Изменившийся план

Я пролежала в палате ещё пару тёплых дней. Исцеляющая девочка заботилась обо мне, за что затем была ей очень благодарна. Ребята из класса приходили проведать меня всё это время. Они приносили с собой всевозможные сладости и сочные фрукты. Рассказывали о школе и жизни, но вот что странно: «Никто не хочет говорить о сражении двухдневной давности. Словно избегают этой темы.» Это немного напрягало, потому что складывалось ощущение, что была какая-то скрытая тайна. Но несмотря на это, мне было приятно, что мы с ними успели хорошенько подружиться. Урарака даже немного всплакула и, разбежавшись, задушила меня в объятиях. Когда я выходила из палаты, чёрная тень нависла надомной. Приподняв глаза, увидела безжизненный взор учителя Айзавы. — Учитель, вы меня напугали. Что-то случилось? — Недоумённо спрашивая, смотрела на преподавателя. Чёрные, как вороньё перо, вьющиеся волосы волнами лежали на тяжёлых плечах. Аккуратная щетина украшала, как и глубокий шрам под правым глазом. «Его взгляд всегда казался таким отстранённым.» Мужчина был значительно выше, чем я, от чего приходилось созерцать на него снизу. — Прости. Мне нужно с тобой поговорить. Ты себя хорошо чувствуешь? — Айзава продолжал безынтересно глядеть мне в душу, интересуясь моей возможностью на разговор. Я одобрительно кивнула, и мы пошли по длинному коридору в учительскую комнату. Там было пусто: все учителя уже ушли. Присев на стул перед классным руководителем, вопросительно подняла бровь, ожидая, когда учитель что-либо скажет. — Симона, Всемогущий мне рассказал о том, что произошло на тренировочном занятии. — Ясно. Так вы всё знаете, — Почему-то моё сердце стало набивать темп, пугая этим ещё больше. Тысячи мыслей проносились в голове, но их словно сдувало ветром, а внутри становилось пусто. Первый вариант, который я осознала ещё в том здании – это исключение. Душу начало разрывать на мелкие части, убивая меня, так медленно и жестоко. Кожа покрылась противными мурашками в ожидании ответа, но строчка крутилась только одна: «Неужели это всё? Цель, к которой я стремилась всю жизнь, то, ради чего старалась, билась, что заставляло меня двигаться дальше – навсегда потеряно. Только бы не это, молю. Всё что угодно, но не это.» Сердце разбивалось на миллионы осколков. Мир под ногами рушился так быстро, что я не успевала понимать, как сжимаю до жгучей крови руки. Солёные слёзы предательски лились из глаз, обижагая тем самым щёки. Мои глаза поднялись на учителя. Они были пустыми, мёртвыми, совсем безжизненными. — Простите меня, — Я сказала это настолько тихо, насколько могла, но этот шёпот был громче любого беспощадного крика. Сильнее взрывающегося поблизости вулкана. Больнее, чем вонзённый в детское сердце острый жгучий нож. – Симона, — Учитель спокойно положил руку на моё сдрогнувшееся плечо. Мир вокруг мгновенно опустел. Всё больше не имело смысла. Перестала дышать, видеть и даже слышать. Хотелось, чтобы это всё был ужасный сон, дурной, после которого обязательно проснусь. Простой кошмар.