Экзодия

       — Я могу позвонить ему и рассказать о ситуации, но у меня одно условие, — Чимин ставит локти на стойку и упирается подбородком в ладони.        Чонгуку кажется, что будь у парня хвост, то сейчас он бы им вилял, настолько он воодушевленно смотрит в ожидании ответа. Говоря откровенно, у Чонгука нет выбора. Он согласен практически на всё. Поэтому кивает и прозносит тихое «да».        — Чудесно! — Чимин театрально размахивает руками, явно радуясь, что с его предложением согласны. — Понимаешь ли, эта заправка осталась мне от дедушки. Да я и живу тут в пристройке большую часть времени, так что она мне совсем как родная. Но, видишь, мы находимся практически на окраине, не многие хотят заезжать ко мне заправляться, а чиниться — тем более. Так что… не мог бы ты, ну, знаешь, пользоваться моими услугами? Я чудесный механик, сейчас заканчиваю колледж по этой специальности. Ты можешь доверить мне свою машину! Я бы даже сейчас с удовольствием её посмотрел, потому что умираю со скуки!        Окей, это не самое страшное из вариантов, которые Чонгук смог мысленно прокрутить, пока соглашался. Да, далековато, но если Чимин действительно так хорош, то почему нет?        — У тебя есть тачка? Могли бы дотащить мою сюда и посмотреть, раз уж все равно я тут застрял, а тебе нечем заняться? — Чонгук немного выпячевает нижнюю губу, старая привычка, которая проявляется, если он сомневается в сказанном.        — Конечно! Дай мне ключи от своей, я всё сделаю, а ты отогревайся и пей свой чай. Можешь сесть у батареи, пододвинь стул от кассы, — Чимин протягивает руку и подмигивает.        Нет, поймите Чонгука, он всей душой хочет побыть в тепле, но отдавать первому встречному — хоть и таком симпатичному — свою прелесть не хочется. Вдруг её украдут? Возможно, сомнение ярко прорисовывается на его лице, потому что Чимин смеётся, обходит стойку и подходит к Чонгуку, хлопая того по плечу в дружеском жесте.        — Я не собираюсь ничего делать с твоей малышкой, поверь, чужая машина — последнее, о чём я мечтаю.        Всё ещё не очень убедительно, но Чонгук ключи почему-то отдаёт, и он даже опомниться не успевает, как ему в руки пихают пару красных носков и легко отталкивают в сторону стула. Чимин крутит ключи от его машины на указательном пальце, пока идёт за своей курткой. Парень исчезает за дверью с надписью «служебное помещение», а Чонгук тупо пялится в стену. Скорее всего, он отморозил себе мозг, иначе почему так легко доверил в буквальном и переносном смысле самое дорогое, что у него сейчас есть?        Чонгук снимает с себя мокрую куртку и вешает её на батарею. Толстовка тоже мокрая, но её снимать он точно не будет. А вот кеды — с удовольствием. Чонгук аккуратно ставит их под батарею, отмечая, что нужно будет спросить Чимина, нет ли у него случайно сушилок для обуви. Смотрит на свои чёрные носки с дыркой на одном из них и тяжело вздыхает. Давно пора их выбросить, и сейчас, видимо, тот самый момент, когда Чонгук наконец сделает это. Сухие носки ощущаются как подарок Всевышнего, и Чонгук устало вздыхает, садясь на стул и осматриваясь. На полу под стойкой стоят тапочки, и он надеется, что Чимин не будет сердиться, если Чонгук их позаимствует ненадолго. Тапки немного не по размеру, поэтому пятка свисает, но это, объективно, лучше, чем ходить босиком.        С этой стороны рабочее место явно отличается. По краю стойки идёт неоновая лента, мигающая разными цветами, а у кассового аппарата стоит маленькая ёлка в корзинке, украшенная искусственными шишками и красными шарами. Она небольшая, но придаёт месту уют. Рядом с ней в рамке стоит фотография. На ней Чимин и ещё несколько человек, им всем приблизительно лет по восемнадцать, почти все в праздничных колпаках, кроме одного парня, который стоит в шапке Санта Клауса. У него широкая улыбка и ямочки на щеках, и Чонгуку парень кажется смутно знакомым, но вспомнить никого с такой внешностью не может.        Когда ему наскучивает рассматривать предметы канцелярии в стаканчике, да и рабочее место в целом, Чонгук встаёт и проходится по рядам. На полках довольно много разнообразных товаров: различные средства для машины, закуски, а так же обширный выбор энергетических напитков. На них Чонгук кривит нос, потому что терпеть не может эту химию и абсолютно не понимает, как кто-то в здравом уме может заливать в себя это, если существует миллион и один менее вредных для организма способов взбодриться. И нет, Чонгук не был фанатом здорового образа жизни, он иногда курил, иногда выпивал, но энергетики — убейте. Лучше выпить чашку кофе с двумя-тремя шотами эспрессо, чем такое убийственное количество сахара с непонятно чем.        — Почему ты стоишь с таким лицом, будто выпил шот водки залпом? — раздаётся сбоку, и Чонгук аж подпрыгивает от неожиданности. — Эй, тихо-тихо, это я, не надо пугаться так.        — Кто так к людям подкрадывается? Я чуть не умер, — он хватается за сердце и злобно оглядывается. — Ты уже закончил?        — Ага, я загнал твой кусочек картона, хотел предложить тебе подержать мне лампу, пока я буду пытаться выяснить причину поломки.        — Кусочек картона? — Чонгук вопросительно изгибает бровь.        — Ты же знаешь, что это одна из самых дешёвых иномарок не потому, что у компании политика классная, а потому что её делают из дешёвых материалов, которые при аварии складываются гормошкой вместе со всеми сидящеми в салоне? — Чимин пожимает плечами, будто это не он сейчас оскорбляет одно из самых любимых созданий для Чонгука на всей планете.        — Нормальные у неё материалы, — бурчит он себе под нос, пока следует с Чимином к двери, через которую тот изначально выходил.        Оказывается, это большой гараж с кучей полок и инструментов и со смотровой ямой* в центре. У потолка по периметру натянута гирлянда, которая является основным источником света в помещении. Чимин по пути стягивает с себя куртку и толстовку, оставаясь в белой майке, и кидает их на стул. Берёт со стола лампу, проверяет, работает ли она, и идёт к машине Чонгука. Он сам тоже подходит к капоту и с грустью смотрит на машину. Тут до него неожиданно доходит одна мысль.        — А ты уже сказал своему другу, что я не приеду вовремя? — он смотрит на Чимина широко открытыми от страха глазами и пытается вспомнить, разговаривал ли он по телефону.        — Ага, я позвонил, пока тащил сюда твою картонку.        — Прекрати её так называть! — Чонгук поджимает губы. — Это грубо.        — Ох, а как мне её называть? — Чимин тихо смеётся и с прищуром смотрит на Чонгука. — Малышка? Красотка? Лучшая в мире машина? Детка Чонгука?        — Можно просто «машина», спасибо, — у Чонгука краснеют уши от последнего, но он надеется, что света недостаточно, чтобы это стало заметно.        — Ладно, держи лапму у меня над головой, пока я пытаюсь понять, что не так с твоей «просто машиной».        Чонгук фыркает, но никак не отвечает на колкость. Молча наблюдает, как Чимин ставит капот на подпорки и хмурится, видимо, решая, с чего бы начать. Чонгук в это время слишком пристально разглядывает чернила на чужих рёбрах. Татуировку видно не полностью, но достаточно, чтобы он тяжело сглотнул. Интересно, а есть ли другие татуировки у Чимина? Если есть, то ему очень хочется на них посмотреть. И нет, ему абсолютно не стыдно за свой кинк на тату. Он находит до ужаса привлекательными рисунки и надписи, въевшиеся под кожу. Сам давно хочет что-нибудь набить, но никак не может определиться с выбором, отчего и медлит.        — Чонгук? Если ты перестанешь пытаться сожрать меня взглядом, а послушаешь, то я буду очень рад этому. Хотя и первому факту рад, — Чимин выпрямляется и разминает затёкшую спину.        — Что?        — Не что, а свечи. Ты просто залил свечи, это не критично, думаю, у меня будут подходящие, — как ни в чем не бывало, продолжает Чимин и отходит куда-то к столу, оставляя краснеющего Чонгука сгорать со стыда. — Если тебе интересно, то это не единственная моя татуировка. Но я джентельмен, поэтому показать их тебе смогу только после третьего свидания!        — С чего ты взял, что я пойду с тобой на свидание? — Чонгуку требуется много усилий, чтобы не запинаться, пока он говорит.        Пожалуй, одна из самых больших проблем в личной жизни — стеснительность Чонгука. Обычно он довольно уверен в себе и своих способностях, но стоит кому-то начать с ним флиртовать, и всё, он превращается в лужу, может только бормотать что-то нечленораздельное и краснеть.        — Я не могу тебя заставлять, конечно, но если ты согласишься пойти со мной хотя бы на одно, то я поставлю тебе свечи бесплатно, — шутит Чимин.        А может и не шутит, потому что лицо у него чертовски серьёзное.        — Ты сейчась шутишь? — Чонгук хмурится и пытается понять, как реагировать.        — Нет, я абсолютно серьёзно сейчас говорю. Или у тебя кто-то есть? Или ты натурал?        — Нет, у меня никого нет, и нет, я бисексуал, но ты меня ввёл в ступор, — он свободной рукой чешет затылок и неловко улыбается.        Чимин очень симпатичный. Даже больше, чем просто симпатичный. А ещё у него татуировки. Да и человек, вроде, неплохой. Так хочется думать Чонгуку. У него все равно нет никаких планов на ближайшее время, так почему бы и не сходить на одно свидание?        — Ладно, но место выбираешь ты.        Чимин лишь хмыкает, отходит от стола и подходит к Чонгуку. Заправляет выбившуюся фиолетовую прядь тому за ухо и улыбается, ненадолго задерживая пальцы у уха.        — Тогда дай мне свой телефон, Чонгук, и я напишу тебе, когда придумаю что-нибудь.