Алые капли на белой ткани

— Ты не видел мой кошелёк? — Во внутреннем кармане пальто. — О, спасибо! А ключи? — На стиральной машине, ты снова не вытащил их из кармана, когда кинул джинсы в стирку.       Минги мечется из одного угла квартиры в другой, руководствуясь указаниями своего парня, и едва не спотыкается о собственный галстук, уже успевший соскользнуть с шеи. В спешке он находит одну вещь и тут же теряет другую, но, к счастью, Чонхо во всей этой неразберихе сохраняет абсолютное спокойствие и размеренно направляет свою двухметровую катастрофу в этих хаотичных сборах. Сам он возился на кухне, заканчивая украшать верхний корж самостоятельно испечённого (сколько крови, пота и слёз было в него вложено…) торта как можно более аккуратной надписью. После долгих дебатов было решено, что простого «С днём рождения!» всем вполне хватит, так что оставшееся пустое пространство нужно было заполнить свечами. Будучи крайне сосредоточенным на декорировании, Чхве даже не замечал серенады страдальческих звуков из гостиной. — Чонхо-щи-и-и! — только этот жалобный зов заставляет его отвлечься от своего занятия и всё же повернуться в сторону дверного проёма. — Я сейчас просто сделаю из него петлю!       Аристократ закатывает глаза и откладывает оставшиеся свечи, чтобы подойти к несчастной жертве официальной одежды. По пути он быстро снимает с себя фартук, накинутый прямо поверх белоснежной парадной рубашки, и поднимает почему-то оказавшийся посреди проходного коридора шарф, который, видимо, не подходил к чужому костюму, хоть и рассматривался в качестве замены несносному галстуку. Сон мучился с выбором вещей уже битый час, и Чонхо это, если честно, крайне поражало: в их паре обычно именно Чхве тратил больше всего времени на сборы. Но здесь, по всем критериям, был особенный случай. — Ты же умеешь их завязывать, — вздыхает, наблюдая, как запутываются чужие длинные пальцы в этой невинной полоске ткани, и подходит к тёмному сам, принимаясь разбираться с лишними навязанными узлами. — У тебя всегда получается лучше, — щенячьи глаза устремляются в лицо спасителя, а тот лишь фыркает, расплываясь в мягкой улыбке. — Стой! У тебя здесь глазурь.       И, пока собеседник не успел опомниться и повернуться к зеркалу, Минги в одно мгновение преодолевает расстояние между их губами ради лёгкого, но затянувшегося поцелуя. Чонхо, подобного совсем не ожидавший, сначала поражённо выгибает брови, а затем, недовольно фыркая, пытается прикрыть краснеющие уши уже идеально уложенными волосами. — Это блеск для губ, а не глазурь, кондитер ты гениальный, — теперь придётся потратить лишние пять минут на то, чтобы вновь привести макияж в порядок, но чужая довольная мордашка, пожалуй, того стоит. — Не нервничай так, у нас ещё полно времени. — Ты не знаешь моих родителей, — Сон тяжело вздыхает, вновь принимаясь крутиться у зеркала и приглядываться к каждой детали своего внешнего вида. — Если мы не приедем туда раньше них… — Ладно, я понял, — страшилок о семье Сон он наслушался за последнюю неделю уже более, чем достаточно. Но, если честно, почти и не верил в них, считая, что во многом Минги утрирует из-за собственного волнения перед встречей. — Тогда звони Йунхо, я уже почти закончил.       Это был действительно важный день. Спустя череду серьёзных испытаний, во время которых они вдвоём были в шаге от разрыва, судьба наконец смиловалась и подарила им разрешение на мирную совместную жизнь. Правда, разрешение это было получено только из уст Сонхва, под надзором которого вот уже несколько лет хранилась всё ещё запертая шкатулка, и этого хватало до поры до времени. Но неожиданно на горизонте возникла новая проблема: внезапно возвращающиеся в родовое поместье родители Минги, которых тот, по обоснованным замечаниям Чхве, боялся даже больше, чем огня. Чонхо не осуждал чужую нервозность, однако разумно полагал, что после всего ими пережитого эта встреча не должна будет выглядеть таким уж невыносимым испытанием. И всё же Сон считал совершенно иначе. Наблюдая за тем, с каким мучением он прикусывает свою губу и пытается разглядеть хоть одну складочку на новом пиджаке, аристократ хочет подобрать слово утешения, но ничего путного на ум так и не приходит. Поэтому он лишь возвращается на кухню, заканчивать с несчастным тортом. Всё происходящее казалось невероятно абсурдным, но когда-то Чонхо и сам сталкивался с этой реальностью, будучи выходцем из знатной семьи. День рождения был у Минги, а праздник они готовили почему-то для его родителей. — Мальчики, вы готовы? — спустя пятнадцать минут слышится стук в дверь и голос их общей подруги. Так и не дождавшись внятного ответа от обитателей квартиры, Йунхо заходит внутрь сама. — Может вам чем-нибудь помочь? — Нет, всё в порядке, — Чонхо накидывает на себя тёмный пиджак и уже выносит в прихожую упакованный торт. — Отнесёшь в машину? — Конечно! — она улыбается, принимая обвязанную ленточками крупную коробку. — Мне подождать вас внизу? Или тебе понадобится лишняя рука, чтобы вытянуть Минги из квартиры? — Я сам выйду, я уже готов! — тут же раздаётся обиженный выкрик из другой комнаты. Чхве смеётся, Чон качает головой, но в конечном итоге дом они покидают все вместе.       Йунхо уговорила Ёсана подбросить их до поместья семьи Сон на своей машине (Чонхо ездить в автомобилях не любил, Минги по большей части ходил пешком, так что личного транспорта у них не было). Кан был молчалив, как и обычно, но всё равно поздравил своего подчинённого с днём рождения, лишь после этого тронулся с места. Чонхо с единственной девушкой в их компании обустроились на заднем сидении, что дало Чон возможность наклониться поближе к другу ради приглушённого разговора. — Как он? — слышит Чхве её шёпот и мельком оглядывает хмуро смотрящего в окно Минги. — Нервничает, — отвечает он тем же тоном. — Сколько он не виделся с родителями? — С тех пор, как Сонхва стал главой Розы, — от такого ответа мужчина удивлённо выгибает брови. — Больше двенадцати лет прошло… Во время последнего переворота в клане Хва практически уничтожил весь правящий круг. Предыдущее поколение было крайне консервативным, так что они никогда бы не одобрили все нововведения, которые он предлагал. Поэтому большая часть тёмных была убита или сослана. — И родители Минги в том числе? Он поэтому так нервничает?.. — действительно, такой огромный временной промежуток был веской причиной для волнения, но взгляд Йунхо говорил, что это лишь часть проблемы. — Как бы сказать… Думаю, они всё ещё немного обижены на него, — она ведёт плечами, мимолётно оглядываясь на Сона, дабы убедиться, что тот не подслушивает. — Фактически, он сам сослал их. У них и до этого были… немного непростые отношения. — Как всё сложно, — вздыхает Чонхо, на мгновение отстраняясь от собеседницы. — Расскажешь всё как только приедем, ладно? А то я уже сам начинаю переживать…       Дорога заняла от силы минут десять. На самом деле, Чонхо никогда ещё не бывал в этой части города, о чём сейчас невероятно жалел. Посмотреть здесь было на что: роскошные имения, окружённые ухоженными садами, величественные усадьбы, с которыми даже и близко не стояло его собственное родовое поместье. Да, тёмные аристократы всегда были на другом уровне, но уже от Йунхо он узнал, что все эти огромные дворцы пустуют большую часть времени: нынешнее поколение всё больше отходит от светского образа жизни и предпочитает жить ближе к центру Ильвона, так было удобнее. Однако вот такие шикарные балы, каким планируется сегодняшний, иногда всё же имели место быть. Чхве приложил руку к организации этого праздника и потому тщательно следил за тем, чтобы всё прошло идеально. До официального начала празднества у них было ещё в районе полутора часа, чего должно было быть достаточно, чтобы закончить все приготовления прямо к приезду гостей. — И ты жил здесь раньше? — спрашивает Чонхо напряжённого Минги, как только они, преодолев просторный внутренний двор, зашли внутрь самого здания. — Да, где-то до шестнадцати лет, — наконец, он улыбается, немного отвлекаясь от навязчивых мыслей и воспоминаниями возвращаясь в беззаботное детство. — Усадьба огромная, так что временами было пустовато, но обычно здесь постоянно кто-нибудь да ошивался. — О, Минги, помнишь тот потайной коридор за кухонным шкафом? — внезапно отзывается Йунхо, видимо, тоже вспоминая былые времена. — Я часто приходила к тебе играть, и мы случайно обнаружили его… — Да, помню, — тёмный оживает на глазах, начиная посмеиваться. — Нам было лет двенадцать, кажется. Мы не знали, что за дверью был погреб с заначкой моего отца, думали, это настоящая сокровищница, сохранившаяся со времён постройки. — В то время дети постоянно рассказывали друг другу байки о всяких артефактах и мистических подарках Города, — подхватывает за ним девушка. — Ну и мы подумали, что там был не просто алкоголь, а какие-то зелья… — И что? Вы выпили? — Чонхо изгибает уголок губ и слушает эту глупую историю так, будто она была самым интересным рассказом за всю его жизнь. — А то ж! Ещё и выбрали самое дорогое вино из всего запаса. Мы тогда впервые в жизни так наклюкались, — Сон на мгновение прикрывает глаза, и его подруга начинает смеяться вместе с ним. — Нам потом здорово досталось… — Да уж, вы правда умели развлекаться, — Чхве мотает головой и проходит в холл, мельком осматривая уже заранее украшенное помещение, подготовленные напитки и закуски. Правда, его почти сразу же отвлекает высокий силуэт посреди зала, принадлежавший главе Алой Розы, которого, к сожалению, пригласить тоже пришлось. — А ещё раньше приехать не мог? — Я здесь с восьми утра, — спокойным тоном откликается Пак, по каким-то причинам внимательно всматривающийся в одну из стен. — Так или иначе, я ответственен за безопасность гостей на сегодняшнем вечере. Минги не сказал тебе? — Нет, не сказал, — за что и получил короткий укоризненный взгляд. — Тогда, надеюсь, хоть в этот раз банкет не превратится в кровавую баню. — Непременно, — Хва закатывает глаза, но уже через пару мгновений ретируется в другую комнату, где, по всей видимости, его ожидал Хонджун. Но напоследок он оборачивается, небрежно бросая: — Кстати, господин и госпожа Сон уже на месте, пьют чай на втором этаже.       От этой чудесной новости Минги побледнел, тут же начав панически озираться по сторонам. Спокойствие, с трудом достигнутое им несколькими минутами ранее, мгновенно испарилось. Чонхо, только заметив это, тут же перехватил собеседника за руки и крепко сжал начинающие потеть ладони. С каждой секундой он и сам начинал нервничать всё больше, будто ему предстояло знакомство не с обычной (ну ладно, не такой уж и обычной) семьёй своего парня, а настоящими монстрами в человеческом обличье. Чтобы это волнение не разрасталось в них обоих, он, поймав чужой взгляд, принялся мягко массировать чужие пальцы и кисти, успокаивающим тоном заверяя, что всё будет в порядке. — Это твои родители, Минги. Я уверен, что даже если вы не ладите, они любят тебя. Так что не переживай, ладно? Я буду рядом, если что-то пойдёт не по плану, — мягкий поцелуй оставляет едва заметный след от блеска в уголке чужих губ, но Чхве и его тут же стирает пальцем, ободряюще улыбаясь. Сон смотрит на него и старается взять себя в руки, делая глубокий вдох. — Поднимешься со мной? — спрашивает он тихо и по-своему робко, на что собеседник несколько раз кивает. — Конечно! Если ты сам уверен, что так будет лучше.       Они поднимаются по лестнице не расцепляя рук, потом Минги, ориентируясь на старую память о доме, ищет родительскую спальню, где самые ожидаемые гости вечера уже должны были обустроиться. Дверь в нужную комнату была слегка приоткрыта, оттуда уже доносились обрывки голосов и звон посуды. Тёмный остановился в нескольких шагах перед входом в нерешительности, затем выпустил руку Чонхо и, для храбрости, чмокнул того за ухом. — Я зайду первый, потом представлю тебя, — выдыхает он и, дождавшись кивка собеседника, всё-таки делает шаг в комнату. Чхве подкрадывается вслед за ним чуть ближе, чтобы слышать, что происходит внутри.       Вопреки всем ожиданиям, ничего страшного не произошло. Не было ни криков, ни ядовитых взглядов, ни терпкого сарказма: госпожа Сон, лишь завидев сына в дверях, тут же поднялась с кресла и бросилась тому на шею, затем начав ощупывать чужое лицо с восхищёнными вздохами, а глава семейства добродушно посмеивался, наблюдая за картиной столь долгожданного воссоединения. Чонхо улыбнулся и выдохнул остатки напряжения, продолжив следить за происходящим в узкую щёлочку двери. — Поверить не могу, что ты успел так вырасти! — женщина в чёрном облегающем платье обходила младшего Сона вокруг, проводя то по спине, то по плечам руками, облачёнными в бархатные перчатки. — Ах, выглядишь совсем как твой отец в молодости! — Тоже мне, я выглядел гораздо лучше, — с усмешкой заверяет постепенно поднимающийся с места мужчина. Пусть сын его и перерос, комплекция его всё равно оставалась внушительной. — Но ты вымахал тоже неплохо. — И я тоже рад вас видеть, — слегка взволнованно выдыхает Минги и сконфуженно улыбается. — Вы в порядке? Как добрались? — Этот негодник Пак прислал за нами машину, — как только речь заходит о Сонхва, голос миссис Сон становится холоднее. — Везли так, как будто мы два мешка картошки. Ваше поколение совсем растеряло уважение к старшим! — Твоей матери только самолёты подавай, — прохрипел в ответ её муж. — Доехали нормально, не беспокойся. Лучше о себе расскажи. Как устроился в клане, чем сейчас занимаешься?       Мирная болтовня затянулась на следующие двадцать минут. Чхве слушал уже вполуха, но даже так чувствовал невероятное облегчение. В голосе Минги сквозило неподдельное детское счастье, и Чонхо абсолютно его понимал: будь у него шанс поговорить с родителями спустя столько времени, он бы тоже светился как солнечный зайчик, всей душой погружаясь в давно утраченное детство даже несмотря на свой элитный статус и серьёзный имидж. Возможно, он даже немного завидовал, но подобные мысли старался гнать прочь. Потерянного не вернёшь, так хоть за своего парня порадуется. Однако за этими размышлениями он едва не упустил момент, когда семейный разговор ушёл в слегка тревожное русло. — Ах, Минги-я, неужели мы так и не дождёмся приглашений на твою свадьбу? — до того счастливо улыбавшийся сын внезапно напрягся всем телом, едва сумев сохранить на лице хотя бы немного безмятежное выражение. — А вы что, кхм, куда-то торопитесь? — взгляд его мечется от одной вещи к другой, пока он морально готовится к самой непростой теме, переживания о которой преследовали его всё это время. — В наше время тёмные обручались с подросткового возраста, — господин Сон хлопнул крупно вздрогнувшего отпрыска по плечу, и тот едва не закашлялся. — И ты не был исключением. Я знаю, что помолвка с Йунхо в юности была тебе не по душе, но после нашего отъезда у тебя ведь даже была возможность найти себе новую подружку! Не помню ни одного случая, чтобы кто-то из высших кругов Розы женился первый раз позже двадцати пяти лет. — Ну вообще-то сейчас я в отношениях… — как-то чересчур неуверенно заявляет Минги, пока Чонхо начинает сомневаться в удачности этой затеи. Но глаза его родителей тут же загораются огоньками надежды, идти на попятную он уже не может. И когда он уже было открыл рот, чтобы начать объясняться, дело в свои руки взял Чхве. — Прошу прощения, что прерываю, — после громкого стука он заглядывает внутрь. — Минги, Сонхва просил тебя срочно спуститься в зал.       Едва справляясь со смущением от пристального взгляда трёх пар глаз, он ждёт ещё несколько мгновений, пока Сон осознаёт только что произошедшее. И, как только до него доходит слетевшая с уст аристократа отмазка, он, коротко извиняясь перед родителями, пулей вылетает из комнаты. Чонхо, схватив его за руку, широким шагом ведёт вниз по лестнице, а там заводит в один из коридоров. — Ты уверен, что стоит им всё рассказать? — спрашивает он вполголоса, только сейчас выпуская чужую ладонь. — Я имею в виду о нас. Вдруг они, ну… неадекватно отреагируют. — Я уже ни в чём не уверен, — устало прислоняется плечом к стене мужчина, болезненно потирая переносицу. — Зачем они вообще приехали… — Тогда давай не будем торопиться. Скажи, что у тебя есть девушка, — Чхве чувствует, как и сам начинает нервничать, и уже, пожалуй, не меньше, чем сам Сон. — Они сразу же попросят с ней познакомиться, — Минги весь этот цирк совершенно не нравится, противно даже от одной мысли, что ему приходится скрывать отношения с Чонхо, но и просто так во всём сознаться он тоже не осмелится. Понимание со стороны парня в этом плане даже немного успокаивало, и несмотря на то, что влип в первую очередь сам тёмный, Чонхо вновь берёт ответственность за решение проблемы на себя. — Ничего, найдём актрису. На крайний случай мы всегда можем попросить Йунхо… Кстати, а что у вас с ней за дела с помолвкой? — это была вещь, за которую сразу же зацепился слух во время чужого разговора. — А, это… — Сон от воспоминаний недовольно морщится, отворачиваясь в сторону. — Наши родители грезили идеей объединения двух родов, хоть мы вдвоём и были против. Нас бы так и повели под венец, если бы Сонхва не вмешался. Он пообещал мне решить эту проблему, если я приму его сторону в планировавшемся тогда перевороте, так что… всё обошлось. — Вот как, — коротко вздыхает Чхве, затем осторожно выглядывая из-за плеча собеседника. — Ладно, у нас мало времени. Твои родители спускаются, так что постарайся отвлечь их, а я пока придумаю что-нибудь. — Как скажешь, — Минги резко выпрямляется, отряхивается со всех сторон и уже разворачивается в сторону главного зала, но останавливается. Чонхо удивляется и уже было хочет спросить, в чём дело, но вовремя чувствует горячий след на собственных губах. — Прости за это, ладно? — За это, — он кивает в сторону четы Сон, — прощаю. А вот за съеденный блеск для губ — нет. Иди уже, они тебя ждут.       Младший Сон мимолётно улыбается и выбегает из тёмного коридора, чтобы вновь занять собой внимание родителей. Чонхо в это же время со вздохом уходит глубже в поместье. Этот день, как ему думалось, будет длиться ещё очень долго…

***

— …почему из всех присутствующих женщин на этом банкете, — Минги сделал глубокий вдох, пытаясь сохранять ровный голос, — ты выбрал именно её?       Глаза Чонхо вновь пробежались по фигуре девушки, остановившейся возле столика с разнообразнейшей выпечкой. На место прибыли уже почти все гости, свободного пространства в зале оставалось всё меньше, что, к счастью для молодых людей, позволяло затеряться среди постепенно сгущающейся толпы. В выбранной кандидатке на роль потенциальной девушки младшего Сона он не видел ничего странного: красивая, молодая, вежливая и обаятельная тёмная, к тому же вполне сговорчивая и готовая сыграть любую необходимую роль за совсем небольшую плату. Поэтому на вопрос он только пожимает плечами. — Понравилась. А что? Ты знаком с ней? — Чонхо, она моя бывшая, — шипит мужчина сквозь зубы и отворачивается, пока Чхве в очередной раз за этот вечер открывает для себя что-то новое. — Которую я, к тому же, чуть не убил во время последней нашей встречи… — Ого… — но светлый даже приободряется. — Так это же неплохо! Вы будете гораздо более убедительными, раз хорошо знаете друг друга. — Ты серьёзно? — скептически выгибает бровь Сон, но затем лишь обречённо прикрывает глаза. — Я иногда не верю, что мы встречаемся уже третий год. — Минги, это всего на один вечер, — Чонхо устало оборачивается на него, сдерживаясь от желания поправить на чужой шее галстук — вдруг родители ещё увидят. — Просто покрасуешься перед ними якобы своей девушкой, походишь с ней рядом пару часов, и вы разойдётесь как в море корабли. Обещаю, я не буду ревновать.       Тёмный тяжело вздыхает, снова направляя взгляд на давнюю знакомую, и одним кивком головы соглашается. Чхве улыбается ободряюще и подталкивает его в спину к согласившейся помочь им даме, даже не подозревая, насколько убедительно они оба вживутся в роли. Он доверял Минги всецело, и потому действительно не ревновал, но от мысли о том, как естественно эта подставная парочка смотрится рядом друг с другом, почему-то становилось не по себе. В голову прокрались мерзкие сомнения: возможно, и вовсе не Чонхо должен быть рядом с Соном, чужие родители в целом правы, а Минги заслуживает гораздо большего, нежели всю жизнь скрывать факт наличия у себя отношений с мужчиной. Чтобы отстраниться от этих навязчивых мыслей, Чхве берёт бокал шампанского и направляется к Йунхо, со стороны наблюдающей за всем происходящим. — Ты свёл Минги с Ким Минджи? — первым делом поражённо спрашивает она, кивая в сторону новообразованной парочки. Чонхо только вздыхает, взглядом сопровождая руку Сона, уверенно примостившуюся на талии девушки рядом с ним. — Они же терпеть друг друга не могут. — С виду не скажешь, так что всё как планировалось. Подышим немного? А то меня скоро стошнит от здешней духоты, — и Чонхо кивает в сторону прохода на веранду, уже делая в ту сторону пару шагов. — Не боишься оставлять их вдвоём? — осторожно спрашивает Чон, но, тоже перехватив бокал алкоголя, неторопливо направляется следом за приятелем. — Нет, они справятся, — слышится тихий непринуждённый фырчок с его стороны. — Мне проще, когда я на них не смотрю.       Этот вечер, так или иначе, был тяжёлым для них обоих. Сколько бы Чонхо ни делал вид, что в порядке, Йунхо чувствует: он ужасно переживает. Чхве вообще склонен к этому, как было не раз замечено всеми, кто входил в его близкий круг, но сейчас это тревожило, пожалуй, даже больше обычного. Они вдвоём вышли на свежий воздух, сразу же облокотившись на светлые перила, ограждающие веранду. Вид открывался необычайно красивый: густая зелень перекрывала собой голубое небесное полотно, но сквозь узенькие листочки иногда всё же пробивались бледные лучи солнца, перебарывающего привычную ильвонскую серость. Идеальное сочетание тени и света, такой баланс увидишь далеко не часто. — Уже который год замечаю, что в день рождения Минги всегда светит солнце, — улыбается Чон, поднимая взгляд к небу. — За всей этой суетой я чуть не забыл, у кого вообще сегодня праздник, — младший скучающе и немного устало крутит в руках бокал и даже не испытывает желания пить, в итоге откладывая фужер на примостившийся в углу столик. — Это всё на один вечер, Чонхо-щи, — мягкая ладонь ложится на плечо в жесте поддержки, и Чхве кивает, стараясь улыбнуться в ответ. — А вот завтра уже отпразднуете как следует!       В уютной тишине они проводят ещё не более десяти минут. Йунхо укладывается головой на плече друга и прикрывает глаза — она уже успела немного выпить, так что нуждалась в дополнительной опоре. Чонхо не имеет ничего против, пытается абстрагироваться от происходящего и сам, сосредотачиваясь на ощущении кожей лёгкого дуновения ветра в сочетании с теплом от падающих на лицо лучей света. Голова плавно опустошалась, сердце успокаивалось. Это действительно всего лишь один вечер, который невероятно важен для Минги, так что Чхве постарается не допустить никаких неприятных инцидентов. — Какая прелестная картина! — неожиданно раздаётся голос где-то за спиной. Слишком громкий и резкий, он мигом разрывает всю умиротворённую атмосферу в этой части усадьбы. И парень, и девушка оборачиваются на незваного гостя, а точнее гостью, встречи с которой оба надеялись избежать. — Йунхо, дорогая, сколько лет сколько зим! — Здравствуйте, госпожа Сон, — Чон растянула уголки губ в нервозной и оттого немного натянутой улыбке, после чего вежливо поклонилась, чуть не накренившись в сторону от головокружения. Чонхо придержал её, после чего приветственно поклонился и сам. — С возвращением Вас! — А этот очаровательный молодой человек? — женщина вопросительно выгибает брови, оценивающе осматривая неизвестного ей аристократа. — Твой новый кавалер? В таком случае даже не осуждаю за разрыв помолвки с моим сыном, милая! — Н-нет, мы просто друзья, — неловко смеётся девушка, однако Чонхо даже не позволяет ей начать оправдываться. — Чхве Чонхо, — коротко представляется и вновь сгибается в почтительном поклоне. — Всегда к Вашим услугам, госпожа Сон. — Ах, так вот откуда я тебя знаю! — она подходит ближе, бесцеремонно укладывая свои руки на лице заинтересовавшего её Чхве. — Ты ведь сын Чхве Ёнсу, верно? — Вы знали мою мать?.. — от удивления он даже не противится чужим пальцам, тискающим его щёки. — Конечно, мой милый, конечно! Она была моей подругой с детства! — оскалив белоснежные зубы, она наконец немного отстранилась, отвернув голову в сторону. — Ах, были времена, дорогой, были времена… Я ещё с первого взгляда заметила, как ты на неё похож! Неужто она обо мне не рассказывала? — Если честно, не могу припомнить ни единого упоминания, — неуверенно выгибает бровь он. — Ах, вот как… Ну, не страшно, — она усмехнулась добродушно и похлопала собеседника по плечу. — К сожалению, я не смогла побывать даже на её похоронах. Эта невероятная трагедия случилась уже после того, как я покинула поместье вместе с мужем… — Госпожа Сон, Чонхо немного болезненно воспринимает эту тему… — постаралась робко вмешаться в разговор Йунхо, но молодой человек сам её перебил. — Всё в порядке, — он кивнул успокаивающе, давая понять, что без проблем может продолжить разговор. — Я всегда рад встрече с человеком, хранящем память о моих родителях. — Они дали тебе хорошее воспитание, — женщина удовлетворённо кивает и берёт в руки недавно отставленный самим Чонхо бокал шампанского. — Знаешь, мальчик мой, это именно то, что всегда отличало меня от твоей покойной матушки. Она была тихой затворницей, извиняющейся через каждое слово, но её манеры… Казалось, она была рождена для того, чтобы выйти за твоего отца! А аристократы, знаешь ли, не часто берут в жёны простых девиц. Как я ей завидовала! Страшно и вспомнить… — Но разве Вы сами не из знатного рода? — поинтересовался с искренним любопытством Чхве, пользуясь этим моментом откровений. — О нет, конечно нет! Мы с твоей матушкой были мирными простушками. Ходили в одну школу, даже жили, кажется, по соседству. Но потом моего отца обвинили в убийстве, а ты знаешь, что бывает в таких ситуациях. Нашу семью оклеймили мечеными, и я впервые узнала, что же такое Теневой город… В те года нам приходилось не сладко, все, кому наша семья могла доверять, отвернулись от нас. А потом Ёнсу рассказала мне о своей помолвке! Она была так молода, уже в семнадцать лет хвасталась кольцом… И я решила не отставать от неё, тоже охмурила аристократа, только тёмного. Это было что-то вроде соревнования. Она выскочила замуж первой, но я раньше родила ребёнка. Но её жизнь всё равно всегда казалось мне лучшей. С возрастом она расцветала, пока я чахла… — Для своего возраста Вы выглядите просто чудесно, — вставила своё замечание Йунхо, сразу же получив подтверждение сего факта и от своего друга. — Наглецы, лестью вы меня не возьмёте, — отмахивается от них госпожа Сон с широкой улыбкой. — Вы знаете, как Город влияет на людей. Мы старимся гораздо быстрее. Поэтому-то, Чонхо-щи, тебе несказанно повезло! Слухи вокруг кампании твоего отца уже стихли? — Слухи? — неожиданно поразился молодой человек. — Не понимаю, о чём Вы. — Ну как же! Кое-кто заплатил прессе за пару кричащих заголовков о контрабанде. Для светлых аристократов это был сущий позор, — она с усмешкой делает глоток алкоголя и смотрит на собеседника оценивающе, из-под тяжёлых полуприкрытых век. — Ах, вот Вы про что, — Чхве сразу хмурится, отводя взгляд куда-то в сторону. — После того случая дела действительно пошли на спад, но сейчас всё в порядке. Могу сказать Вам об этом как генеральный директор. — Так вот оно что! Перенял дело своего отца, подписав договор с Розой! А я-то всё не понимала, что же ты забыл на этом банкете, — она смеётся заливисто, пусть даже её приподнятого настроения не разделяют оставшиеся двое присутствующих. — Ну что, как тебе жизнь в Теневом городе? Кто бы мог подумать, что моя небольшая хитрость доведёт до такого… — Ваша..? — чужая разговорчивость, особенно под воздействием спиртного, выдаёт даже слишком много. Лицо Чонхо бледнеет, и он взглядом, обескураженным и ужаснувшимся, смотрит в лицо человека, оказавшегося причастным к смерти его родителей. Миссис Сон даже не обращает внимания, будучи довольной только что всплывшей правдой, но то и к лучшему, во всяком случае, по мнению всё ещё стоявшей рядом Чон. Она вцепляется в руку своего обескураженного друга и, после серии извиняющихся поклонов, утаскивает его обратно в усадьбу удивительно твёрдым шагом. Доводит до одной из ванных комнат, по достижению которой Чхве уже немного приходит в себя. Следом за шоком начинают набирать силы эмоции. — Чонхо, только не нервничай, ладно? — Йунхо запирает за ними дверь и укладывает руки на чужих плечах. — Это была она? Она выложила те статьи о контрабанде? Она связалась с Розой от лица моей матери? — взгляд, наполненный гневом, фиксируется на обеспокоенном лице девушки, но не видит совершенно ничего. Чонхо ослеплён яростью, и выпустить обратно на праздник Чон его не могла. — Чонхо, пожалуйста, успокойся! — но на её просьбы никак не реагируют. Аристократ лишь сдёргивает чужие ладони со своих плеч и подходит к раковине, в истерическом припадке начиная мыть руки, едва ли не растирая несчастную кожу до крови. — Она завела нас в эту грёбанную долговую яму. Она виновата в их смерти. Чёртова стерва!       Йунхо не знает, что делать, поэтому просто остаётся тихо наблюдать в стороне, надеясь, что у неё получится хоть немного притормозить приятеля в самых крайних случаях проявления агрессии. Тот долгое время не успокаивается, следом за руками принимаясь намыливать лицо, как будто пытаясь смыть со своей кожи омерзительную, разъедающую сердце правду. Затем, когда холодная вода наконец начинает отрезвлять, понемногу остывает. Закрывает кран, смотря на промокшие рукава пиджака и пятна на рубашке, и окончательно выдыхает весь порыв всколыхнувшего душу гнева. — Принеси, пожалуйста, мою сумку, я оставил её в гостевой на втором этаже, — усталым хрипом просит застывшую ещё где-то в проходе Йунхо. Та принимается активно кивать и уже выбегает за дверь, прося собеседника никуда не уходить. Вечер грозился превратиться в катастрофу.

***

— Сколько ещё это должно продолжаться? — мысль, заевшая в голове, вновь и вновь срывается с языка. Минги оглядывается вокруг в надежде выцепить из толпы лицо Чонхо, но того нет в зале, сколько бы мужчина его не искал. Он обещал быть рядом, так где его носит сейчас? — Чхве заплатил мне за весь вечер наперёд, но ты можешь отпустить меня и пораньше, — Минджи, стоящая от тёмного по правую руку, даже не смотрит в его сторону, с удовольствием поедая небольшое шоколадное пирожное. — Он ещё и заплатил за это… — Сон страдальчески вздыхает и прикрывает глаза, копчиком прислоняясь к столу с закусками. — Ага, такой очаровашка! Каждый раз поражаюсь тому, насколько светлые наивны, — девушка хихикает, пока брови собеседника резко сводятся к переносице. — Он не наивный. Просто… старается как может. Даже не смей что-либо говорить о нём. — Угораздило же тебя, — вздыхает она даже почти искренне, но сочувствия в ней не прибавляется ни на каплю, особенно после кокетливого подмигивания. — Со мной бы таких проблем не возникало! — Конечно, с тобой в комплекте идёт только предательство и несколько тонн лжи, — он закатывает глаза в ответ, совершенно не поддаваясь на чужие провокации. — Зато твой отец от меня в восторге, — совершенно не обижается Ким. — Потому что ты дочь его бывшей любовницы? Нашла повод для гордости. — Родись я на месяц раньше, возможно, была бы твоей сестрой, — она вновь миловидно усмехается, а затем внезапно поднимает руку, подавая знаки проходившему вдалеке мужчине. — А теперь улыбайся и постарайся не делать вид, что не рад меня видеть.       Минги не успевает ответить ничего резкого, потому что натянуть хотя бы относительно натуральную улыбку всё-таки приходится. Его отец замечает их быстро и мгновенно меняет траекторию, по которой собирался прокрасться к стойке с алкоголем, чтобы теперь оказаться подле подозвавших его молодых людей. Первую минуту он и Минджи, конечно же, раскланиваются друг перед другом и лишь после череды радостных приветствий разговор переходит к более конкретным темам. — Минги-я, и почему ты не хвалился своей прекрасной дамой раньше? — господин Сон расплывается в удовлетворённой улыбке, даже, пожалуй, с излишней внимательностью оглядывая тёмную с ног до головы. — Как поживает твоя матушка, Минджи-я? — Полна сил и энергии, — с улыбкой отвечает девушка, ненавязчиво обхватывая руку своего кавалера, чтобы уложить ладонь поверх его крепко сжавшихся кулаков. — Рада, что и Вы в добром здравии! Заглядывайте как-нибудь в гости! — О, непременно, — кивает тот несколько раз, пока Минги едва сдерживает скрип зубов. Выбора у него в любом случае нет, так как взгляд старшего с хитрым прищуром упирается в его лицо. — И сколько ты скрывал от нас свою красавицу? — Пять лет, — вновь вмешивается Минджи, не давая тому и рта раскрыть. — Ого! — выгибает брови мужчина. — Неужто и живёте уже вместе? — Само собой, уже три года! — Ким продолжает отвечать за него. — И свадьбу уже планируете? — А вот с этим мы пока не торопимся, — всё-таки вставляет своё слово Минги, накрывая своей ладонью руку собеседницы и сжимая ту немного крепче, чем следовало бы. — Ну как же… — та, с трудом сохраняя ровное выражение лица, однако усмехается, отводя взгляд в сторону. — Я бы уже не отказалась от кольца… Просто так и скажи, что ты пока не готов к жизни в браке. — Я пока не готов тратить столько денег на твои запросы, как бытовые, так и свадебные в том числе, — натянуто улыбается он, пока девушка всё-таки выдёргивает руку из его хватки и заботливо тянет руки к чужому воротнику. Сон старается звучать мило и угрожающе одновременно: — Не трогай галстук, милая. — Как скажешь, — в ответ вновь приторная улыбка, после которой Ким, привстав на носки, оставляет хорошо видимый след от помады на щеке тёмного. — Так что над вопросом о женитьбе мы ещё в раздумьях, господин Сон. — Прошу прощения, что бестактно врываюсь в ваш разговор, — неожиданно раздаётся новый голос справа, и все участники беседы поворачиваются в сторону неожиданно подошедшего Сонхва, — но я запретил своим подчинённым вступать в брак до момента достижения ими тридцатилетия. Так что считаю подобные обсуждения неуместными.       Лицо Минджи при пересечении взглядами с главой Алой Розы мгновенно побелело, и она тут же отвернулась в другую сторону, решив занять себя очередным пирожным. Сон старший тоже похмурел, но вслух ничего не высказал, а вот Минги заметно приободрился, благодарно улыбнувшись так вовремя вмешавшемуся боссу. Тот виду не подал, но по взгляду его намерения были понятны. Хоть в какой-то ситуации они оба были на одной стороне: Пак решил подыграть, зная, что пререкаться с ним будет крайне непросто. — Поэтому мы и не торопимся с решением, верно, милая? — Минги даже почти ласково приобнимает её за плечи, придвигая ближе к себе, и та вымученно улыбается. Теперь ей придётся соглашаться со всем, что в данный момент будет говорить её «жених». — А тебе ещё нет тридцати? — неожиданно удивляется господин Сон, поворачиваясь к своему сыну. Минджи давится пирожным, Сонхва прикусывает губу и отворачивается в попытке не рассмеяться, пока сам именинник закатывает глаза. — Двадцать восемь, пап. Сегодня исполняется, если вдруг ты не знал, — он скептически выгибает бровь и смачно хлопает сидящую рядом девушку по спине. — Подавилась, Минджи-я? Похлопать ещё? — Нет, спасибо, милый, — хрипит она, упирая взгляд в пол. — Не понимаю, Сонхва, к чему такие ограничения? — пытается замять неловкость отец, переключаясь на другую тему. — В наше время… — Ваше время уже давно прошло, господин Сон, — громко и холодно напоминает Пак, даже не смотря в сторону собеседника, заметно вздрогнувшего от подобного властного тона. — И прошу заметить, в отличие от «вашего времени», при моём руководстве Алая Роза достигла пика своего процветания. Потому что мы концентрируемся на продуктивной работе, а на собраниях обсуждаем далеко не красоту чужих жён. Надеюсь, это сойдёт за исчерпывающий ответ.       Больше вопросов и возражений ни у кого не возникло, так что среди до того крайне активно беседовавших тёмных повисло долгое и крайне неловкое молчание. Правда, для Минги оно казалось даже невероятно приятным: наконец голова опустела и на уши не давила бесконечная череда неудобных вопросов. Пользуясь этой минутной заминкой, он вновь огляделся вокруг, и вновь слегка упал духом, не зацепив взглядом родного и всегда поддерживающего лица. Однако заметил другое: обеспокоенную Йунхо, озирающуюся вокруг в чьих-то поисках. Сердце сразу почувствовало неладное, но нужно было придумать способ отвязаться от общества родителя и подставной девушки. И здесь Сонхва, чутко приметив чужую встревоженность, пришёл на помощь: — Минги, тебе разве не нужно было встретить доставщика? Закуски уже на исходе, — он кивает в сторону Йунхо, и Сон благодарно ему кланяется. — Да, конечно, я совсем забыл. Прошу прощения, я скоро вернусь, — он выбирается из хватки Минджи, обвившей его руку подобно лозам, и кланяется отцу. После этого сразу отходит к подруге, перехватывая ту за плечи, чтобы отвести в сторону. — Где Чонхо? — Это вопрос, который я собиралась задать тебе, — она вздрагивает, как только чувствует неожиданное прикосновение, но затем сразу же оборачивается на лучшего друга, устремляя в его лицо обеспокоенный взгляд. — Я нигде не могу его найти… Минги, это ужасно, у него снова был этот приступ. — Приступ? — голос его дрогнул на мгновение. — У него их уже год не случалось. — Твоя мама… — выдыхает Чон, пока и сама с трудом справляется с накатывающей паникой. — Всё было в порядке, но она… наговорила лишнего… — Блять, — в сердцах выругивается тёмный и снова оглядывает помещение, мысленно размышляя над тем, куда бы он сам пошёл на месте своего парня. — Я поищу его, а ты отвлеки моих родителей, ладно? Всё в порядке, главное не выпускай их из зала. — Хорошо, хорошо, — она несколько раз кивает, делая глубокий вдох, и уже направляется в сторону вновь вошедшей в помещение госпожи Сон. Минги же, наоборот, лавирует среди танцующих гостей к выходу во внутренний двор.       До заката оставалось ещё не менее часа, но небо уже затягивала золотисто-пурпурная облачная плёнка. Августовское солнце пока ещё сохраняло остатки своего тепла, и потому в безветренном саду было удивительно жарко. Минги, слегка расслабив галстук и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, петлял среди деревьев и уходил всё дальше от усадьбы, пока музыка и отголоски праздничного шума не стихли окончательно. Чонхо предпочитал тихие места, а ещё любил свежий воздух, так что искать его здесь стоило в первую очередь. Сон несколько раз позвал его по имени, но никто, ожидаемо, не откликнулся. Поиски затянулись, но в конечном итоге привели тёмного к небольшой аллее с отключенным фонтаном. Дорожка из крупных округлых камней от него уходила дальше к летней беседке, но Чонхо примостился за самим строением — Минги не заметил бы, если бы не услышал шумного вздоха с той стороны. Он и сам вздыхает, плавным шагом огибая деревянную постройку, чтобы выйти к ряду старых пыльных лавочек, на одной из которых и примостился Чхве. — Если ты забрался в такую глушь не жалея своего лучшего костюма, дело и вправду дрянь, — с не самой весёлой усмешкой говорит Сон вполголоса, подсаживаясь ближе. — Всё в порядке? — Просто хотел побыть один, — выдыхает аристократ, выпрямляясь в спине и плавно поворачивая голову в сторону собеседника. Правда, стоит ему только взглянуть на чужое лицо, как брови начинают хмуриться сами собой. — Она целовала тебя? — Кто? — сначала удивляется Минги, но, как только чужой палец принимается стирать с щеки след от помады, уже сам понимает, о ком идёт речь. — А, Минджи… Она всё искала способы надо мной поизмываться, но хоть галстук не тронула. Это я только тебе доверяю. — Дурак… — Чонхо отчего-то улыбается, а старший разглядывает его лицо, на котором, видимо, после истеричных умываний, уже совсем не осталось макияжа. В нормальном состоянии он себе такого никогда бы не позволил. Это сильно беспокоит, но бередить только что вскрытые шрамы никто определённо не собирается. — Может хочешь уйти? — спрашивает Сон осторожно, тут же сталкиваясь с чужим удивлённым взглядом. — Ты что, это же твой праздник, — Чхве вздыхает и качает головой, затем дёргая уголком губ. — Я правда в порядке, ладно? К тому же, главный гость вечера сегодня точно не я. Как отреагировали на твою «девушку» родители? — Сразу заговорили о свадьбе, как и обычно, — мужчина закатил глаза, раздражённо дёрнув плечом. — Они здесь всего-то несколько часов, а я уже устал так, будто Сонхва запряг меня разбираться с бумажной волокитой за всю прошлую неделю. Хотя, знаешь, Хва выгораживал меня перед отцом… — Серьёзно? — светлый с неверием присвистнул. — А я уж думал в этот вечер меня уже ничем не удивить. — Где-то в глубине своей холодной колючей души он наверняка прячет что-то милое, — усмехнувшись, Минги подсаживается вплотную и позволяет чужой голове упасть на своё плечо. Такой простой близости им обоим безумно не хватало весь день. — Точно не хочешь уехать? — Одного я тебя точно не оставлю, — в его волосы плавно проскальзывают тёплые пальцы, и Чонхо прикрывает глаза, чувствуя, что в этот момент каждая беспокоившая его мысль теряет свою значимость. — Мне так жаль, что нам приходится праздновать твой день рождения таким образом… — Прямо сейчас оно не такое уж и плохое. К тому же, ещё даже не вечер, — он кивает на яркое небо, и Чхве улыбается в ответ. — Вы с Йунхо и Уёном могли бы поехать в клуб после того, как всё закончится. Там бы точно повеселились. — А как же ты?.. — блестящими глазами заглядывает в лицо своего парня Минги, на что тот смеётся и оставляет мягкий поцелуй на чужом виске. — Ты знаешь, что я не люблю такое. Заберу тебя после того, как вы напьётесь, а завтра можем сходить куда-нибудь вдвоём.       Сон не отвечает, только вздыхает и обхватывает рядом сидящего длиннющими руками, желая оградить того от внешнего мира своими крепкими объятиями. Носом тычется в чужие щёки и шею, иногда оставляя на тех же местах россыпи мимолётных поцелуев, пока Чхве негромко смеётся, ласково ероша его волосы. В таком глупом порыве нежности они проводят ещё пару минут, после которых, наконец, немного отстраняются друг от друга. Чонхо принимается поправлять чужую одежду и стряхивать с той пыль, пока сам Минги вслух размышляет, какую бы отговорку найти, чтобы побыстрее свалить с банкета. Так или иначе, они решают вернуться в усадьбу вместе, хоть младший и противился некоторое время, ссылаясь на свой уже не слишком-то презентабельный внешний вид. Но тёмный не оставил ему выбора, настойчиво перехватив за руку и утянув за собой. Они вошли в зал вместе, и Чонхо сразу же пригнул голову, пытаясь укрыться от возможных взглядов, поскольку сильно стеснялся своего лица без макияжа. Минги предложил ему на время остаться в гостевой комнате, а сам вновь отправился развлекать родителей, во всю хохочущих над очередной глупой шуткой Минджи. Йунхо неловко топталась рядом, стараясь контролировать ситуацию, но, только заметив вошедшего друга, тут же принялась атаковать его вопросительными взглядами. Мужчина ответил ей одним твёрдым кивком, после чего присоединился к общей беседе, правда ненадолго. — Мам, можно тебя? На пару слов, — он с учтивой улыбкой положил руки на плечи родительницы и та, прихватив с собой очередной бокал шампанского, отошла с ним немного в сторону. — Йунхо сказала, ты виделась с Чонхо? — Ох, да! Мы славно поболтали, — она постаралась улыбнуться, но Минги заметил всю натянутость её выражения лица. — Скажи, с каких пор ты с ним общаешься? — С момента смерти его родителей, — Сон хочет было спросить что-то ещё, но женщина неожиданно начинает смеяться. Правда, искра, промелькнувшая в её взгляде, совсем тёмному не понравилась. — Правда? Ты своими руками убил Чхве Ёнсу, а потом стал якшаться с её непутёвым сыном? — неожиданная строгость в её голосе застала его врасплох, как и употребляемые ею в отношении любимого человека слова. — Он должен был умереть в тот же вечер, я разве не ясно дала тебе указания? Ты должен был избавиться от них всех, от всей семьи разом! — Я действовал в соответствии с приказом Сонхва и уж точно не руководствовался твоими указаниями, — голос его резко холодеет, опускаясь ниже на несколько тонов. — Всё этот ваш Сонхва! — широким жестом разводя руки в стороны, она не замечает, как расплескивает половину содержимого фужера. — Мелкий выскочка, возомнивший, что ему всё дозволено! Это он запудрил тебе мозги тогда? Да кто он вообще такой, чтобы быть для тебя более авторитетным, нежели собственная мать?! — Он — глава Алой Розы, лучший из всех, что ему предшествовали, и ты можешь находиться здесь только потому, что он тебе позволяет, — вся эта ситуация вновь выводит Минги из себя, и он не замечает, как начинает повышать голос, обращая на себя внимание и других гостей, находящихся вокруг. Госпожа Сон этого сразу же пугается, потому спешит подбежать к сыну, чтобы того утихомирить. — Ладно, ладно, я поняла, только не кричи, хорошо? — она принимается разглаживать несуществующие складки на его пиджаке, не решаясь поднимать взгляд к разъярённому лицу отпрыска. — Я просто беспокоюсь о тебе, вот и всё! Тебе не стоит портить свой имидж, водясь с кем-то вроде Чхве… У тебя ведь такая замечательная невеста! Почему ты не проводишь время с ней? Или с Йунхо, она ведь твоя хорошая подруга! Почему я постоянно вижу тебя с этим… светлым? — Отвяжись уже от него, — младший Сон едва сдерживает подступающий к горлу рык. А когда его мать тянется к сбившемуся набекрень галстуку, всё-таки резко перехватывает её ладони и красноречиво отводит их от себя. — И не трогай мой чёртов галстук!       Точка кипения достигнута, и мужчина прерывает разговор в то же мгновение, резко разворачиваясь на пятках. Широкими шагами он приближается к лестнице и за пару мгновений оказывается на втором этаже, проверяя одну за одной комнаты, чтобы найти Чонхо. Как только на глаза попадается уже скинувший с себя пиджак аристократ, Минги, обходясь без лишних объяснений, хватает того за руку. — Минги, что слу… — однако Чонхо и вопроса закончить не успевает, как его выволакивают из комнаты. — Идём, — только и бросает сухо собеседник, возвращаясь обратно в зал. Первым на глаза попадается Сонхва, с непроницаемым выражением лица всматривающийся в размытые силуэты танцующих пар. — Хён, привлечёшь внимание?       Пак со вздохом достаёт пистолет и пару раз палит в воздух, заставляя весь народ, присутствующий в зале, обернуться в сторону именинника. Сон останавливается на первых ступенях лестницы, стоя в некотором возвышении над гостями, а побледневший Чонхо жмётся за его спиной, безуспешно пытаясь выдернуть свою руку из чужой хватки. Переведя дыхание, он откашлялся и, пока гнев ещё перекрывал смущение от столь пристального внимания, начал говорить: — Дамы и господа присутствующие, — во время этого короткого вступления, Хва даже успел перехватить где-то очередной фужер, ненавязчиво передавая тот в свободную руку оратора. — Я Сон Минги, и поскольку сегодняшний банкет посвящён мне, я хочу поделиться с вами важным известием. — Что ты делаешь? — слышится напуганный шёпот Чхве за спиной. Минги сжимает его руку крепче, таким образом прося довериться ему. — Сегодня в наше родовое поместье вернулись мои родители, и мне показалось вполне хорошей идеей сообщить об этом при них, — он отыскивает лица четы Сон среди толпы и набирает в грудь побольше воздуха, прогоняя все подкрадывающиеся тени сомнений и страха. — На этом банкете присутствует человек, которого я безмерно люблю и с которым мне, пожалуй, даже хотелось бы провести весь остаток своей жизни. И это не Ким Минджи и даже не женщина, как обманчиво полагали весь день мои мать с отцом. Короче, совершаю каминг-аут или как это сейчас называется: я влюблён в мужчину.       По залу прокатилась волна поражённых вздохов и перешёптываний, лица родителей именинника исказились в гримасе чистейшего ужаса. Чонхо уже обеими ладонями вцепился в руку Сона, всё никак не отпускающего его даже на шаг в сторону от себя. Он был удивлён и напуган, пытался дёрнуть своего парня вниз, чтобы поскорее сойти с лестницы, но Минги прикладывал все усилия к тому, чтобы оставаться непреклонным. Залпом опрокинув в себя алкоголь, он вернул бокал абсолютно ничем не смущённому Сонхва, и собирался уже было продолжить свою пламенную речь, но тут уже от шока отошли представители старшего поколения. — Как это понимать?! — громогласный рык господина Сона пробивает Чхве на дрожь, а вот сам его сын лишь шире расправляет плечи, наблюдая за тем, как этот тучный мужчина ковыляет к лестнице. — А ну спустись сейчас же и возьми свои слова обратно! Насылать такой позор на свою семью… — Минги, просто извинись перед ними, и мы уйдём, — вновь звучит молящий шёпот у уха. — Нет, я хочу, чтобы все знали, — отвечает он совсем негромко, едва приоборачиваясь к собеседнику. — Ты веришь мне? Покажешься им вместе со мной?       И пока глава семейства останавливается в нескольких шагах от ступенек, а вслед за ним активно пробирается сквозь толпу его жена, Чонхо в смятении оглядывается на всех присутствующих, не имея понятия, что предпринять. Ему невероятно страшно, и Минги осознаёт свою ошибку в этот же момент: решив всё за них двоих, он даже не подумал о том, что это может значить для младшего. Наблюдающий за ними со стороны Сонхва теперь с интересом прислоняется к перилам, вполголоса поддразнивая нерешительного Чхве: — Самый удачный момент для начала кровавой бани, правда, Чонхо-щи? — его губы изгибаются в кривой ухмылке, однако одна маленькая издёвка становится спичкой, уроненной в уже давно подготовленный хворост негодования. Спустя пару секунд Чонхо уже выходит из-за чужой спины, стараясь сконцентрироваться на лице Йунхо, наблюдающей издалека — это был единственный ободряющий взгляд из всей смолкшей толпы. — Это отродье?! — тут же слух пронзает голос госпожи Сон, из-за которого в окнах наверняка должны были затрястись стёкла. — Минги, ты совсем ополоумел?! — С меня хватит, — глухим рыком отзывается старший Сон и решительно направляется к сыну, уже замахиваясь для отрезвляющей пощёчины, но прямо у уха свистит заставляющая остановиться пуля. — Господин Сон, как ответственный за безопасность гостей на сегодняшнем банкете, вынужден попросить вас обойтись без рукоприкладства. Иначе я вынужден буду принять меры, — чеканит бесстрастно Пак, показательно покручивая в ладони пистолет. Чонхо отдёргивает Минги подальше от разворачивающейся сцены, а Йунхо, пользуясь минутной заминкой, неожиданно начинает хлопать в ладоши, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. Эту идею подхватывает Минджи, за ней ещё пара человек, а после — и весь зал. Иллюзорная поддержка большинства оказалась явно не на стороне старшего поколения.

***

— Привет, мам. Прости, что так внезапно нагрянул.       Чонхо с усталым выдохом улыбается и опускается на колени, чтобы удобнее было закрепить наскоро купленный венок у надгробия. На кладбище свободных пространств между могилами практически не было, пробираться через ряды мемориальных плит было неудобно, особенно в самый центр, где Чхве и находился, поэтому он сначала навещал отца, похороненного не так далеко от входа, а затем уже шёл к матери. Рядом с ней он мог проводить удивительно много времени, особенно если погода была хорошей, но после столь утомительного праздника сил едва хватало даже на один внятный разговор. — Знакомство с родителями моего парня прошло на славу. Правда дурную, но, наверное, могло быть и хуже… — он усмехнулся, даже как-то неловко проведя рукой по волосам. — Не знаю, смогла бы ты принять наши отношения или нет, но для них это было невероятным потрясением. Наконец-то можно немного позлорадствовать… Считай, сегодня я отомстил за тебя. Госпожа Сон забрала у меня родителей, а я увёл у неё сына. Хотя знаешь, я уже даже не злюсь. Скорее, мне её немного жаль. — Сочувствие губит людей, Чонхо-щи, — неожиданно звучит голос за спиной. Чхве оборачивается, вновь с удивлением замечая непонятно откуда взявшегося Сонхва. — Можешь так не смотреть. Минги попросил приглядеть за тобой, к тому же, моя матушка покоится через три могилы от твоей.       И он действительно подходит к обозначенному надгробию, оставляя подле него цветы и ненадолго смолкая, видимо, про себя читая молитву. Чонхо не знал, верит ли сам Пак в Теневой город и ходит ли на службы в поместье Йунхо, но на всякий случай сохранял тишину до тех пор, пока тот не выпрямился, на шаг отойдя от могильной плиты. — Знаешь, что забавно? — видимо, глава Розы и сам почувствовал неловкость, поэтому заговорил первым. — Кладбище — единственное место, где нет разницы, тёмный ты или светлый. — Как по мне, так она и в обычной жизни не велика, — Чхве пожимает плечами, вновь опуская взгляд к земле. — А смерти на это так тем более наплевать… — В загробную жизнь ты не веришь, — чему-то усмехается Хва. — Тогда почему же разговариваешь с мёртвыми? — А они обязательно должны слышать? Это скорее для собственного успокоения. Я иногда приезжаю сюда, если в мыслях полный беспорядок. — Интересно. Никогда не пробовал.       Некоторое время они стоят в полном молчании, думая о чём-то своём. В ушах Чонхо резвится ветер, крепнущий всё больше с наступлением сумерек. Мимолётом он вспоминает о Минги — тот сейчас должен был во всю отрываться в одном из любимых клубов, вливать в себя тонны алкоголя и беззаботно танцевать с Йунхо и Уёном, но червячок беспокойства всё-таки не покидал неровно бьющегося сердца. За один лишь этот день они оба пережили столько неоднозначных эмоций, что Чхве поражался тому, как они ещё могут стоять на ногах. После громкого каминг-аута чуть не завязалась целая драка, госпожа Сон успела дважды свалиться в обморок, а Йунхо уже в поместье выпила, кажется, больше, чем за всю свою жизнь. Этот праздник им всем (даже Сонхва, от души повеселившемуся во время наблюдения за семейной драмой) запомнится ещё крайне надолго, но Чонхо хочет избавиться от мыслей о нём хотя бы сейчас. — Я никогда ничего не слышал о твоих родителях, — обращается он к Паку, на что тот, не поднимая взгляда, вопросительно хмыкает. — А ты интересовался? — Минги иногда рассказывает о прошлом Розы, но о тебе никто ничего не знает, — он жмёт плечами, задирая голову к небу. — Не подумай, я не настаиваю, просто вдруг стало интересно. — Если честно, я и сам мало что помню, — он хмыкает задумчиво, не чувствуя обычного нежелания разговаривать о подобных личных темах. — Моя семья погибла, когда мне было десять. Поместье сожгли, даже старых вещей не осталось. Да и я никогда не цеплялся за старую память. — Соболезную, — тихо и действительно искренне отозвался собеседник. — Здесь нечему сопереживать. Это то, что должно было случиться, ради всеобщего блага, — Сонхва хочет казаться непринуждённым, но Чонхо всё равно чувствует, что тот по какой-то причине растерян. — Значит, и с моей семьёй то же самое? — светлый склонил голову к плечу и слабо усмехнулся. — Возможно ты прав. Кто знает, что случилось бы, будь они живы. А так… во всяком случае, я встретил Минги, и сейчас чувствую себя счастливым. — Я не совсем это имел в виду, но обращайся, — и глава тоже слабо улыбается. В этот момент Чонхо думает, что Минги всё же был прав: даже у Пака глубоко в душе запрятано нечто светлое и драгоценное.       Их отвлекает звонок, поступивший на мобильный Чхве. Тот торопливо достаёт телефон и вопросительно выгибает брови, замечая имя контакта. На часах только семь, ещё даже окончательно не стемнело, а Сон уже почему-то начинает ему названивать. Но, конечно же, без всяких промедлений аристократ берёт трубку, ещё с первых секунд заслышав приглушённый рёв музыки. Видимо, ради разговора Минги даже заперся где-то в туалетной кабинке. — Чонхо-о-о… — тянет он низко и совершенно пьяно, что заставляет аристократа вздохнуть, но почему-то улыбнуться. — Чонхо-щи-и-и… — Ты уже всё? Как-то слабо сегодня, — Чхве усмехается мягко и прикрывает глаза, вслушиваясь в невнятные мычания по ту сторону. — Я соскучился… — что обычно значит «я напился настолько, что уже не могу танцевать». Чонхо знал определённый порог состояния своего парня, когда из неугомонного веселья того начинало клонить в слёзы и бесконечные признания в любви. Это было даже по-своему мило, ну, в большинстве случаев. — Мне забрать тебя? — спрашивает он скорее для формального подтверждения, нежели действительно сомневаясь в том, стоит ли ехать за этой пьяной тушей. Короткое «угум» служит достаточным ответом. — Тогда подожди пятнадцать минут, я скоро буду. — Так долго… — жалостливо тянет Сон, но не спорит. Напоследок лишь шепчет в трубку: — Я люблю тебя. — И я тебя, — дёргает уголком губ и сбрасывает звонок аристократ. Затем даже слегка неловко оборачивается на Сонхва, волей не волей ставшего свидетелем разговора. — Прошу прощения, мне пора… — Иди. Если хочешь, можешь попросить Хонджуна отвезти тебя куда нужно, его машина стоит у ворот кладбища. Я останусь ещё ненадолго. — Спасибо, — Чхве даже кланяется вежливо, пусть Пак на него и не смотрит. Затем действительно пользуется предоставленной ему возможностью и, благодаря любви к скоростной езде Кима, оказывается у нужного клуба в два раза быстрее обещанного.       Заходить внутрь сегодня даже не пришлось: закадычная троица уже распевала песни на улице, пока подоспевшие на зов своих пассий Сан и Ёсан со стороны наблюдали за их шаткими танцами. Как только Чонхо подоспел к ним, уже все трое принялись разнимать напившихся друзей и разводить каждого к своей машине. Чхве заранее спросил Хонджуна, сможет ли тот подбросить их двоих до квартиры, и тот без особых ломаний согласился: Хва ещё не звонил, значит можно ехать на все четыре стороны.       Как только в поле зрения Минги появился долгожданный возлюбленный, он расцвёл ещё больше, тут же навалившись на подоспевшего Чонхо со своими медвежьими объятиями. Светлый, придерживая мужчину в меру своих скудных возможностей, пытался дотащить того до авто, параллельно отвечая на все, даже самые нечленораздельные фразы собеседника. В основном это были стандартные признания в том, как сильно его любят, как сильно скучают и какой он красивый. Процедура вполне привычная, так что Чхве, по большей части, не обращал внимания. Уже в машине уложил крайне разговорчивого тёмного себе на плечо под тихие смешки Кима и стал успокаивать того плавными поглаживаниями по голове. Как правило, в таком состоянии Сон отрубался ещё в такси, но сегодня почему-то лишь тихо лежал, пальцами вырисовывая неровные узоры на чужой рубашке. Добравшись до квартиры Чонхо, в которой, по ощущениям, они не были уже лет сто, начали тяжёлое взбирание по лестнице (они оба плохо переносили лифты) и через пять минут, наконец, ввалились в привычные апартаменты. Теперь можно было с облегчением выдохнуть и, усадив Минги на кровать, помочь тому переодеться в его любимую махровую пижаму. Всё это, к удивлению Чхве, происходило почти в полной тишине. Младший пытался спрашивать, как именинник провёл вечер и остался ли, в конце концов, доволен своим праздником, но тот отвечал либо короткими мычаниями, либо максимально односложно. Заговорил лишь когда и сам Чонхо улёгся в кровати — сил не осталось даже на то, чтобы принять душ. Тёмный сразу же подполз к нему под тяжёлым одеялом и уложил голову на плече, щенячьими глазами заглядывая прямо в лицо. — Ты ненавидишь меня? — спрашивает он чересчур внезапно для Чхве, едва ли не пугая того. — О господи, конечно нет! С чего ты вообще это взял? — Чонхо правда обеспокоен, потому усаживается удобнее и обхватывает ладонями чужие щёки. — Родители… — и после этого всё сразу встаёт на свои места. Молодой человек выдыхает успевший накопиться в лёгких страх и не даёт собеседнику договорить, прерывая того совсем ненавязчивым и мягким поцелуем. На губах Минги всё ещё привкус крепкого спиртного, но это совершенно не беспокоит. — Забудь об этом, ладно? Я не злюсь на них, а на тебя так тем более, — он проводит рукой по чужим волосам, но тёмный не спешит успокаиваться: и сам садится, пододвигаясь ближе, чтобы столкнуться с младшим лбами. — Но твои, твои родители… Они из-за меня, из-за нашей семьи… — Сон хочет быть ближе, и одновременно с тем боится сокращать дистанцию, потому то подаётся вперёд, то, будто ошпаренный, отстраняется, пока Чхве сам не роняет его на себя. Начиналась слёзная стадия, и Чонхо с ней тоже был знаком. — Прости меня, мне так жаль… — Здесь нечему сопереживать, — неожиданно даже для самого себя, он повторяет слова главы Розы, которого некогда до скрипа зубов ненавидел. — Это то, что должно было случиться. Иначе нас с тобой наверняка бы здесь не было.       Минги плакал, подобно маленькому ребёнку, не зная, как оформить свои чувства в слова заплетающимся от алкоголя и эмоций языком, а Чонхо мягко улыбался, успокаивающе поглаживая того по голове и укачивая мелодичным мычанием себе под нос. В который раз Сон сотворил для него чудо: помог принять то, что он не рассчитывал принять никогда. Была то сила любви или доверия, а может простое стечение обстоятельств, но Чхве стало легче, даже несмотря на обнаруженные сегодня подробности произошедшей трагедии. Он должен был благодарить Минги, а тот так искренне полагал, что его ненавидят. Это казалось аристократу даже немного смешным, но в конце концов тёмный успокоился, начав заметно клевать носом. Чонхо шептал ему на ухо обещания о том, что завтра они справят его день рождения ещё лучше, чем сегодня: с самого утра разделаются с тортом, который им так и не довелось попробовать на банкете, в обед сходят в кино на премьеру фильма, которую с таким нетерпением ждал Сон, а весь оставшийся вечер не будут вылезать из кровати, потому что безделье — действительно лучший вид отдыха. Минги улыбался и плавно засыпал, постепенно оставляя всю тяжесть ссоры с семьёй где-то за пределами своего маленького царства грёз. Чонхо, мягко целуя того в лоб и шёпотом желая спокойной ночи, думает, что с сегодняшнего дня они оба, наконец-то, будут полностью счастливы.