Упиваясь лаской дьявола

Два месяца спустя

      Серёжа привык просыпаться рано. Сейчас у него слишком много работы и обязанностей, которые, ожидаемо, обрушились на его хрупкие плечи, после желанной смерти отца. Постоянная занятость чём-то, не особо давала совести мучать молодого человека, да и не то чтобы у него осталась хоть капля сожаления о содеянном.       Теперь он мог делать абсолютно все, чего только могла пожелать его грешная душа, и ощущение несоизмеримой ни с чем свободы, казалось, заставит его взлететь выше самых дальних облаков, и показать миру ту власть, которую он наконец обрел. За время, прожитое вместе с существом из потустороннего мира, он стал намного и намного тверже характером; стал настоящим хозяином дома и стремительно развивающегося бизнеса. Причин гордиться собой было много, и Серёжа, в отличие от первой реакции на свои успехи, больше не стеснялся открыто и даже слегка надменно высказывать довольство своим успехом.       Прошло не так много времени после «трагедии», а парень тотчас же занялся воплощением своей мечты — созданием особого почтового отделения «Вместе». Самой тягостной работой тут оказалось найти подходящий персонал, и здесь ему здорово помогал Птица, в деталях разбирая и пересказывая все пороки и недобрые черты характера желающих, которые только мог заметить. А глаз у него на таких был навострён.       Сергей с Птицей, в принципе, очень хорошо адаптировались к жизни вместе, но, не будем врать, этому скорее поспособствовал Демон, своим напором и твердостью. Из-за чего у Серёжи просто не оставалось выбора — нужно было хорошенько ожесточить свой характер. Это пошло ему на пользу. Местные даже успели проникнутся к нему уважением, да и в целом дела шли очень хорошо, даже подозрительно хорошо.       Разумовский тот ещё параноик и часто по ночам сидел в тревоге, поглощаемый недобрыми мыслями о своей деятельности, однако Птица очень хорошо знал, чем его можно успокоить… Парень даже к этому привык, а иногда и вовсе нуждался в такого рода «терапии». Да, они успели не раз повторить «ту самую» ночь, отчего и становились все ближе друг с другом.       Если бы у кого-то из живых была возможность наблюдать за ними со стороны, они наверняка бы заявили, что эта парочка «на виду» ведёт себя исключительно по деловому, постоянно занята вопросами касающихся непременно их общего дела, и даже мыслей задней допустить не выйдет, что между ними может быть что-то большее; но вечером, оставшись наедине, они отдаются такой неведомой страсти, что и вообразить сложно. В реальной интерпретации это даже было похоже на правду.       Птица не был в восторге от того, что птенчик так много времени уделяет своему делу, а не ему; однако даже своим дьявольским разумом было ясно, что требовать большего он не может. Приходилось брать активное участие в работе, и Серёжа очень не любил, когда во время столь ответственных и серьёзных дел, Демон начинал распускать руки, пытаясь то ли подразнить, то ли полностью отвлечь паренька от работы.       Оставалось держать себя в руках. Изображать увлеченность и сосредоточенность, а потом, как награду, принимать вести об успешном процветании почтового отделения, которые Птице совершенно не были нужны. Право, возможно только счастливое личико рыжего мальчишки, этого стоило. Ну и само собой, прекрасное положение дел и неимоверная удача должны были оплачиваться не только красивым телом и всяческого рода извращениями. По контракту нужно было платить кровью…

***

       — Утренняя газета, господин, — Дворецкий аккуратно положил на стол со свежим завтраком газету, и пожелав хозяину приятного аппетита, скрылся за дверью его кабинета. Времени было не так много, поэтому трапезничал Серёжа на рабочем месте. Такая увлечённость своим делом окружающим напоминала его отца, однако Разумовский знал, что ему просто необходимо много работать, чтоб держать свой статус и отводить от себя подозрение полиции.

Очередное убийство произошедшее в пятницу до сих пор не раскрыто!

      Газеты очень хорошо наживаются на этих происшествиях. Убийства это сенсация, и на подобные новости люди налетают как гиены на лань; всегда готовы слушать, обговаривать, распускать до абсурда приукрашенные слухи, наивно полагая, что знание опасности, спасёт их от неё. Однако, в этом случае, они действительно были в безопасности. Ведь «неизвестный убийца» до сих пор убивал только людей не бедных, часто зажравшихся аристократов и несправедливых юристов.       В пятницу был убит священник, о принадлежности которого к Богу, говорила только его мантия. Сам он был дрянью редкостной, наживался на бедах людей, смея дальше вещать «голосом божества» о важности любить ближнего своего; был ужасно богат, но никогда не давал денег на благотворительность, при этом повторяя на каждой службе как важно помогать остальным, даже если у тебя не всегда есть возможность. Но самой скандальной новостью стала его попытка изнасилования молодой прихожанки, отчего он успешно откупился, уворачиваясь от наказания и суда. Сколько ещё грязных дел было спрятано в его личности, перечислять можно долго, но, что иронично, тело его нашли возле собора Святого Павла, распятое на кресте. Люди посчитали это ужасающим преступлением, тотчас же закрыв глаза на грехи убитого.        Однако Серёжу это совсем не волновало, сделав это, он лишь накормил своего демона силой, и избавил город от бессовестной вши, выдающей себя за святого. В общей сложности за два месяца подобных убийств произошло 4, и все от рук Сергея. Точнее от рук самого Птицы. Разумовский даже толком не помнил, как все это происходило, потому что в такие моменты полностью отдавал контроль нечисти. По началу, чтобы не видеть того ужаса, который он делает с живыми людьми, позже, чтобы сохранить силы для работы над собственным делом с утра.       И с каждым убийством, к которому он вроде и прикладывал, а вроде и не прикладывал рук — Серёжа становился все хладнокровнее и хладнокровнее, убеждая себя, что поступает в этой ситуации максимально правильно. В каком-то смысле это так и было. Совесть терзала совсем не долго. То ли дело в самом Сергее, который научился противостоять мыслям о «здравой морали»; то ли дело в Птице, который имея возможность влиять на своего смертного — умело ею пользовался.       Несмотря на то, что они вроде как сблизились, Демон куда-то пропал. С прошлого утра не появлялся. Не то чтобы Разумовскому было шибко тревожно из-за его пропажи, он старательно отвлекал себя от этих мыслей работой и прочими делами, однако чем дольше Птицы не было, тем сложнее было игнорировать его отсутсвие. Быть может он устал? Отчего же демоны не могут уставать? Может и у них есть потребность в личном пространстве и пару дней прибывания в полном одиночестве? Неизвестно, насколько эти предположения попадали в точку, но почему-то хотелось думать, что все именно так.       Увлечённый занятиями, Серёжа не замечал как быстро пролетают дни; как он, только с утра садясь за стол, успевает лишь моргнуть, а уже глубокий вечер, и молодая служанка, подавая ему чай, нежно уговаривает пойти отдохнуть. Не успевая за временем, Серёжа забыл и о том, как давно они с Птицей не спали, и то что пернатый не приходил и не уговаривал его повторить прошлый опыт — настораживало. Может он обиделся? Демоны могут обижаться? Как знать… но третий день его отсутствия Разумовский уже не мог не замечать.       В газетах новости все одни и те же. Серёжа просил их приносить чтобы только убеждаться в провальной системе поиска полиции. Но тем не менее, брал и читал их внимательно каждый день. Быстренько пробежав глазами по утреннему выпуску, Серёжа убедился, что не пропустил никаких деталей. На дворе уже знатно потемнело, и парень, в этот раз, прислушался к совету служанки, закончить дела пораньше и дать себе отдохнуть. Право сделал он это не совсем для того, чтобы обеспечить себя лишними часами безделья.       Отпустив прислугу на сегодняшний день и тактично отказавшись от ужина, Сергей отправился в свои покои, с усталостью передвигаясь по лестнице. Что ж, может быть ему действительно необходим отдых. Того глядишь, случайно превратится в копию отца. А ведь смешно получится, чтобы этого не случилось, он лишил его жизни, и все равно умудряется идти по его стопам. Отвратительно. Нет все, с этого дня, он точно поубавит свою страсть по отношению к работе. Дела идут хорошо, очень и очень хорошо, ни к чему себя лишний раз изнурять. Подумав об этом, он облегченно выдохнул, будто теперь вообще можно ни о чем не беспокоиться, и днями на пролёт отдыхать.       Вернувшись в свою комнату, парень задернул шторы и закрыл дверь на замок. Необходимо как-то вновь призвать к себе Птицу. С помощью доски это сделать не получится, Серёжа незаметно от неё избавился, как того и приказал пернатый. Но как тогда ещё выйти с ним на контакт, если он пропал и упрямо не хочет появляться? Быть может его как собаку позвать? Ох, лучше об этом не думать — ещё получит.        — Эй… Птица? — Неуверенно спросил парень обращаясь в пустоту. Со стороны это точно выглядело странно, да и почему-то уверенность в работоспособности данного способа призыва резко улетучилась. Разумовский успел тяжело, даже как-то опечалено вздохнуть, понурив голову.        — Соскучился? — Раздался самодовольный голос позади Серёжи. Тот с испугом вскочил с кровати, настороженно оборачиваясь, в любой момент готовый принимать атаку. Но это был Птица. Вальяжно разложившись на кровати, он с каким-то провокационным безразличием уставился на Серёжу.        — Пожалуйста, перестаньте так неожиданно появляться… — Взмолился парень невольно хватаясь за сердце, проверяя темп его биения.        — Тебе пора привыкнуть, — Колко прыснул Демон поднимая корпус — Ты слишком пуглив, — Смотря так же холодно он с ожиданием уставился на Разумовского, мол, говори, что хотел.        — Где Вы были все это время? — Нагло проигнорировав замечания пернатого, спросил парень.        — Мм? Почему тебя это волнует? — Невозмутимо поднял бровь Птица, уперев подбородок на руку — Ты что, вправду соскучился?        — Может быть… — На удивление, он даже не стал этого отрицать, право все-таки слегка засмущался от такого небольшого признания — Знаете, я как-то привык к тому, что Вы постоянно рядом. Всегда есть с кем поговорить и посоветоваться, а тут Вы так надолго пропали… и в добавок ко всему, неизвестно куда и насколько. Вот я и… заволновался, — Птица бесцеремонно залился громким смехом.        — Заволновался, говорит! — Хватаясь за живот, он перевернулся на бок, накрывая себя собственным крылом — О себе волнуйся, ты, человечишка! Ой не могу! Фу-у-ух, да уж, в истории ещё такого не было, чтобы кто-то за демона волновался, — Кое-как успокоившись и усевшись на край кровати, пернатый вытер указательным пальцем выступившую от смеха слезинку, и с умилением глянул на раскрасневшегося от стыда мальчишку.        — Больно надо…! — Хотел начать возмущаться Серёжа, но его нежно обняли за талию и потянули на себя, придавливая бедра, вынуждая присесть прямо на чужие колени.        — Милый птенчик, ты ведь и за этим скучал, правда? — Коварно улыбаясь он нежно убрал коготком за ухо рыжую прядь, давая себе возможность детальнее рассмотреть голубые глаза, которые не решались смотреть на него в ответ, — Открою тебе секретик — я тоже, — Серёжа подумал, что сейчас его повалят на кровать, начнут целовать, раздевать и в конце-концов возьмут, но все оказалось не так просто — Ты так много времени уделял работе, что напрочь обо мне забыл. Тебе ведь хорошо известно, что я ненавижу когда меня пытаются игнорировать… — Голос с пошло-ласкового понизился до подобия агрессивного. Разумовский не на шутку насторожился. Кто бы мог подумать, что на него могут разозлиться из-за этого.        — К чему Вы это…? — С опаской и долей испуга спросил он, медленно убирая руки с перистых плеч.        — К тому, что тебе следует загладить свою вину, — Ну приехали. Ничего плохого толком не сделал, а вышла необходимость «загладить вину». И как спрашивается? Да и с чего бы ему это делать? Он же ни в чем не виноват! То что Птица зависим от внимания это исключительно его проблема! Хотел бы Серёжа сейчас ему все это высказать, однако пререкаться и перечить этому существу — себе дороже, даже не смотря на то, что они вроде как стали ближе. К тому же… парня очень активно начало поглощать непонятное желание, то ли от того, что они долго этим не занимались; то-ли это сам Птица каким-то образом буянит, но хотелось просто побыстрее заслужить прощения, и наконец отдаться похоти.        — И как же мне это сделать? — Томно зашептал Серёжа прямо на ушко Демону, резко изменившись в поведении. Он тоже не так прост, все-таки у него есть способности, позволяющие соблазнить адское создание, и как бы иронично это сейчас не прозвучало — грех ими не воспользоваться. Слегка двигая бёдрами, он обвил руками чужую шею, приближаясь к довольному, немного покрасневшему лицу.        — Сейчас увидишь, — Птица резко раздвинул ноги в стороны, отчего Сергей, сидевший на них, провалился в образовавшуюся «яму» вскрикнув от неожиданности. Подавляя смешок от комичности этой сцены, пернатый помог ему вернуться в относительно ровное положение, но не дал встать, вынуждая сидеть перед ним на коленях — Мы как-то это практиковали, если помнишь, — Ехидно заговорил Птица поудобнее устраиваясь на кровати — Как ты тогда громко стонал… незабываемые впечатления! Но теперь, настала твоя очередь это повторить.       Серёжа не сразу понял о чем идёт речь, поскольку за прошедшее время (несмотря на длительный перерыв) они практиковали много всего. Однако как только взор его пал на слегка влажный от смазки член, прямо перед собственным лицом — стало ясно чего от него хотят. Скрывать не станем — Сергей был откровенно не против, это даже не воспринялось у него как «работа, чтобы заслужить прощение», вообще ни разу, скорее как игра, непристойная, возбуждающая, вызывающая жуткое нетерпение игра.       Разумовский демонстративно высунул язык медленно приближая его к порозовевшей головке, при этом стараясь, пока есть возможность, смотреть Птице прямо в глаза. Смотреть с желанием, вызывающе, развратно… Демон сначала довольно оскалился, но потом страшно выпучив глаза резко отвернулся, прикрывая рот рукой — точно борется с желанием оставить все это, и повалив Серёжу на кровать немедля грубо взять, за то, что смеет так бесстыдно провоцировать его великое «я»; или, может, схватить за волосы и насадить на свой член прямо по самую глотку, чтобы он дышать не смог. И в том, и в том случае — спасибо, что пытается себя сдерживать.       Парню оказалось достаточного этих провокационных действий (уж очень ему нравится в последнее время хвастаться приобретёнными умениями), и он полностью сосредоточился на процессе занятия, которое он сейчас должен выполнить. Как уже упоминалось, Птица доставлял ему удовольствие таким способом, но сам Серёжа никогда не практиковал подобное, и имел слабое представление о том, что стоит делать и с чего начать. Судить по действиям пернатого было сложно — парень, в тот момент явно не был сосредоточен на запоминании техники. Оставалось импровизировать.       Он привык к тому, что все начинается с малого — с медленного и аккуратного поцелуя. Плоть была тёплой, головка на ощупь гладкой и влажной, парень сразу слизал с губ смазку, чтобы примерно ощутить вкус. Потом поцеловал ещё раз, и ещё, и ещё… медленно добавил язык, начиная спускаться ниже по стволу, чтобы обласкать им не только головку. Ниже член более рельефный, если прижаться языком сильнее — чувствуешь слабо выступившие венки, Серёжа широко проводит языком во всей длине.       Он никуда не торопиться, кажется, специально делая все медленно, чтобы отомстить Птице за их первый раз, когда своей «нежностью», он чуть не свёл бедного Серёжу с ума. Вот только главная разница в том, что Птица может разозлиться, и «любезно помочь» Разумовскому ускориться, чего уж точно не мог сделать юноша, в свой первый опыт. Но пока Демон старательно держится, сжимая чёрными пальцами простынь, рискуя проткнуть ткань когтями. А Серёжа все дразнится и дразнится — берет основание члена в руку, совсем невесомо его обхватывая тонкими пальчиками, слегка наклоняет к себе, и так, чтобы пернатый четко это видел, укладывает головку на высунутый язык, медленно надрачивая.        — Если ты не поторопишься, я сделаю это сам, и мне будет абсолютно плевать задохнёшься ты, или нет! — Зло процедил Демон предупреждающе хватая Серёжу за волосы на затылке — отстраняет от своего достоинства, недобрым взглядом осматривая все ещё высунутый язык.        — Я понял! Понял! — Зашипев, произнёс Разумовский когда рука на голове сильнее сжала рыжие пряди — Просто хочу привыкнуть, — Невинно изогнув брови пробубнил он, словно совсем не думал проказничать. Птица выдохнул, убирая руки.       Пришло время действовать более масштабно, вернув правую руку на основание члена, Серёжа полностью заглотил головку, принимаясь её вылизывать. Всю длину он взять не сможет, по крайней мере не с первого раза, но все равно старательно опускался ниже, чтобы заглотить побольше, а остальным займётся рука.       Птица блаженно откинул голову назад, автоматически расставляя ноги еще шире. Наконец он чувствует удовольствие. Движения парня слегка неуклюжие, но он так старается, что попросту нельзя его за это не похвалить. Пернатый, унимая рефлекторные движения бёдрами, запускает пальцы в рыжие волосы, нежно и трепетно перебирая прядки, совсем чуть-чуть сжимая на моментах стимуляции особенно чувствительных зон.        — Хороший, очень хороший мальчик, — Удовлетворительно шепчет он, тяжело выдыхая. Смотрит в потолок немного затуманенным взглядом, ощущая приятное расслабление и даже не стесняясь тихонько постанывать, когда Разумовский пытается заглотить член хоть немного глубже. Звуки, которые он издаёт при этом: чавкающие, хлюпающие и чмокающие, почему-то очень и очень возбуждают, и Птица с раздражением понимает, что если сейчас посмотрит на личико Серёжи в таких… обстоятельствах — то рискует слишком быстро кончить. Поэтому он уже специально поднимает подбородок к потолку, параллельно, как бы незаметно оттягивая парня за волосы, с целью замедлить его слишком активные движения. Мальчик слишком увлёкся.        — Что-то не так? — Невинно спрашивает Сергей оторвавшись от занятия, растирая по члену перед собою свою же слюну. Он, все-таки, умудрился заметить, что Ворон пытается его замедлить. Маленький чертёнок. Под крылом Дьявола не мог он не набраться его замашек, и теперь издевательски смотрит на него этими притворно-невинными глазами, слизывая с губ влагу. Он сейчас доиграется.       Ответа от Птицы не последовало, он только зло бросил на парня предупреждающий взгляд, похоже, решая себя не сдерживать если Серёжа ещё как-либо захочет с ним «поиграться». А Серёжа захочет. Видимо похоть, и желание иметь хоть немного власти над изначально стоящим выше существом, заглушили инстинкт самосохранения. Разумовский наклонился ниже, забираясь лицом под стоящий колом орган, и упираясь в него носиком снизу, невесомо касается языком.       С ракурса Птицы видно, как собственный член закрывает половину краснеющего лица, но это лицо смеет развратно и провокационно смотреть на него, одним своим видом показывая, как же ему сильно не хватает приключений на свою задницу. Последней каплей стало размашистое движение языком вдоль всего члена, после чего Серёжа ещё самостоятельно успел ухватить губами головку. А дальше по комнате раздались громкое мычание, хныкание и бульканье.       К глубокому горловому минету Серёжа явно был ещё не готов, однако он сам виноват, Птица успел его предупредить несколько раз, пока не сорвался окончательно. Сжимая между пальцами пряди рыжих волос, он грубо и резво насаживал Разумовского на свой член, игнорируя его попытки отстраниться.        — Паршивый чертёнок! М-мнгх… гр-р-р… Я вытрахаю из твоей развратной физиономии всю наглость! Агхр! — Сквозь зубы рычал Демон постоянно то ускоряясь, то замедляясь, давая парню немного передышки в виде посасывания горячей головки вместо грубой долбёжки в само горло. Но он все ещё не позволял и на секунду выпустить член изо рта, насаживая Разумовского глубже каждый раз, когда он пытался это сделать.       Несмотря на некий дискомфорт, как минимум не способность нормально дышать, Серёжа слишком перевозбудился от этой ситуации, и уже буквально не мог держать руки при себе. Продолжая двигать головой, громко хныкая и мыча, он потянулся рукой к своему паху, потирая очень твёрдый бугорок сквозь брюки. Голубые глаза, наполненные мелкими слезами закатились от наслаждения. Благодаря неимоверно сильному возбуждению, даже такое лёгкое прикосновение вызывало множество эмоций.        — Куда ты полез?! — Зло рыкнул Птица, дёргая парня за волосы, наклоняясь, заставляя Разумовского чуть-ли не задохнуться, и крепко хватает его дрожащие руки — Думаешь, после того, что ты вытворяешь, я позволю тебе так легко кончить? — Серёжа жалостливо замычал, когда его руки прижали к покрытыми мелкими перьями, коленям. Выпустив член изо рта, он посмотрел на Птицу действительно умоляющим взглядом, без доли того развратного притворства, которым он осмелился играть ранее.        — Пожалуйста… — Дрожа от нетерпения зашептал он, пытаясь привстать, приблизиться к Дьяволу поближе, чтобы он почувствовал всю реальность и искренность его мольб — Прошу, хозяин…        — Вот как мы заговорили, — Стараясь скрыть своё довольство, Птица нахмурился, предотвращая любое проявление снисходительности со своей стороны — Я бы мог просто связать твои нежные руки, и не позволять к себе прикоснуться столько, сколько захочу, но это слишком просто… — Делая вид, что задумался, он многозначительно замычал, аккуратно проводя по тонкому запястью своими коготками — Если ты продержишься ещё четыре минуты, держа свои руки у меня на коленях, я, так и быть, дам тебе ощутить все прелести безумно яркого оргазма, — Птица ухватил парня за подбородок, повернув его в свою сторону — Ещё раз назови меня «хозяином» и продолжай, время пошло.        — М-мгх… да, хозяин, — Хныкая зашептал Серёжа, готовясь с силами сосредоточиться на управлении своими руками. Держать их на его коленях, не двигать и не опускать, старательно подавляя рефлекс доставить себе удовольствие. Какая мучительная пытка. Разумовский послушно открывает рот, принимаясь заново вылизывать слишком горячую плоть. Как бы сам Птица не кончил за эти четыре минуты. Серёжа может и не отличается многообразием умений в данной сфере, однако сделать приятно, очень даже может, и самодовольный Демон, похоже, не предал этому должного значения.       Как бы он не любил хвастаться своей силой и властью, быть неоспоримым активом и инициатором всего резкого, необычного и ответственного; маленькую «слабость», в виде громких и развязных стонов Птица позволял себе проявлять. Ни к чему сдерживать звуки наслаждения, когда тебе действительно делают приятно. Янтарные глаза, снова смотрящие в потолок, слегка закатывались каждый раз, когда Сережа, после пусть и жесткого, но опыта с горловым минетом, пробовал его повторить, заглатывая все больше и больше.       Шумно выдыхая через нос, парень и сам получал неизвестное ранее наслаждение, пока не столько физическое, столько психологическое. Все-таки нравиться осознавать свою способность управлять оргазмом другого человека, особенно, когда чаще всего, подобную власть имеет только он.       Прикоснуться к себе хотелось ужасно сильно. Чмокающие звуки сильнее заводили не только Ворона, но и самого Серёжу, словно издавал их вовсе не он. Сколько времени уже прошло он не знал, и очень боялся, что сам Птица забыл за этим следить. Но подобные опасения были напрасны, потому что пернатый считал чуть-ли ни каждую секунду, тайно жалея, что потребовал ждать так долго. И вот, когда к концу подходила уже третья минута, он невзначай подумал, что если скажет, что время истекло, Разумовский ни о чем не догадается, ведь сам стоит буквально на грани, и будет только рад сэкономить целую минуту. Его потные ладошки так сильно сжимаются в кулаки, что, скорее всего, на них останутся следы от собственных когтей. Сережа смотрит на Птицу почти плача, повторяя момент с высунутым языком и головкой на нем. Последние сомнения Демона отпали.        — Время вышло, птенчик, — Одурманено шепчет пернатый, невесомо проводя указательным и средним пальцем по красной, мокрой щеке, — Ты хороший мальчик… иди ко мне, не желаю терпеть больше ни секунды! — Сережа и не заметил, насколько чувствительнее стал, после медленного и длительного возбуждения, поэтому громко застонал только от того, что Птица грубо схватил его за предплечья, и перевалил на кровать.

***

      Сегодня Сережа проснулся поздно. По правде говоря, просыпаться еще совсем не хотелось, этому поспособствовал тихий голосок служанки за дверью, спрашивающий все ли у молодого господина в порядке. Парень промычал что-то в ответ, совершенно не беспокоясь услышат-ли его слабый, истощенный голосок.       Да, ночью Птица перестарался, даже слишком. На некогда чистой белоснежной коже, сейчас сложно было найти живое место — весь в синяках любви, случайных царапинах… мышцы болели как после дня хорошей физической нагрузки, что-то вроде таскания мешков с улицы на улицу. Хотелось услышать притворно-ласковое «Доброе утро, птенчик», но виновника ноющего зада рядом не оказалось. Видно тоже отдыхает после такого бурного опыта. Разумовский тяжело вздыхает и шипя от боли медленно встает. Главное не подавать виду, что что-то не так. Кому-кому а прислуге в доме точно не стоит знать, чем их хозяин занимается по ночам.       Работа сегодня тоже шла неохотно. Может быть дело в отсутствии сил, может в несосредоточенности мыслей, а может и в физической боли, которая к обеду и стала значительно меньше, но все равно давала о себе знать, при каждом резком движении. Несмотря не все это Сережа был доволен. Птица пусть и бывает груб, но умеет он как-то заглаживать свою вину. Причём такими банальными действиями, что даже у заядлых любителей однообразной романтики брезгливо закатываются глаза. Так, когда Сергей впервые за день зашёл в свой кабинет — увидел там несколько тюльпанов на столе. Прислуге пришлось сказать, что он вчера сорвал их в саду, потому что хотел добавить немного живости в рабочую атмосферу. Они поверили.       И так, работа все же не шла, но вертящего между пальцев стебель фиолетового тюльпана Сережу, это не особо расстраивало. Он смущенно улыбнулся, представив их с Птицей в роли какой-то супружеской пары, но потом отогнал эту мысль, нервно встряхивая головой. Не самая хорошая идея, пернатый Демон подобного точно не одобрит. Да и Разумовский не уверен, что желает быть «чертовой невестой». Эти глупые мысли прервал дворецкий, принесший новую утреннюю газету.        — Здесь хорошие новости, сэр! — Радостно заметил старик, ставя на стол чашечку свеже заваренного чая — Ваш бизнес становится популярным, газеты напечатали рекламу, смотрите, — Он сразу открыл страницу на нужной статье, желая поскорее поделиться хорошими вестями с хозяином. Новость произвела на парня ожидаемый эффект — преисполненный радостью он улыбался и, несомненно, был горд собою, был доволен. В животе от предвкушения счастливого будущего, стало приятно тянуть, хотелось залиться радостным смехом, и кинуться танцевать по комнате, пока голова не закружится и ты не свалишься обессиленный, но счастливый на пол.        — Устроим сегодня по этому поводу праздничный ужин, — Немного успокоившись произнёс Сережа, воодушевлено похлопывая дворецкого по плечу. Тот кивнул, в знак согласия, и поспешно удалился предупредить об этом мисс.       Парень облегченно откинулся на спинку кресла. Дела идут хорошо. Просто прекрасно. Улыбка не сползала с его светлого лица, на котором теперь не осталось и доли той истощенности, которая свидетельствовала о «тяжелой» ночке. Теперь и мысли о своем демоне вызывали как-то глупый восторг, может хотелось поскорее с ним поделиться хорошими новостями, пусть и понятно, что всякая мирская суета его не особо волнует.       Взяв не дочитанную газету, Сергей быстро пробежался глазами по остальным новостям, и уже было хотел её отбросить, и пойти чем-то помочь с приготовлением праздничного ужина, но кое-что в последней статье, заставило его насторожиться, забыть о безмятежной радости и беззаботности.

Внимание

Учитывая недавнюю череду жесточайших убийств Лондонской знати, в город был приглашен детектив, именуемый как Игорь Гром, для расследования этого загадочного дела, и поимке преступника, скрывающегося за маской мнимого творца правосудия…