Меж двух фонариков

      Увернувшись от летящей в него кружки, мужчина посмотрел на жену со смесью усталости и злости, прикрывая голову руками. Отвечать не было ни сил, ни желания, ни смысла — если Натали разозлилась до такой степени, что швыряется всем, что попадет под руку, то пусть лучше швыряется, чем Александров снова попадет в больницу со множественными колото-резанными. Он наклонил голову в бок, уворачиваясь от вилки. За стеной раздался плач и он уже хотел броситься к дочери, чтобы успокоить, но цепкие руки жены с длинными ногтями впились в воротник футболки и через секунду последовала боли в затылке от встречи со стеной, и перед глазами полпыли здевды, а крик жены будто сквозь воду едва дошел до помутневшего сознания. Кажется, она кричала что-то про развод.       Игорь пришёл в себя только когда боль в затылке полностью утихла и с трудом встал с пола, сжимая виски и опираясь на стол. На уровне инстинктов он, едва передвигая ногами, поспешил к дочери, держась за всё вокруг: за стены, за тумбочки, за косяки дверных проёмов, за сами двери. Кое-как он прошёл в детскую, столкнувшись со свирепым и холодным взглядом жены, укачивающей дочь. Мужчина нахмурился, скрывая за, ставшим уже привычным, недовольством обиду и печаль, развернулся и ушёл в гостиную, без сил падая на диван.

***

      — Блять, Тох, я не знаю как ещё с ней разговаривать. Она меня не слышит. — Уже порядком пьяный Топор уронил голову на стол и сжал полупустой стакан пива в руке.       — Если я скажу «Смирись и отпусти» ты же не послушаешь? — Антон врезался пальцами в глаза, не ожидая ответа. — Она — сука, и ты это прекрасно знаешь. — Игорю хотелось возразить. Хотелось самому хотелось верить, что это неправда, хотелось вбить себе в голову, мысль о том, что это он виноват, а не ревнючая женщина, которая уже как года три его не любит от слова совсем, хотелось внушить себе и всем остальным, что Натали — лучшая женщина на свете, что здесь он — единственный мудак.       — Знаю. Я знаю, Антох. Просто не хочу признавать. — Он прикрыл глаза и поджал губы, едва сдерживая слёзы от не понятных для него чувств. Открывать душу в данный момент не хотелось, даже Рауту, но казалось правильным и единственным верным решением. — Я устал.       — Я вижу. Когда ты последний раз спал? — На плечо ободряюще упала рука.       — Хер его помнит. — В голосе только бесконечная усталость и где-то далеко, на переферии, недовольство. Глаза закрывались сами собой, руки не переставали дрожать и не слушались, голос всё чаще подводил, из-за чего запись «Hostel 3» становилась пыткой.       — Поспишь сегодня у меня. И без возражений. — Тяжелые тихие шаги ушли в гостиную, и послышался скрип раскладывающегося дивана. Игорь выдохнул и допил пиво, внутренне соглашаясь с тем, что ему противопоказано сейчас возвращаться домой, где ждут очередные скандалы, крики и летящие в него предметы. В доме у Раута казалось (да так и было на самом деле) намного безопаснее, чем в собственном.       Знакомые шаги вернулись на кухню и на стол упало полотенце и смена одежды.       — Шагай в душ. — За пустым тоном плохо скрытое беспокойство. Полусонное «ага» и ватные ноги ведут Игоря за белую дверь ванной.

***

      Просыпаться в чужой квартире со вкусом похмелья во рту — не то чтобы инородно, скорее неприятно. Чувство от нетвоего дивана, нетвоего запаха нетвоей квартиры, царапало изнутри стекловатой, даже не думая прекращать. До носа дошел запах кофе. Топор принял сидячее положение, разлепляя глаза, которые жгло от недосыпа и заметив на столике рядом две таблетки и стакан воды, не думая проглотил. Он вышел на кухню, принимая от Антона кружку и садясь за стол.       В уютном молчании они просидели пол дня, никуда не выходя. До тех пор пока Антону в голову не пришла гениальная, по его мнению, идея.       — Может снимешь кого-нибудь? Отвлечёшься. — Он затянулся электронкой, выдыхая пар в окно.       — Антон, нет! Я всё ещё-       — Ты всё ещё выглядишь как труп, а чувствуешь себя ещё хуже. Тебе надо отвлечься.       — Блять. — Спорить не хотелось. Ему действительно нужно было переключиться с ситуации с Натали и отвлечься. — Толку-то? Это поможет только на час. Ну край на полтора. — Возражал Гарри, но всё же стал шерстить контакты.       Ненароком увидев в телефоне друга два смутно знакомых слова, Антон подавился паром и едва не выхватил чужой телефон из рук.       — «Сонное золото»? Откуда у тебя эта хуйня? — Он четко помнил как сжёг визитку оставленную наглым жиголо (кстати, оставил он её так искусно, что Антон заметил её только спустя три дня).       — Не помню. Может заказывал когда-то кого-то. А что? Ты знаешь их? — Он вскинул брови на перекошенное от отвращения лицо Раута.       — Пришёл однажды ночью один пидор, отсосать хотел, потом чуть не плакал, когда осознал, что квартирой ошибся. Я эти зелёные глаза до сих пор вырвать хочу. — Мужчина сжал кулаки и выключив сигарету закрыл окно.       — Зелёные… Он такой мелкий был, русый и худой?       — Да… А ты откуда знаешь? — Он со смесью недоверия и отвращения посмотрел на друга.       — Застукал однажды с Натали. На всю жизнь его рожу испуганную запомнил… — Игорь скривился в отвращении. — Потом когда прибирался — уже неделя прошла — нашёл визитку и на всякий записал, наверное. Не думал, что это притон — визитка больно приличная и красивая.       — Пиздец мир тесен. — Он заварил чай и отпил, нервно тряся ногой. Раздался звонок в дверь и хозяин квартиры, нацепив каменное лицо пошёл открывать. Спустя несколько секунд молчания раздался громкий недовольный крик. — Сука, тебя только не хватало!