Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс

Хино не могла отделаться от чувства возбуждения. Раньше, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, она занималась работой. Теперь, как назло, начиналась первая неделя отпуска. «Не думала, что буду настолько скучать по рутине», - подумала Рэй, вспоминая события двухчасовой давности. Они с Цукино штурмовали магазины в поисках разной летней одежды, в том числе купальников. «Какого, спрашивается, хрена я порекомендовала ей выбрать полосатый? Надо было остановиться на красном. На Усаги бы оба хорошо смотрелись, но кошельки у нас не резиновые». Всё ещё перед глазами возникала картина улыбающейся Усаги, в чьих синих глазах теплилась надежда на добрый совет подруги. Хино хотелось отодвинуть занавеску, заключить Цукино в свои объятья, потереться о неё собой. Или хотя бы посмотреть, каково это тело без одежды. «Не уверена, что после этого всё осталось бы, как прежде». Усаги, конечно, не набросилась бы на Рэй с кулаками, но удостоила бы настолько презрительным взглядом, что подруги перестали бы общаться раз и навсегда. После шопинга они сидели в кафе и пили кофе, а затем Хино взбрела мысль заказать ещё красного вина. Чересчур быстро молодые женщины оприходовали бутылку, после чего Рэй решилась покинуть помещение – музыка в общепите была словно пищей для дурных воспоминаний. - Ко мне? – услышала Хино голос Цукино. - К тебе, - прозвучал ответ. Усаги с недавних пор жила одна. Супруг Рэй также был не дома – уехал к родственникам, но родители и дочь женщины оставались в её квартире, что могло серьёзно помешать «откровениям на кухне». - У тебя ещё и это есть? – Хино смотрела на находку Цукино, словно на сокровище. Усаги держала в руках бутылку пивного напитка со вкусом вишни. - Люблю такие, - повертела сосуд хозяйка квартиры. - Понижение градуса, значит? Ну-ну, - Рэй, ничуть не стесняясь, достала из чужого шкафа две кружки. – И не думай, что я против. - А вино в том кафе было действительно неплохим, - заметила Цукино, отставив опустевшую посуду в сторону. – Не знаю, почему ты так скоро захотела его покинуть. - Мелодия там странная. Под неё только стриптиз танцевать. - С чего такие ассоциации? - Я никому раньше не рассказывала, даже мужу. Девочкам и родителям – тем более. Денег у меня в студенческие годы мало было. Ты понимаешь, что такое – жизнь в Токио, столице (Усаги кивнула). Всякие разносы рекламы и варение кофе не приносили стабильного дохода. И я решила стать стриптизёршей. В этом мало привлекательного. Представь, что на тебя смотрят, как на кусок мяса. К тебе тянут руки, когда ты приближаешься к зрителям. В их глазах тупость и похоть. Будь клиент хоть трижды кандидат наук – становится свиньёй. А приватные танцы? Мужик норовит схватить тебя за задницу или грудь, хотя ты не проститутка. Ещё иногда вызывали в разные коттеджи, пытались провести со мной ночь, и я сбегала без оплаты. Девственность я потеряла с владельцем клуба. Он предложил подкинуть ещё деньжат, если я пересплю с ним. Потом заставлял приходить к нему постоянно. К счастью, я тогда уже окончила консерваторию, поэтому уволилась. Работу в театре нашла быстро. Никто из коллег или знакомых не узнавал во мне танцовщицу. Выступала я под псевдонимом. Кажется, «Вечерняя Звезда» или что-то вроде того… Лицо Цукино было белее простыни. - Извини, - она коснулась ладони Хино своей кистью. - Я до сих пор иногда боюсь, что кто-то растрезвонит о моём прошлом. Известная сопрано – Тоска, Джульетта, Леонора, и вдруг – звезда стриптиза. Подозрения Усаги подтвердились. Иногда она видела, какой звериный страх вспыхивал в глазах Рэй, когда кто-то на вечеринках предлагал потанцевать. - А ты не пробовала… преодолеть свои страхи? Просто попробуй справиться с ними, я тебе помогу, - предложила Цукино. - Вряд ли ты что-то исправишь, - вздохнула Хино. – Тебе самой нелегко. Вон, с Мамору рассталась. Усаги закусила губу. Да, Джибе хотелось, чтобы его девушка оставила работу и завела одного-двух детей. А Цукино сама чувствовала себя ещё ребёнком, осознавая, что исполнение мечты мужчины – возвращение к деградации, которой она предавалась вплоть до выпускного класса. Как можно было после этого разочароваться в ней – она не понимала. Разве Усаги творила что-либо более плохое? - Попытаюсь сделать то, что в моих силах, - Цукино сжала кулаки, радуясь, что Рэй не видит её возбуждения. – Давай попробуем смоделировать ситуацию. Представь себя снова стриптизёршей, а я буду клиенткой, которая хочет досмотреть танец до конца, но не собирается лапать тебя. Танец – это выражение свободы, и от тебя зависит, насколько ты жаждешь раскрыться. Нужно перестать бояться этого. Если у тебя не хватит отваги доиграть до конца – в следующий раз попробуем или вовсе прекратим. - Начнём с пятисот иен, - Хино придала голосу уверенность. – Включай музыку. Купюра с изображением Ивакуры Томоми бесшумно упала на стол. - Может, переместимся в спальню? – предложила Усаги. «Вот, Рэй-чан уйдёт, а я упаду на кровать и начну трогать себя, воображая, что по моему телу путешествуют её пальцы. С Мамору мы позже вполне можем помириться, а сейчас нужно разрядиться. Если бы только Рэй-чан согласилась! Мне было бы в радость хотя бы увидеть её нагой». Хино, дойдя до места назначения, чуть подпрыгнула. - Набираюсь готовности к действию, - прокомментировала она неожиданно нелепые движения своего тела. - А попробуй на кровати, - указала Цукино на предмет мебели. – Пружины крепкие. Рэй с недоверием и выражением лица «ты что, принимаешь меня за дуру?» взобралась на кровать, дёрнулась и оторвалась от поверхности на мгновение. - Ещё? - Достаточно. Зазвучали арабские мелодии. Хино закачала бёдрами, закружилась. Кисти рук её также дрожали, будто птицы. К ним бы подошли кастаньеты, хотя музыка была совершенно не испанской. Рэй расстегнула верхнюю пуговицу на чёрной блузке, затем ещё одну… Всего их было восемь. Верх полетел в руки Усаги. - Теперь тысячу, - попросила Хино, кладя ладони на плечи Цукино. Та, понимая, что это элемент игры, достала банкноту из кошелька. Деньги никак не хотели помещаться в бюстгальтер Рэй: слишком он плотно прилегал к груди. - Похрен, клади на стол. Усаги услышала вжик молнии на юбке. Ткань медленно покидала тело Хино, сползая вниз. Юбку Рэй также швырнула Цукино. На танцующей осталась лишь гарнитура гранатового цвета. Хино изгибалась, каталась по полу с претензией на академические па. Внезапно повернулась перед Усаги задом и начала выделывать что-то вроде твёрка. Казалось, Рэй забыла, что конкретно танцует. Её поглотило чувство самоотдачи, некого профессионализма. Да насрать, Усаги-чан не похожа на кобелей из клуба! Цукино, судя по всему, воспринимает стриптиз как акт творчества и готова быть пассивной созерцательницей. «Хотя в роли пассивной партнёрши она смотрелась бы куда как лучше. А потом бы и я разрешила ей приласкать меня». - Ты, кажется, забылась, - улыбнулась Усаги. – Лифчик сними. - Две тысячи, - ответила требованием на просьбу Хино. Цукино послушно выложила зелёную купюру. Рэй выгнулась, словно стебель бамбука, и, не поворачивая бюстгальтер стороной с застёжкой, нашарила её пальцами, приблизившимися к спине. Усаги не поймала верх белья, ну да ничего страшного. Хино взяла свои груди в руки, чуть помяла их. Приблизила к губам, вобрала один сосок в рот. Цукино не закрывала глаз, но боялась, что пламя в некогда скромном взгляде может выдать её намерения, и идея закончится провалом. Между ног тоже разлилась целая река. - Пять тысяч, - фиолетовая банкнота уже на ладони Рэй, та быстро кладёт её на стол. Затем избавляется от трусиков, которые крутит на пальце. Усаги замечает на них… прозрачное пятно влаги? Получается, Хино её хочет? Хотя хрен знает, что она воображала во время танца. Рэй сжимает одной рукой ягодицу, другой касается клитора. Затем бухается на колени к Цукино. - Мы же договорились о соблюдении личного пространства? - Значит, игра окончена? Тебе понравилось? Усаги зааплодировала. - Лучшего стриптиза в своей жизни не видела. Пусть я вообще его не видела. Только по интернету в эротических фильмах, но это – не счёт. - А вот будь на месте тебя, например, Ами-чан или Мако-чан, я бы не была столь раскованной, - Хино, не желая обременять своей тяжестью Цукино, встала с её коленей. - То есть, ты хочешь сказать, что я… возбуждаю тебя? – Усаги притворно удивляется. - Да. Извини. Если бы это действительно произошло, я бы винила себя, что воспользовалась твоим положением. Тебе же без Мамору плохо. Мне лучше уехать. Я сейчас оденусь, а деньги останутся у тебя. - Погоди! – Цукино коснулась руки Рэй. – Не надо. Должна признаться, я тоже тебя хочу. И не знаю, что это – единовременный перепих, регулярные встречи для секса или любовь на всю жизнь. Кто знает, что ждёт в этом будущем? Видишь, тебе уже легче. - Мне станет легче, когда… я увижу и тебя голой. Хино принялась освобождать Усаги от пут одежды – повозилась с застёжкой и пуговицей джинсов, попутно накрыв ладонью чуть выступающий живот Цукино, помяв бока, стянула футболку. Расстегнула лифчик и взвесила в ладонях груди Усаги, оказавшиеся чуть полнее и круглее, чем у самой Рэй. Затем перешла к трусам. Не церемонясь с ними, Хино заметила: - Смотри-ка, тоже влага. Как ты только сдерживалась и не полезла ко мне? - Я думала, как ты уйдёшь, помастурбировать здесь или в ванной. Теперь ловлю момент. - Все бы так себя вели – глядишь, никакого харрасмента… - Рэй шлёпнула Цукино по ягодице. Мышца дрогнула, и по телу Усаги пошла приятная волна. - Мамо-чан никогда так не делал, - хозяйка квартиры проникла языком в рот Хино. Та охотно отвечала на поцелуй. - Сейчас окажется, что он много чего ещё не делал, - продолжила мысль Рэй после неохотного высвобождения из плена губ Цукино. – И что же – всем уподобиться ему? - Но мне тогда казалось, что у меня в постели всё хорошо… - недоумевала Усаги. – Значит, это было не так? - Хорошесть всякая бывает, - Хино водила руками по телу Цукино. – Тебя никто не называл печенькой? Кожа Усаги, в некоторых местах усыпанная родинками, напоминавшими изюм, шоколад, корицу – всё кулинарные ассоциации – нехило будоражила Рэй. Можно сказать, была её личным кинком. Хино понравилось, что тёмные пятнышки прячутся на ягодицах и под грудью Цукино. Обычно эти области скрыты одеждой, и лишь декольте в особо парадных случаях дразнит. - А почему меня должны так называть? - Твои родинки – отдельный вид искусства, - Рэй пощекотала Усаги под мышкой. – Так бы и съела. - Так давай приступим. У меня есть латексные салфетки. Я анализы сдала, но вдруг у тебя что-то не так? - Всё так. Я тебе верю, сама тоже ничем не заражена, - Хино вертела между пальцами левый сосок Цукино, лаская губами правый. - Х-х-х-орошо, - Усаги забыла, как дышать. Она соскучилась по ощущению блаженства, когда кто-то что-то делает для тебя, причём совершенно бескорыстно. Обе женщины подметили разницу между их сосками – у Рэй они были тёмно-коричневыми. У Цукино же – розовыми. Но это несходство давало повод сравнить тела и порадоваться разнообразию. Усаги – чуть полнее и мягче. Хино – жилистее и грациознее. Но формы одной кажутся для другой наиболее приемлемыми в данный момент, и это взаимно. О никаких прочих фантазировать не хочется, пока рука Рэй спускается по животу новой любовницы к светлым лобковым волосам. Точно такие же кучерявятся под мышками Цукино. Завтра она непременно побреется, но сейчас Хино всё устраивает. Клитор Усаги достаточно крупный, чем-то напоминающий розовый бутон. Рэй вбирает его в рот и начинает посасывать, тем временем наощупь ища влагалище, в которое входит одним пальцем. Ногти на всех словно специально подстрижены. От удовольствия и Цукино, и Хино закрывают глаза. - Ох… - слышит Рэй стон Усаги, и, перестав зацикливаться на конкретной точке, добавляет второй палец, погружается глубже. - Мне так хорошо…. Сильне-е-е! – молит Цукино. Хино не нужно просить дважды – она ускоряется, начав двигаться на новой скорости. - Я конча-а-ю…. – Усаги дёргается. Самые чувствительные участки тела словно тронул ток. Рэй ещё немного продолжает стимулировать вагину Цукино, не стремясь вызвать множественный оргазм, но ожидая завершения. И вот пальцы Хино, покрытые смазкой, покидают лоно Усаги. - Смотрю, тебе понравилось? – Рэй облизывается. – И почему сценаристы порнушки всё время страпоны какие-то придумывают, будто для секса всегда нужен член? - Никто ещё не касался моего влагалища и клитора одновременно, - Цукино встаёт. – Теперь моя очередь приласкать тебя. - Будем считать, что сегодня вечер или даже уже ночь открытий, - Хино поддаётся прикосновениям Усаги. Соски Рэй под подушечками её пальцев напрягаются, и это выглядит столь естественно, будто Цукино шьёт или играет на гитаре. - Можно ещё? – просит Хино, но Усаги перемещается вниз. На лобке Рэй, который Цукино чуть щекочет, меньше волос. - Я сделаю тебе то же, что и ты мне, но только наоборот, - заговорщически улыбается Усаги. - Как это? – не понимает или притворяется Хино. - Смотри и учись, - пальцы Цукино сжимают и крутят клитор Рэй, начиная с головки и заканчивая основанием. А язык Усаги в это время проделывает круговые движения по периметру преддверия вагины Хино. Наконец, он проникает внутрь, задевает точки, гарантирующие будущее удовольствие. Кисть руки Цукино не перестаёт стимулировать клитор Рэй. Хино моргает, уже забыв про пьяные откровения и танец. Это же надо – обеспечить себе горячий вечер! - Усааги-чаан… - Рэй часто дышит и от усталости падает на кровать. Оргазм настигает Хино одновременно с ощущением мягкой поверхности под спиной. - Нам несомненно нужно чаще встречаться, - ангельская улыбка озаряет лицо Цукино. – Сейчас прополощу рот и вернусь. Рэй слышит шаги Усаги в коридоре и её голос: - Закрой, пожалуйста, глаза. Хино повинуется. И чувствует новую близость всё ещё разгорячённого тела Цукино, аромат её шампуня… Усаги придвигается к Рэй, обводит языком полукруг губ той и проникает между них. Обе знают, что глаза уже можно открыть, чтобы насладиться зрительным контактом, но Хино – кинестетик. Даже если перед ней тьма, Рэй чувствует тепло от прикосновений одной лишь любимой женщины. С опущенными веками атмосфера согревающего уюта лишь сильнее сносит крышу. Языки обеих плещутся во рту Хино, вырисовывают друг на друге невидимые линии, губы соединены. «Я не ожидала этого, когда ходила с Усаги-чан по магазинам, - думает Рэй. – Но теперь мои страхи позади. А если на меня вновь нагрянут старые воспоминания, трюк можно провернуть ещё раз».