library hours

На следующий день Эндрю возвращается к дому Нила, потому что образ Джостена в голове, который тащится в библиотеку сквозь образовавшиеся за ночь огромные сугробы, кажется слишком жалким, чтобы его вынести. Нил на мгновение замирает, когда видит машину Эндрю, но ничего не говорит и молча забирается на пассажирское сиденье. На этот раз он оделся по погоде — на нем ботинки на шнуровке и парка с меховым капюшоном, а также шарф отвратительно яркого оттенка фуксии и точно такие же варежки. — Их связал Мэтт, — говорит Нил, показывая на руки. — Потрясающе, — отвечает Эндрю, заводя машину. Дорога до библиотеки выходит недолгой, но на протяжении всего пути Нил заполняет тишину вопросами и шутками. Он замолкает только когда они садятся за свой привычный стол, но Эндрю никак не может сосредоточиться на эссе, слишком отвлекаясь из-за присутствия Нила. Он решает прогуляться между рядами, чтобы проветрить мозги, но когда возвращается, чувствует себя еще более взволнованным. Теперь, когда он знает, что у Нила нет отношений, ничто не мешает ему сделать первый шаг и предложить что-то, но он еще не продумал план. Эндрю не знает, чего хочет, и не знает, как об этом сказать. В прошлом его прямота всегда помогала в таких ситуациях. Именно так он и соблазнил Роланда, но его было очень легко прочитать. Он сразу начинал с флирта, мягко отвечал на вопросы и бросал понимающие, долгие взгляды. По сравнению с ним, понять Нила гораздо сложнее. Нил зевает и откидывается на спинку стула, и буквально каждая мелочь в нем заводит. Эндрю видит изящную выемку ключиц, выглядывающую из-под полупрозрачной белой хлопковой футболки, и замечает привлекательные изгибы мышц, когда Нил вытягивает руки над головой. Его волосы растрепаны и выглядят немного глупо, то и дело спадая на лицо, когда он двигается, а его кожа усеяна нелепыми веснушками шоколадно-коричневого цвета. От него приятно пахнет, у него красивый голос, и даже то, как он покусывает ручку, когда решает уравнения, выглядит красиво, и нахрен этого парня, думает Эндрю. Он перестает пялиться, достает из сумки старый айпад Аарона и выбирает первую попавшуюся игру, надеясь, что она перечеркнет все его ужасные мысли о Ниле Джостене. — Сколько времени ты потратил на эссе? — через некоторое время спрашивает Нил. — Не так много, сколько пытался найти еду для этих тупых животных, — бормочет Эндрю. — Этот хочет грушу и стоит под сраным грушевым деревом. Нил смеется и возвращается к учебе, и Эндрю решает, что ему тоже следует заняться чем-то более продуктивным. Он надевает наушники, достает эссе и пытается не думать о сидящем напротив него парне. Это кажется практически возможным.

…

Всю следующую неделю Эндрю забирает Нила и отвозит его в библиотеку. Он помогает ему подняться по лестнице, и они оба показывают средний палец любому, кто грубо толкает их, проходя мимо. Эндрю покупает кофе, а Нил приносит с собой ланч, и они делают перерывы во время учебы, чтобы поболтать о какой-нибудь ерунде, вроде последних вышедших фильмов или где купить самые лучшие суши. Наступает пятница, и Эндрю становится все сложнее оставаться спокойным. Он почти закончил свое эссе; все, что ему нужно сделать — это написать заключение и составить список источников, что довольно утомительно, так что он решает оставить это на понедельник. Неделя была долгой, и его мозг уже плывет. Лодыжка Нила все еще не прошла, и он весь день пребывает в плохом настроении, потому что наконец смирился с тем, что ему придется пропустить гонку. Он проглатывает обезболивающее и набирает полный рот воды, после чего проверяет телефон и хмурится. — Мэтт и Дэн уехали на выходные, — бормочет он. — Они решили навестить маму Мэтта. — И? — подталкивает его Эндрю, запихивая эссе в сумку с такой силой, что оно мнется. — И ничего, — отвечает Нил, захлопывая телефон. — Да ладно, — Эндрю приподнимает брови. — Ну, мы обычно собираемся вместе по пятницам, — объясняет Нил. — Я имею в виду, мне все равно, что они занимаются своими личными делами, но я вроде как с нетерпением ждал этого, понимаешь? — Нет, — отвечает Эндрю, и Нил закатывает глаза. — Тогда как ты обычно проводишь вечер пятницы? — Иногда работаю, — Эндрю пожимает плечами. — Иногда хожу выпить. Нил хмыкает и смотрит мимо него в окно. На улице снова идет снег, белые кружащиеся хлопья проносятся над кампусом, словно клочки порванной бумаги. Третий этаж совсем опустел, и они остались вдвоем. Свет между книжными стеллажами тусклый и теплый, а обогреватель пускает в их сторону поток горячего воздуха. Здесь почти уютно, думает Эндрю, наблюдая за Нилом, который смотрит на падающий снег. Они сидят так близко, их руки лежат на столе всего в паре миллиметров друг от друга, а колени почти соприкасаются. — Так ты работаешь сегодня вечером? — внезапно спрашивает Нил. — Сегодня нет. — Тогда пойдем выпьем? — Пока ты под действием таблеток? Это вполне разумно. — Я не под действием таблеток. Они не такие сильные. — Если ты так говоришь. — Тогда мы? — Мы что? — Пойдем выпить? — Если хочешь, — отвечает Эндрю, поскольку нет смысла пытаться отрицать очевидное. Когда он взял Нила Джостена на руки и повез в больницу, какая-то его часть, видимо, понимала, что в конечном итоге это приведет к тому, что они будут пить текилу в каком-нибудь мрачном баре, но он все равно это сделал. Нилу не потребовалось много времени, чтобы проделать дыру в его жизни и умело занять в ней свое место, словно он был там всегда. Он просто надеется, что боль от пустоты будет не слишком сильной, когда Нил в конце концов уйдет. Они медленно плетутся по кампусу и протискиваются в переполненный бар. Эндрю расталкивает людей по дороге, чтобы Нил мог пройти к маленькому столику, который чудесным образом оказался свободным. Они выпивают по паре стопок виски, и Нил немного приободряется. Эндрю думает о подсобке, в которой иногда целуется с Роландом, и о том, что сейчас она, скорее всего, свободна, и неловко ерзает на стуле. Эндрю все еще не знает, что за херню он творит, и он более чем уверен, что нихрена не знает, о чем, черт возьми, думает Нил. Все, что он знает — это то, что Нил здесь, и что он по-прежнему остается рядом. Но что именно это значит, Эндрю так и не может понять до конца. Конечно, он мог бы просто спросить у него. Даже не, я тебе нравлюсь? А хотя бы, тебе нравятся мужчины? Насколько этот вопрос был бы тонким. — Что бы ты делал, если бы мир превратился в дерьмо? — Нил каким-то образом перешел от болтовни о фильмах Марвел к размышлениям о потенциальном антиутопическом будущем. — Выживал, — отвечает Эндрю, пожимая плечами. — Один или в группе? — Ты имеешь в виду, стал ли бы я тратить время, чтобы защитить кого-то еще? — поправляет его Эндрю. Нил пожимает плечами и улыбается. Эндрю хочет сказать ему нет. Спасение людей не стоит таких усилий. Некоторые из них просто будут неблагодарными, а некоторые и вовсе не заслуживают спасения. И все же Эндрю мысленно составляет очень короткий список тех, кого он точно спасет. Список людей, который он бросил бы на съедение волкам, гораздо длиннее. — Я бы спас нескольких, — говорит он. — Но как только они начнут ныть, пусть проваливают. — А кто бы спас тебя? — ухмыляется Нил. — Никто, — отвечает Эндрю, поднося стопку к губам. — Кто-то должен думать, что я чего-то стою, чтобы это произошло. Ухмылка Нила мгновенно исчезает, но он не отводит взгляда. Эндрю слишком расслабился из-за выпитого виски и усталости после недели, полной смешанных чувств, и теперь он говорит вещи, которые, наверное, не стоит произносить вслух, когда он не находится на терапии. Нил молчит какое-то время, и Эндрю приносит очередную порцию выпивки. Нил же задумчиво потягивает виски. — Ты стоишь гораздо больше, — в конце концов говорит он, когда Эндрю снова решает, что его настроение окончательно испорчено. Эти слова разжигают в нем уже давно забытое пламя, которое он тут же пытается погасить. — Ты стоишь больше, чем все они вместе взятые. Эндрю не знает, о ком говорит Нил, когда произносит слово они, но чувства от услышанного бьют сильнее, чем он того ожидает. Пламя внутри него похоже на незадуваемые свечи в День рождения; оно вспыхивает по новой каждый раз, когда он думает, что уничтожил его навсегда. — Прекрати, — говорит Эндрю. — Я ничего и не делаю, — отвечает Нил, и его ухмылка возвращается. Он быстро меняет тему и начинает рассказывать обо всех разных-но-одинаково-ужасных общежитиях, в которых он жил последние годы, и ему, кажется, действительно весело. Лишь намного позже, когда Эндрю лежит в кровати, уставившись в потолок, он понимает, что, возможно, чувствовал то же самое.

…

Нил: Д и М уехали на все выходные кст Эндрю: и? Нил: и я подумал что ты возможно захочешь зайти. хотя вряд ли. что ж… Эндрю: твои кулинарные способности заканчиваются на сэндвичах с нутеллой или? Нил: вроде того но я посмотрю что могу сделать Нил: только потому что это ты Как бы это ни было жалко, Эндрю смотрит на экран и ждет, появится ли еще одно сообщение. Проходит минута. Почти две. Нил: потому что ты так много мне помогал Эндрю бросает пустой взгляд на сообщение и задумывается, нужно ли на него отвечать. Он по-прежнему чувствует себя запутавшимся, разрываясь между желанием Нила и нежеланием чего-либо. То, что происходит между ними, превратилось в нечто большее, чем просто помощь из-за полученной травмы. Они постепенно узнают друг друга. Словно снимают пластырь, чтобы взглянуть на то, что скрывается под ним. И Эндрю задается вопросом, оттолкнет ли Нила то, что он увидит. Он одалживает у Аарона темно-серый свитер от Фэр-Айл, потому что все его футболки с логотипами музыкальных групп внезапно кажутся глупыми и детскими. Аарон, как всегда пребывая в ступоре, спрашивает его, что происходит, но Эндрю просто закрывает дверь у него перед носом. Он надевает свитер и узкие джинсы с дырками на коленях, расчесывает волосы и делает пробор сбоку, нанося немного геля для укладки, чтобы они лежали в одну сторону. Он хмуро смотрит на свое отражение, прежде чем выйти из дома. Конечно же, он сразу едет к Нилу, не подумав о том, что стоит купить что-нибудь сладкое, бутылку вина или вроде того. Он топчется в дверях минуту или две, и в итоге решает вернуться в машину и поехать в круглосуточный магазин на территории кампуса. Нил выглядит немного взволнованным, когда открывает дверь, и торопится обратно на кухню настолько быстро, насколько может добраться, прыгая на костыле. Эндрю медленно вешает куртку и снимает обувь, прежде чем последовать за ним. — Что ты готовишь? — спрашивает он, прислонясь к дверному косяку и осматривая беспорядок. — Эм, — отвечает Нил, бегая по кухне с деревянной ложкой в одной руке и с острым ножом в другой. — Я пытаюсь приготовить суши. — С нуля? — с недоверием спрашивает Эндрю. — С нуля, — неуверенно соглашается Нил. — Ты хорошо выглядишь. — Хорошо? — Я бы попытался придумать слово получше, чем «хорошо», но сейчас я немного занят. Эндрю оглядывает кухню; на разделочной доске лежат овощи, нарезанные тонкими полосками, а на плите булькает кастрюля с рисом. — Я могу чем-нибудь помочь, — с неохотой предлагает он. — Все в порядке, — отвечает Нил, перемешивая кусочки сладкого картофеля в панировке. — Но ты можешь просто составить мне компанию. Эндрю так и делает, и они пьют вино, пока Нил раскладывает рис и овощи на дешевом бамбуковом коврике, который он специально купил заранее. Он аккуратно нарезает гигантский ролл и выкладывает кусочки по кругу на большой тарелке, после чего наливает соевый соус в кружку, потому что не может найти подходящее блюдце. Они сидят в гостиной на ковре и едят, пытаясь показать друг другу свое потрясающее умение пользоваться палочками. Вино заканчивается с той же скоростью, что и суши, а затем Нил идет за печеньем с шоколадной крошкой, которое Эндрю купил на десерт. Они вместе грызут его и рассказывают истории о своих надоедливых профессорах, и Эндрю уже не в первый раз задумывается, не свидание ли это. Идея задать этот вопрос вслух кажется забавной, но в конце концов он решает прислушаться к своей интуиции. Нил пригласил его к себе домой и приготовил одно из своих любимых блюд, и продолжает смотреть на него так, словно он лучший человек из всех, кого он когда-либо встречал, и если это не свидание, то что это блять такое? — Хочешь посмотреть мою комнату? — спрашивает Нил, слегка прихрамывая, когда поднимается на ноги. Эндрю пожимает плечами и следует за Нилом в комнату, которая оказывается меньше, чем у него самого. В ней есть пушистый ковер, односпальная кровать и несколько фотографий, прикрепленных к стене. Практически на всех Нил с Мэттом и Дэн. Иногда появляется какая-то другая девушка, а на одной из них мягко улыбается Рене. Это довольно жутко, и Эндрю задумывается, удача это или плохое предзнаменование. — Ты знаешь Рене, — бормочет он, указывая на фото. — Не совсем, — отвечает Нил. — Она подруга Дэн? Через Элисон, вроде как. Я не очень хорошо с ней знаком. Нил включает настольную лампу и садится на кровать. Тишину нарушает скрип пружин, и Эндрю чувствует нечто похожее на удар грома в груди. Это происходит. Наверное. Возможно. Он не знает наверняка. Эндрю медленно поворачивается и опускается на кровать рядом с Нилом. Они сидят друг напротив друга, скрестив ноги, и молчат. Глаза Нила ясные, как горное озеро в солнечный день, и он все время украдкой бросает взгляд на губы Эндрю. Он делает это настолько быстро, что Эндрю не уверен, происходит ли это на самом деле. Он облизывает губы и чувствует, как его охватывает отчаяние. Ему внезапно так надоело ждать. — Хочешь меня поцеловать? — спрашивает Эндрю. Нил тяжело вздыхает и улыбается. — Только если ты хочешь меня поцеловать. Эндрю протягивает руку и касается пальцами подбородка Нила, прежде чем притянуть его ближе. Поначалу поцелуй выходит неуклюжим, возможно потому что они оба немного устали, но как только они слегка приоткрывают губы, получается найти удобный ритм. Эндрю обхватывает лицо Нила одной ладонью и наклоняется ближе, чтобы взять в другую его руки, лежащие на коленях. Нил, похоже, не возражает; он просто целует Эндрю еще настойчивее. Они на мгновение останавливаются, и Нил выдыхает так глубоко, словно весь воздух выходит из его легких, а потом снова ловит губы Эндрю. Тот позволяет себя целовать и приоткрывает рот, чтобы поцелуй стал более глубоким. Нил решительно прижимается вплотную, его руки нервно ерзают на коленях. Эндрю чувствует, как каждый атом в его теле трещит и искрится от желания. Он хочет сократить расстояние между их телами, хочет прикасаться и хочет, чтобы прикасались к нему. Но внезапно нахлынувшая страсть приносит с собой и чувство страха. Словно он находится под водой без возможности сделать хоть один глоток кислорода. Он пытается игнорировать это, подавить эти ощущения и сосредоточиться на Ниле, который целует его так, словно его сердце разорвется, если он остановится- Но Эндрю не может. Он резко встает, и Нил просто наблюдает за ним с приоткрытыми губами, покрасневшими от поцелуев. Все это уже слишком, и Эндрю отступает назад, опускаясь на ковер и обхватывая голову руками. Нил ждет, и когда Эндрю все же поднимает на него глаза, смотрит в ответ, как бы говоря, все в порядке, и именно поэтому Эндрю не должен был этого делать. Он с самого начала знал, что в его жизни нет места для подобных вещей. Он не хотел узнавать Нила или когда-либо подпускать его настолько близко, но за этим нежеланием кроется нечто большее. Это рискованно — знать другого человека, да, но куда опаснее, когда кто-то знает тебя. Когда знакомишься с кем-то — значит, что тебя наверняка неправильно поймут. Всякий раз он просто становится вещью, которую либо используют как средство достижения своих целей, либо просто выбрасывают. Он никогда не был настолько важным кому-то, чтобы за него держались. Нил двигается ближе, понимая, что лучше не прикасаться, но оказывается достаточно близко, словно говоря своим присутствием, я рядом. Эндрю делает глубокие вдохи и выдохи и на секунду задается вопросом, смогут ли они оставаться в таком положении вечно: он, сжавшийся и застывший — внутри кошмара — и Нил, пытающийся его защитить. Всего на мгновение он задумывается, не является ли это самым худшим способом узнать человека: когда кто-то действительно видит тебя, видит тебя настоящего и то, насколько безнадежно ты сломан, но продолжает смотреть так, словно ты — все, что ему нужно в этом мире. Определенно худший, решает Эндрю, когда поднимает взгляд и отшатывается от нежности в глазах Нила. Он встает на ноги и молча выходит из комнаты, надевая ботинки и хватая куртку в дверях. Неудивительно, что Нил не следует за ним.

…

Эндрю проводит воскресенье в ванной. Всякий раз, когда вода остывает, он просто доливает горячую из крана. Она становится почти переполненной, когда Аарон теряет самообладание. — Выбирайся оттуда, — кричит Аарон, стуча в дверь так сильно, что она дрожит. Эндрю закатывает глаза и ловко вытаскивает пробку ногой, прежде чем встать. Его кожа розовая и сморщенная от долгого пребывания в воде, и, толком не вытираясь, он сразу закутывается в огромный халат, после чего открывает дверь. — Не выкидывай больше подобное дерьмо, — шипит Аарон, следуя за ним по коридору. — Как драматично, — протягивает Эндрю. — Я всего лишь принимал ванну. — Вот только не говори мне этого, — Аарон качает головой. — Мы договаривались, помнишь? Если тебе нужна помощь, ты должен сказать мне об этом. — Так и сделаю, — Эндрю, прищурившись, смотрит на брата. — Я иду спать. — Весь день лежать в постели так же плохо, как и просидеть весь день в гребанной холодной ванне, — раздраженно говорит Аарон. Эндрю не отвечает. — Я ведь тебя знаю, — пытается продолжить Аарон, но его голос становится тише. — Просто был плохой день. Воскресная хандра, понимаешь? — ухмыляется Эндрю, сверкнув зубами. — Ага, конечно, — Аарон отводит взгляд в сторону. — Я не собираюсь причинять себе вред, — говорит Эндрю, надеясь, что это заставит его заткнуться, после чего заходит в свою комнату и захлопывает дверь. Он достает сигарету и закуривает, даже не потрудившись открыть окно. Этот день уже ничего не сможет сделать хуже, так что и ворчание Кевина он сможет пережить.

…

Наступает понедельник, и стол, конечно же, оказывается пуст. Эндрю кладет свои вещи и садится. Эссе уже почти готово, но закончить его сейчас кажется невыполнимой задачей. Он бы даже не пошел сегодня в библиотеку, но если он проведет еще один день в кровати, Аарон снова разозлится, а они с Би решили, что ему стоит избегать подобных ситуаций. Так что Эндрю достает из сумки мятое эссе и смотрит на слова, неаккуратно нацарапанные поперек страницы, лишь бы не видеть пустой стул перед собой. Однако опустошение, которое он ощущает, причиняет почти физическую боль, и это становится настолько невыносимым, что его переполняет желание побежать вниз по лестнице, сесть в машину, проехать весь путь до дома Нила и ворваться в его квартиру. Как только он собирается подняться, на место Нила плюхается Мэтт и лучезарно улыбается. — Эндрю, — произносит он так, будто они старые друзья или вроде того. — Как дела? — Прекрасно, — выдавливает из себя Эндрю, откидываясь на спинку стула. — Рад это слышать, — говорит Мэтт. — Нил где-то здесь? — Тебе лучше знать, — бормочет Эндрю, рассматривая эссе. — Это ты живешь с этим парнем. — Я видел его сегодня утром перед тем, как уйти на занятия, — отвечает Мэтт. — Но я подумал, что в это время он, скорее всего, будет с тобой. Вы, ребята, занимаетесь здесь каждый день, верно? — Почти, — Эндрю пожимает плечами. — Я так рад, что он встретил тебя, — Мэтт подпирает подбородок рукой. — Я иногда беспокоюсь о нем, понимаешь? — Не совсем, — отвечает Эндрю, наконец поднимая взгляд на Мэтта. — Ему очень трудно сближаться с людьми, — говорит Мэтт, и у него на лбу появляется маленькая морщинка. — Но вы двое, кажется, близки, не так ли? — Трудно сближаться с людьми, — повторяет Эндрю, задумавшись о том, насколько легко они с Нилом влились в жизни друг друга и каким разговорчивым и раздражающим может быть Нил, когда захочет. Он представляет Нила звездой команды по легкой атлетике, окруженного друзьями и способного очаровать любого. В этих словах нет никакого смысла. — Да, именно, — продолжает Мэтт. — Я так удивился, когда у него появился новый друг. Насколько я знаю, мы с Дэн — единственные, кто у него был. Ну, до сих пор. Эндрю сцепляет пальцы и задумывается. Он никогда не видел, чтобы Нил общался с кем-нибудь еще — единственным человеком, с которым он разговаривал в библиотеке, кроме Эндрю, была Девушка-Морковка, и то он чуть не отгрыз ей голову. Он вспоминает тот день, когда они перепутали телефоны; на следующий день Нилу пришло только одно сообщение от Мэтта, а потом он сказал, я, наверное, не заметил бы этого примерно месяц. Затем Эндрю вспоминает фотографии на стене Нила. Их было совсем немного, и почти на всех он был с Мэттом и Дэн. Наконец, Эндрю задумывается о том, что именно он отвез Нила в больницу, а потом возил его в библиотеку и обратно каждый день. Нил больше никого не просил о помощи, потому что никого не было. Возможно, они были одинаковыми. Возможно, вокруг Нила Джостена тоже были возведены неприступные стены, как и вокруг Эндрю. Возможно, Нил тоже беспокоился, впуская его в свою жизнь, но почувствовал притяжение между ними, а потом подумал, я облажался. Вот и все. Эндрю не любит «возможно». — Почему? — спрашивает он, и слово срывается с его губ, будто первая капля дождя во время шторма. — Почему? — смущенно повторяет Мэтт. — Вы не эм… Вы не говорили об этом? Эндрю качает головой. — Ну, это не моя история, чтобы ее рассказывать, — взгляд Мэтта на секунду становится мрачным и отстраненным, пока он барабанит пальцами по столу. — Тебе лучше спросить его. Эндрю не нужно повторять дважды. Он запихивает эссе обратно в сумку, говоря, что пошло оно нахуй до дедлайна, и спускается по библиотечной лестнице. Нил выглядит уставшим, когда открывает дверь, и минуту или две они просто смотрят друг на друга. — Сколько у тебя времени? — в конце концов спрашивает Нил, без радости смеясь над вопросом, насквозь пропитанным призраками прошлого. Они оба знают, что Эндрю не нужно отвечать, и потому он молчит, пока Нил отходит в сторону и пропускает его в открытую дверь. Они не спят всю ночь, и когда наступает очередь Эндрю говорить, его история выходит обрывистой и скомканной. Слова застревают у него в горле, как осколки черного льда, но Нил не отводит взгляд и не уходит, когда он заканчивает. В конце концов, за окном поднимается солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев и отбрасывая на ковер кривые тени. — Останешься? — спрашивает Нил, потирая глаза. — Поспать? — Хорошо, — отвечает Эндрю, потому что теперь стены между ними полностью разрушены. Он узнал Нила ближе, а Нил узнал его, и это больше не кажется чем-то неправильным и не вызывает чувство, будто весь мир горит в огне. Это ощущается так, словно тебя выбрали, тебя нашли. И, возможно, так, словно ты принадлежишь кому-то с самого начала. Нил задергивает шторы, выключает свет и забирается на кровать рядом с Эндрю. Они засыпают, осторожно переплетая руки.

…

…

…

Кажется, будто зима впивается в весну когтями и отказывается отпускать ее, из-за чего воздух на улице становится свежим и морозным, даже когда по всему кампусу распускаются цветы. Поскольку Эндрю не может найти ничего подходящего среди своих вещей, он надевает варежки и шарф ослепительного лаймово-зеленого цвета, которые Мэтт связал ему на Рождество. Он старается не чувствовать себя похожим на Лягушонка Кермита, когда надевает их. Эндрю идет на стадион с Аароном, Кевином и Ники, и они вместе направляются к Мэтту и Дэн, которые заняли для них целый ряд. — Эндрю, — зовет его Рене с дальнего конца сидений. — Привет. — Привет, — говорит Эндрю, и его взгляд скользит к девушке слева от нее. Он узнает Элисон по фотографиям в комнате Нила, но, к слову, когда он в последний раз упомянул Элисон при Рене, пока они вместе пили кофе, она покрылась пятью оттенками розового. Этого более чем достаточно, чтобы пробудить его интерес. Эндрю наблюдает за ними краем глаза и все больше удивляется, но потом слышит хлопок сигнального пистолета и понимает, что нужно сосредоточиться на кое-чем другом. Нил бежит, и по нему трудно сказать, что он только что оправился после травмы, потому что Джостен опережает других спортсменов за считанные секунды. Его ноги выглядят сильными и грациозными, когда несут его по гоночной трассе, и Эндрю приходится заставлять себя не думать о том, как они обхватывали его талию прошлой ночью. — А он быстрый, — бормочет рядом Кевин. — Даже не думай об этом, — предупреждает Эндрю. — Что? — спрашивает Кевин, бросая на него раздраженный взгляд. — Он не хочет присоединиться к твоей ужасной футбольной команде. — Ну, возможно, она бы не была такой ужасной, если бы он был в ней, — бормочет Кевин себе под нос. Эндрю подумывает ткнуть его пальцем под ребра, чтобы он заткнулся, но отвлекается на Нила, приближающегося к финишу. Сидящие рядом Мэтт и Дэн начинают его подбадривать и поднимают руки вверх, в то время как Элисон обнимает Рене за плечи и громко кричит. Справа от Эндрю Ники подталкивает Кевина локтем и ухмыляется. Даже у Аарона хватает приличия выглядеть хоть немного впечатленным. После они все вдевятером каким-то образом оказываются в одном из кафетериев, чтобы позавтракать, и Эндрю накладывает в свою тарелку датскую выпечку, пока Нил приносит всем кофе. — Так как вы двое собираетесь провести субботу? — спрашивает Дэн, размахивая чайной ложкой перед Нилом и Эндрю. — Вообще-то, — говорит Нил, смущенно улыбаясь, — мы собираемся пойти в библиотеку. — В библиотеку? — повторяет Элисон, с отвращением сморщив нос. — В субботу? Когда ты только что выиграл свою первую гонку после восстановления? Звучит правдоподобно. — Ну, я немного отстал по учебе из-за тренировок, — объясняет Нил. — А Эндрю провалил предмет, потому что вовремя не сдал эссе, так что теперь ему надо сделать тонну работы, чтобы наверстать упущенное. — Звучит ужасно, — говорит Ники, запихивая в рот половину малинового круассана. — Хотя, думаю, у свиданий с учебой тоже есть свои преимущества. Эндрю просто пожимает плечами и отпивает кофе, но позже, когда он толкает Нила к одной из книжных полок, засовывая руки ему под рубашку и губами прижимаясь к шее, он вынужден согласиться с Ники. Есть определенные преимущества.