Докури мою

Богдан Я думаю, всё началось в 2002. Прикольная дата, жаль, ситуация полностью наоборот. Хуёвая. Два долбаёба не воспользовались презервативами на какой-то тусовке, решая: «Ничё, всё будет норм». Привет, меня зовут Норм. И я ебучая ошибка родителей. Об этом мне талдычат с детства. Но, ебать-не-отхлебывать, возможно, я не настолько отвратителен. Потому что прямо сейчас в руках сжат телефон, на котором открыта СМС-ка. О моём зачислении в колледж! В КОЛЛЕДЖ, В КОТОРЫЙ Я СУКА МЕЧТАЛ ПОПАСТЬ! НА БЮДЖЕТ БЛЯТЬ! Внутри всё полыхает от счастья. Настолько сильно, что дышать не могу, только улыбаюсь во всё ебало, и чувствую, что на душе впервые так. Так легко, я бы даже сказал, оптимистично, что вообще для меня не свойственно. Хочется скакать, петь, кричать об этом каждому прохожему, бегать как маленький ребёнок и кричать во всё горло. Раскрыть руки и взлететь соколом, чувствуя, как бьёт ветер свободы в самые глаза. Но целомудренно сдерживаю бешенство, просто пряча широкую улыбку в рукавах. Кусаю пальцы, боясь, что вот-вот заплачу. Теперь то я докажу, что не пустота! Я, Богдан Волков, победитель этой жизни! ВЫКУСИТЕ СУЧКИ! Проходит минут пять, когда пульс и дыхание наконец выравниваются. А улыбка всё же не слезает с лица, от чего начинают болеть щеки. Иду по дворам, не боясь показывать зубы. Меня не смущает ни июльская жара, ни наступающая темнота. Не то что я вообще нахожусь на другом конце города. Как я сюда попал? Долгая история, а я слишком уж счастлив, чтобы вспоминать. Какие-то бабки шушукаются на лавочке, думая, что я словил трип от травки. Ох, нет, бабуси, всё намного лучше. И настроение такое, я бы сказал, смелое, что даже брякаю какому-то пьяному дядьке «хорошего дня!». Бедняга аж на метр отлетел. Может, думает, что белочку схватил? Вот я точно сейчас схвачу от закипающих эмоций! Надо срочно что-то делать. Хлопаю по карманам, и с долей разочарования осознаю, что пачка кончилась ещё с утра. Тут же начинаю бегать взглядом по дворику, надеясь найти у кого бы стрельнуть. В обычной жизни я так не делаю, всегда смущаюсь и стыжусь вот так подойти и попросить. А сейчас слишком разгорячен и боюсь схватить инсульт! Так что сижка сейчас просто необходима. К огромному удовлетворению я вижу цель. Какой-то кудрявый пацанёнок, зажавший в зубах то, что мне как раз необходимо. Сидит на лавочке, уткнувшись в телефон. Кажется, ровесник, может чуть старше. Ускоряюсь, надеясь, что меня не пошлют на три буквы. — Эй, извини, но у тебя не будет сигареты? Почти за два метра от него, не спрашиваю, вскрикиваю. Внутри всё до сих пор трясёт, отхожу наверное от нервов и переживаний. И счастья, ударяющего шампанским в голову. Возможно, веду себя как немного поехавший, но сейчас плевать на всё. Пацан поднимает голову, а у меня пропадает почва из-под ног… Я постоянно восхищаюсь людьми на улице. Вот серьёзно. Все такие индивидуальные, непохожие друг на друга. В каждом своя красота, в каждом своя магия. Будь я художником, рисовал каждого. Остановил время, и рисовал-рисовал, пока не буду сытым. Потому что люди, хоть и твари, но твари необычные. Но есть те, от которых ловишь что-то похожее на бабочек в животе. Первый раз такое было со мной на остановке, когда я увидел рыжую девушку, похожую на лису. Второй, от блондина, который подавал заявление в колледж, в тот же день что и я. И вот опять. Такие люди невероятны, ими хочется наслаждаться и любоваться. От таких людей где-то внутри закипает зависть… — Чувак, извини, вообще нету. Последняя. На секунду между нами появляется тишина. Настолько неловкая, что я уже раз сто пожалел о своих словах. Охота извиниться и сбежать, но я тупо не успеваю. — Докури мою. Протягивает, явно не шутя. Сигарета даже до середины не догорела. Поражаюсь настолько, что аж все мысли из головы выдувает. В смысле? Во-первых, это же последняя, тебе не жалко? Во-вторых, а вдруг у тебя спид-сифилис-вич-простатит-цистит? С другой стороны, юноша выглядел очень… Ну… Как эдакий спортсмен, если так можно назвать человека с зажатой сигаретой в пальцах. Подтянутый, вроде как. Выше меня, хотя плечи куда уже. Блин, многие вообще поднимают бычки в наглую с асфальта, и ничего, здоровы как быки! Топчусь на месте, смущённый и растерянный. Взвешиваю все «за» и «против», и наконец, плюсы переваливают минусы. От одного раза ничего не будет, я надеюсь. Неловко беру дымящуюся никотиновую палочку, с ярко-оранжевым фильтром. Корона? О, так ты из наших, кто на последние деньги покупает парашу, а не табак. — Спасибо. Краснею до самых ушей, и, кажется, шеи. А пацанёнку хоть бы хны. Улыбается и смотрит, нагло так, пялясь. Внутри меня вспыхивает секундное раздражение. Не люблю когда смотрят. Не смотри, я сказал! Я же по сравнению с тобой, чудовище. Ты наверное думаешь, что я урод, или хуже, бомж ищущий у кого покурить. На мне ещё и джинсы потёртые чёрные, с дырками на коленях. А на них болячки, ярко торчащие и привлекающее внимание. Как назло, в голове всплывает утренняя картина. Весы и +2 кг. Не смотри, я блять что сказал! Делаю первую затяжку, и радуюсь что фильтр не слюнявый. Никотин заполняет лёгкие. Было бы хорошо, если бы они лопнули. Но нет. Не взрываются. Выдыхаю, а потом понимаю, что это странно вот так стоять и пялиться друг на друга. Ладно он, а я чё не валю домой? Уже начиная разворачиваться, чтобы свалить, как вдруг слышу немного застенчивое: «Зовут тебя хоть как?» Прошибает озноб. Нервно усмехаюсь, вспоминая картинку из интернета. Меня не зовут, я сам прихожу. Но вот тебе зачем моё имя? Мне что, ждать себя в шалашовках нашего города? Так блять, харе накручивать себя! Успокойся. Может, просто ему делать нечего, тишину захотел прервать. — Б-бог… Дан… Богдан вообщем! От растерянности и неуверенности запинаюсь. Хочется не просто провалиться сквозь землю, а закопать себя целиком, и его заодно. Чтобы никто не узнал об этом пиздецки неловком разговоре. — Антон. Гандон? Да нет вроде, выглядит даже мило. Улыбается так… — Ага. Приятно познакомиться, наверное. Пока. Настолько стыдно, что я кажется сейчас взвою. Крутанувшись пятками в другую сторону, буквально бегу на другую остановку. «Корона» все ещё зажата в зубах, но я уже тысячный раз жалею. Придурок. Долбоебище. Идиот. Кусок дерьма. Сдохнуть охота. Лучше бы я дотерпел до завтра, чем подошёл к этому пацану. Какой позор, позорище, стыд. Сдохни!

***

Дома всё так же. Эта повседневность душит, царапает глотку. На кухне в красной пепельнице гора окурков. Под зелёной грязной неопрятной батареей десяток бутылок. Прям сади ребёнка и учи его считать. Раз водка. Два водка. Три водка. Четыре водка. Умничка, теперь ты умеешь считать до четырех! Скажи спасибо маме. В моей комнате всё так же. Ударяюсь мизинцем о шкаф, который чуть наклонился в сторону, а дверка не закрывается до конца. Десятки наклеек на коричневых створках. Шиплю, падая на кровать, которая упирается в стену. И в стол. Который тоже прижат к стене. Комната малюсенькая, коробочка из четырех стен. На подоконнике стоит бедный жёлтый кактус, который солнца получает столько же, сколько и я любви. Полежав так минут пять, залазию под стол и достаю рюкзак. Чёрный и потрёпанный, повидавший на своем веку всё и даже чуть больше. Открыв передний карман, начинаю рыться в мусоре. Кусок хлеба, спрятанный прошлой ночью. Фантики от конфет, зажигалка, парочка спичек без самой коробки, какая-то мелочь. Нашёл! «Бисакодил.» Когда-то в детстве мне говорили, что оранжевый — цвет радости и счастья. Меня обманули. Бессердечно и ловко обвели вокруг пальца. Оранжевый — цвет упаковки слабительного, это цвет приложения в котором я считаю калории, и весы у меня тоже с оранжевыми цветами. Тюльпаны, чёрт возьми. Из упаковки блестящего, наполовину пустого, блистера, вытаскиваю таблетки. Ровно восемь. Число бесконечности, чтоб его. Усилием воли быстро сглатываю, чувствуя лёгкую слабость. Вчера я отключил голову и съел шоколадку недельной давности, кусочек протухшей колбасы, а после лёг спать. Но сегодня не будут повторяться прошлые ошибки. А потом щёлкает замочная скважина. Сердце бухается в пятки. Ворона за окном гаркнула. Пачка таблеток падает на пол. Кактус на подоконнике гниёт. И я вместе с ним.