, чтобы оценить ситуацию и подумать. О! Бубновые семерка и восьмерка. Черт, если получится флэш, он не поверит. Скажет, что я намешала себе… — Что здесь происходит? Гурьянова? Опять ты?       Я пугаюсь, когда слышу собственную фамилию и медленно поднимаю глаза. Передо мной завуч, с которой у меня, как уже стало понятно, не самые теплые отношения. Обо мне уже года три идет дурная слава среди педагогического состава. Частые пропуски, отсутствие домашней работы, дерзость… Ерунда, в общем. — Азартные игры в школе запрещены! Срочно в мой кабинет.       Пожилая женщина разворачивается и стремительно уходит, пока Тихий выползает из кабинки. Вот же сволочь, а. Сидит там втихую, нет бы что придумать и вытащить меня отсюда.       Я молча поднимаю с плитки рюкзак и натягиваю его на правое плечо. Киваю парню, как бы прощаясь, и покидаю мужской туалет. Вообще не понимаю, чего это она сюда именно полезла?       Еще в том году я забила бы хуй и никуда не пошла, но сейчас моя репутация находится на одном уровне с Марианской впадиной. Один мой косяк равен одному звонку матери. Один звонок матери равен часу ругани и угрозам. В последний раз она обещала, что еще хоть одно замечание, и она все расскажет отцу. Я знаю, что тот может многое, так что стараюсь такого не допустить. Через несколько месяцев закончу школу, так что надо побыть паинькой.       Перед тем, как зайти в кабинет, я обязательно стучу… Шучу, конечно. Эта дура сама меня позвала. Теперь главное сидит тут за компьютером и делает вид, что не замечает меня. От скуки я пялюсь на ее очки. Они очень толстые, так что я сразу оцениваю, насколько херовое у нее зрение. Зато карты мои разглядела, сука. — Садись, Александра.       Я уже была готова язвить, но в последний момент вспомнила про свое ужасное положение. Теперь в этой школе мне совсем нельзя развлечься. И нахуя я сюда тогда хожу? — Расскажи мне, как ты оказалась в мужском туалете? Так еще и за столь непристойными делами? — Хриплым голосом поинтересовалась завуч. Смешная такая. Покер — это, конечно, капец непристойно. Так говорит, как будто я там стояла и минет кому-то оформляла. — Карты — это анализ, а вы, как я помню, советовали мне подтянуть математику.       Я закидываю ногу на ногу и вальяжно растекаюсь по креслу. В моей голове нет ни единой мысли, кроме той, где я сожалею о прогуле сегодняшней физкультуры. Можно было и потерпеть эти несчастные сорок пять минут, а не сидеть сейчас и слушать нотации. Она действительно считает, что это может меня изменить? — Я говорила тебе начать выполнять домашнюю работу, а не увлекаться этим всем, — сердито проговорила женщина, взмахнув рукой.       Я только хмыкнула и закатила глаза. В конце концов, чем меньше я с ней буду спорить, тем раньше от меня отстанут и отпустят. Схема проверена. Я даже не слушаю, о чем она сейчас говорит. Наверняка рассказывает, какая я распущенная, как ей жалко мою бедную маму, которой она уже устала звонить. Бля, пусть тогда и не звонит, в чем проблема? Сама себе придумает что-то, сама потом и недовольна. — Так что теперь ты будешь посещать школьного психолога! — Что? Нет! — Я вдруг резко очнулась. Было ощущение, что кто-то ударил меня по голове чем-то тяжелым. Я выпучила глаза и отодвинулась от нее подальше. Нет, это уже слишком. Никаких психологов! Что обо мне будут друзья говорить? Что я какая-то неадекватная? Спасибо, но нет. — Это не обсуждается, Александра. По-другому до тебя нельзя достучаться. Не заставляй меня снова звонить твоей маме.       Меня переполняло чувство злости, потому что все аргументы, которые касаются моих родителей, слишком серьезны для меня. Либо завуч звонит и жалуется матери, а я получаю пизды от отца, либо я хожу на какие-то идиотские занятия со школьным психологом. Боже, да я его даже не видела никогда у нас. А, нет, вру. Год назад она приходила к нам и проверяла что-то. Результаты пройденного нами теста так и не огласили. Ерунда это все, короче. Я в этом участвовать не хочу, но, кажется, меня никто не спрашивает. Заебись!       Я вышла из кабинета завуча поникшая. Оно и понятно, конечно. Мне совсем не хочется тратить свое время на какую-то хуйню. Тем более, я могу опоздать в казино, а большие дяди не любят ждать. Да и я потеряю деньги. Черт!       Уроки быстро заканчиваются, и я даже забыла, что не могу сейчас пойти домой. Конечно, до последнего собиралась сбежать, однако передумала. Хорошим это не кончится. Правда, я надеюсь, что все это пройдет быстро или я навру, что мама нуждается в моей помощи, а после тактично свалю.       Кабинет психолога очень скромный по своим размерам. Прямо у входа на стене висит белая маркерная доска, на которой изображены какие-то лица. Одно грустит, второе радуется, третье злится, а четвертое словно чего-то испугалось. У окна письменный стол с большим компьютером, еще на нем разбросаны цветные карандаши. Ближе к стене — круглый столик и стулья его окружающие, а на полу большой ковер.       Я начала рассматривать стол, на котором находились какой-то горшок с искусственными цветами, раскраски и фломастеры. Я не понимаю, это кружок для малышей или кабинет школьного психолога?       Я вдруг заметила девушку, которая сидела здесь. Она скучающе листала что-то в своем телефоне, качаясь на стуле. Казалась достаточно высокой, ведь ее длинные ноги торчали из-под стола. Волосы короткие, чуть ниже подбородка. Очень странная челка, густая, но занимает только половину лба. Как будто ребенку дали в руке ножницы и не уследили за ним. Было видно, что стриг далеко не профессионал. Карие глаза, широкий нос и пухлые губы. Ничего особенного. — Привет, — сказала я, как только закрыла за собой дверь. — А тут типа занятия с психологом? — Типа, — только и сказала девушка, надувая пузырь жвачкой. Она даже не взглянула на меня, но именно сейчас я поняла, что видела ее. Она учится в параллельном классе. Кажется, нам как-то совмещали физкультуру, но она была освобождена, иначе я запомнила бы лучше.       Я сажусь рядом с ней и кидаю на пол рюкзак, жду от нее хоть какой-то реакции, не говоря уже о теплом приеме, но, кажется, ей до меня все еще нет никакого дела. Хотя, наверное, она тоже не рада происходящему. Может, сидит здесь против воли, как я? — А ты че тут? — Жду.       Да уж, диалог не складывается. Значит, точно не рада. Хотя, кому понравится ходить сюда? Мне хотелось узнать у нее хоть что-то, но я не знала, как подступиться, поэтому решила задавать бесконечные вопросы. — Народу много сюда ходит? — Начала я. — Теперь четверо.       Я удивилась. Что-то маловато психов у нас в школе. Я рассчитывала на большее число. Нет, правда. Адекватная я почему-то нахожусь сейчас здесь, а мой одноклассник, который дрочит у себя под партой почему-то не нуждается в психологе. Это несправедливо! — Я Камилла, — представилась девушка, положив телефон на стол и наконец посмотрев на меня. — Я сюда хожу из-за того, что свалилась в голодный обморок на физике. Ну, каждый раз, когда получаю плохую оценку — устраиваю голодовку. Знаешь, своеобразный протест, который не оценила наша завуч. Еще есть толстый — Илья. Он щипает пацанов за жопу. И Арсений, он не разговаривает. — Немой? Так ему врач нужен. — Не, дома с родителями говорит, а вот в школе почему-то не может.       Девушка вновь уткнулась в телефон, а я села на рядом стоящий стул и глубоко вздохнула. Заебись у меня компания: анорексичка, немой и педик. У меня только один вопрос.       Что тут делаю я?