Снег

      — Мда, Квентин, ты по уши в дерьме.       Бек поперхнулся дымом, засмеялся и от этого закашлялся ещё больше. Квентин откинулся на спинку стула так, что тот заскрипел. Пристально, свысока посмотрев в пустые глаза Мэри Джейн, Бек нарочито серьёзно выдал:       — Не верю.       Снова затянувшись, Бек отвел взгляд: ему было некомфортно смотреть в глаза ЭмДжей и видеть в них такую безжизненность, безэмоциональность.       — Настоящая ЭмДжей так бы не сказала.       — Как будто ты её настолько хорошо знаешь, — прозвучал сбоку голос ЭмДжей с ноткой ехидства.       Квентин повернулся к голограмме и сердито бросил:       — Где ты научилась такому тону? Я в твои настройки такого не вносил.       — Напротив, вчера ты внёс в программу много изменений.       Бек покосился на дверь: он знал, что Уильям занят, но всё равно опасался его внезапного появления.       — Знаешь, Мира, мне будет спокойнее, если ты вернешься к обычному голосу и будешь по прежнему обращаться ко мне на «вы».       — Помнится, вчера вы сказали, что голос мисс Уотсон — музыка для ваших ушей, и вы бы хотели, чтобы я всегда говорила именно так.       — Я такого не говорил, — Квентин сразу напрягся.       — Вы выпили.       — Не помню, чтобы хоть раз в жизни напивался до такой степени.       — Поэтому и не помните…       — Так, я сейчас перепишу код и снесу к чёрту этот твой юмор!       — Если вас не устраивают эти изменения, это повод задуматься и в дальнейшем не садиться за программирование искусственного интеллекта после выпивки.       — Чёрт, надо проверить, что я там ещё наворотил… — Бек устало прикрыл глаза и запустил руку в волосы.       Тишина. Треск и холодный свет лампы. «Зачем я вообще это придумал?» — задумался Бек. На ум приходило одно: он помнил только желание снова поговорить с ЭмДжей, которое, видимо, пришло после некоторого количества алкоголя.       — Надеюсь, я не удалил ничего важного из памяти и недавних разработок? — спросил Квентин у искусственного интеллекта.       — Нет, ранее сохраненные файлы не были затронуты.       — Уильям не в курсе?       — В тот момент его с вами не было.       — И он не проверял программу после этого моего помутнения рассудка?       — Нет.       — Значит, никто не в курсе. Отлично, — вздохнул Квентин. — Надо только снести из памяти эти фразы…       «Кажется, программа записала весь мой пьяный бред и посчитала это частью внесенных настроек речи…»       Дверь со скрипом отворилась. Бек от неожиданности дёрнулся. Взмахом руки он тут же отключил все голограммы и свернул открытые папки с файлами.       Уильям обвёл усталым взглядом слабо освещённое помещение, заваленное деталями от дронов, старыми чертежами и прочим хламом.       — Квентин, один из дронов…       Взгляд Уильяма упал на пустые бутылки возле стола на полу.       — Отмечаешь что-то?       — Нет. Отвянь. Это со вчерашнего дня… — отмахнулся Бек. — Руки не дошли убрать.       — Видимо, не только бутылки, но и весь остальной хлам. Когда ты планируешь всё это разобрать?       Уильям подошёл к одному из столов: огромная стопка бумаг лежала рядом с останками безнадёжно разбитого дрона. Из-за него выглядывала фотография в рамке с треснувшим стеклом. Под стенкой валялась забытая бейсбольная бита, сверху на бумагах — сколотая кружка с остатками недопитого когда-то кофе.       — Как можно работать в таком бардаке?       — Это творческий беспорядок.       Уильям с укором посмотрел на Квентина. «Ага, оправдывайся…». Бек уже закурил вторую сигарету.       — Что ты хотел? — спросил Квентин.       — Хотел спросить, почему на одном из дронов отключён датчик слежения.       — Если ты про D-605, то это я отключил.       — Зачем?       — Беру с собой в город, чтобы скрывать внешность. Ты же помнишь, недавно моё лицо засветилось на всех экранах Нью-Йорка. Я отключил на этом дроне датчик слежения и всё, с помощью чего его могут обнаружить посторонние. У нас много недоброжелателей, особенно их стало много с тех пор, как этот членистоногий снял чёрный костюм и снова предстал в облике героя. Торчать здесь вечно я не могу, поэтому, чтобы выходить в город, мне нужна защита.       — Но отключение датчиков слежения затрудняет работу D-605 совместно с другими дронами, когда надо построить сложную иллюзию. Так я не могу понять, где он находится относительно других дронов. А если понадобится…       — Уильям, без паники, у нас достаточно дронов, чтобы компенсировать отсутствие одного. Если тебя не устраивает работа D-605, можешь взять один из запасных.       — Я-то не паникую, а вот твоё состояние меня напрягает. С каких пор ты стал столько курить? И ещё эта идея погнаться за тем чёрным монстром…       — Чёрт, не напоминай…       –… была явно необдуманной. Теперь все знают тебя в лицо и многие настроились против нас. С тобой что-то происходит.       Бек с трудом удержался от резкого ответа.       — Признаю, идея была не самой лучшей, но если бы Мистерио не вмешался в эту бойню, то люди посчитали бы это как минимум странным. Тем более, и так было понятно, что Паук с наибольшей вероятностью одержит верх над песочником и чёрной жижей. А у меня был шанс хотя бы немного подмочить репутацию Паука. Поэтому и решил, что надо пойти туда.       — Но ты ничего не продумал, — Уильям упёрся руками в стол и попытался заглянуть в лицо Квентина. — Если ты был уверен, что Паук победит, почему тогда встал на сторону заведомо проигрывающих злодеев? Злодеев, Квентин! Ты, Мистерио, герой для многих, особенно укрепивший свой статус героя во время борьбы с Пауком в чёрном — ты встал на сторону тех, кого все считают злодеями! Это ещё больше опустило тебя в глазах людей, чем если бы ты не вмешался вообще!       — Сначала у меня был другой план! — Квентин не выдержал и повысил голос. — Я хотел показать геройство Мистерио спасением той девушки, которую подвесил на высоте этот чёрный. И мне бы это удалось, если бы он на меня не бросился. Ты вообще видел его? Эта тварь с огромными клыками могла разорвать меня на куски. Мне пришлось схитрить и напомнить, что я тоже против Паука, и предложил помочь ему, только если он отпустит девушку. Да и потом… — Квентин отвёл взгляд, будто наблюдал за движением дыма в воздухе. — Она ведь ни при чём. Бессмысленная жертва.       Уильям продолжал смотреть на Бека. Тот выкрутил на максимум свои актёрские способности и старательно изображал безразличие. «Не показывай эмоции», — твердил он себе. Он не мог признаться Уильяму, что сорвался с места, как только увидел в новостях Мэри Джейн в машине, подвешенной на чёрной паутине на огромной высоте.       Из всей команды, которая помогала Квентину с иллюзиями, Уильям был к нему ближе всех. Несмотря на это, он никогда не лез в душу Бека и не смел ему перечить: ледяной взгляд и железный голос Квентина отбивали желание отстаивать свою точку зрения. Но сейчас Квентин серьёзно облажался, и это понимает вся команда. Уильям считает необходимым разобраться: необдуманная идея возникла из-за привычной, пусть и до сих пор пугающей импульсивности Бека или тому есть другая причина?.. От этого зависят их дальнейшие действия и судьба Мистерио.       — Если бы ты хотел «показать геройство», то создал бы иллюзию Мистерио, спасающего девушку. Людям достаточно было увидеть лишь это. А ты полез на самый верх сам.       Бек стиснул зубы и в упор посмотрел на Уильяма. Тот продолжил говорить, но менее уверенно, его голос дрогнул под жёстким взглядом Квентина.       — Разве это — продуманный план? Ты сам говорил: наша задача — создавать видимость геройства, а сколько реальных людей при этом пострадает — последнее, о чём надо думать. Чем масштабнее будет угроза, чем больше жертв, особенно не спасённых Пауком, тем лучше для Мистерио. Это твои слова, Квентин.       Пару секунд подумав, Уильям уже увереннее выдал:       — Люди увидели бы только иллюзию Мистерио-спасителя. Для тебя это должно быть важнее, чем чья-то жизнь.       Квентин бросил сигарету в пепельницу и вскочил с места. В каждой черте его лица читался едва сдерживаемый гнев. Бек подошёл к Уильяму почти вплотную, так что тот почувствовал его прерывистое дыхание.       — Я думал, ты понимаешь, — прохрипел Бек прямо ему в лицо. — Что твоя жизнь находится в моих руках. Стоит тебе оступиться, я не побрезгую испачкать руки в крови.       Уильям невольно отступил на шаг. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга: один жёстко, принуждая подчиниться, остро, словно лезвие, словно выстрел в сердце, насквозь; другой — пристально, но недостаточно уверенно под таким напором. В конце концов, Уильям сдался. Сколько бы он ни старался, он не способен противостоять Квентину: Бек имел над людьми, которые его окружают, необъяснимую власть. Она чувствовалась в его взгляде, голосе, движениях. Какая-то идущая изнутри сила позволяла ему управлять людьми. Уильям такой силой не обладал.       — Пожалуй, и правда, стоит взять один из запасных дронов… — проговорил Уильям и, напоследок — всего на одно мгновение — оглянувшись на Квентина, вышел. Дверные петли завыли и замолкли. Квентин снова остался один.       Он кипел от злобы. Уильям позволил себе высказать мысль, что поддержание образа Мистерио важнее человеческой жизни. Не чьей-то — Мэри Джейн. Сам того не зная, Уильям затронул в душе Квентина что-то, что Бек сам не до конца распознал и изучил в себе.       Остатки подавленной человечности и нечто даже пугающее. Страх перед человеком, который знает его секрет. Квентин осознает, что уязвим перед Мэри Джейн. При этом он не может её полностью контролировать, у Бека не хватает духу на неё давить. Он не может применять к ней привычные манипуляции и запугивание: она ему не подчинится.       Она сильный человек. Единственный за долгое время, кто заставил Квентина засомневаться в себе.       Но ЭмДжей сама его опасается.       «Она боится, а я почему-то хочу показать, что меня не нужно бояться. Что я не опасен. Я не хочу, чтобы она от меня шарахалась каждый раз. Почему? Всегда чужой страх вызывал чувство превосходства над теми, кто боится. Они в моей власти, я могу управлять ими. Она тоже испытывает страх передо мной, хоть и пытается выглядеть бесстрашной…       Так почему я хочу ей помочь, а не заставить подчиняться?..»       В памяти возник день, когда Бек бросился спасать её. Это был один из его безумнейших поступков: почти впервые за свою осознанную жизнь Квентин не продумал все варианты развития событий. В тот момент всё перевернулось, Бек перестал дышать. Он будто оказался в вакууме: звуки, комната, голоса — всё исчезло. Всё, кроме экрана перед лицом: жёлтое такси, облепленное чёрной вязкой паутиной, промелькнувшее лицо Мэри Джейн и резко — пустота и холод внутри. В следующий миг Бек уже срывал голос, загоняя Уильяма за компьютер, и дрожащими пальцами настраивал программу. Сейчас, вспоминая это, Квентин без конца задавал себе вопросы не в силах ответить на них.       — Чёрт, зачем?..       Квентин знал зачем, но это понимание было заперто глубоко, вместе с подавленным состраданием и далёким прошлым, когда он не носил маску Мистерио.       Бек пытался усмирить колотящееся сердце. Он не мог успокоиться после того, что сказал Уильям. «Я не могу так просто наплевать на её жизнь», — с этой мыслью Квентин сел за стол и уставился в пространство. Он вспомнил, что до прихода Уильяма разговаривал с голограммой, в точности повторяющей Мэри Джейн. Зачем он её создал? Что на него нашло вчера вечером? Неужели всё, что он сам не осознавал, вот так просто раскрылось под действием алкоголя?       Видимо, ему не хватало общения с ЭмДжей. С человеком, который, в отличие от многих, пытался по-настоящему понять Бека. Понять и направить так, что он сам начинал чувствовать: это не то что правильнее, но ближе ему. Бек это ощущал, но этому сопротивлялся его разум, поглощенный идеей, которая уже опостылела душе.       Квентин снова открыл папки: списки файлов высветились перед ним в воздухе полупрозрачной зеленоватой паутиной. Он подпёр голову рукой и пару минут задумчиво разглядывал голограмму.       — Мира, перенеси эти файлы в скрытую папку и закрой к ней доступ для всех, кроме меня.