Винсент ван Гог

Единственное что хотел антон за всё время прибывания в Москве — умереть. Он больше полугода в столице, и знаете, это не лучшее время в его жизни. Антон много рисовал, везде где только сможет, как-то он даже продал пару работ, после этого он твёрдо решил, создать новый аккаунт в инстаграме и выкладывать туда свои картины. Это оказалось верным решением, буквально за месяц он набрал огромное количество подписчиков, кучи людей писали ему с просьбой выкупить картины, чаще всего ему предлагали кучу денег именно за оленя, но его он отдаст только ему. Жаль что он не сможет это сделать. Антон вновь нашёл психотерапевта, и ему опять прописали антидепрессанты, только теперь они сильней, и имеют побочные эффекты. Сейчас Антон считается авторитетным художником, его часто зовут на выставки и разные мероприятия. Пару раз его работы выставляли на каких-то выставках. Недавно для его работ построили небольшой выставочный центр. Через неделю в ней пройдёт открытие, на котором Антон обязан быть, да и его картины тоже. Антону вообще из дома выходить не хочется, а тут такое, огромная выставка с кучей людей, для него это хуже ада. Из-за антидепрессантов Антон чувствует себя овощем днём, но зато ночью он будто оживает, каждую ночь он рисует, причём хорошо. Сотни работ Антона уже завтра покинут его квартиру, их будет увозить не он, а грузчики, это его пугает, обычно в его квартиру не входят люди, кроме самого Антона, да и за картины он переживает, сейчас они смысл жизни,а раньше был он. Антону кажется что всё это напрасно, что это лишь фокус для окружающих, рисование — перекрытие. Слишком много антон вкладывает в свои работы, он живёт в них, по сути у него просто больше нет ничего. Антон пытался любить ещё, не получается. У него какое-то время была… Девушка что-ли, громким словом «моя девушка» Антон не разбрасывался, их отношения были странными. Она готовила, убиралась, делала в общем всё, Антон же просто был рядом, не давая ничего взамен, кроме денег. Вроде ей по началу всё нравилось, но потом у неё появились желания, которые Антона совсем не устраивали. — Антошк, я тут бельё новое купила, а ещё у нас вино есть, можем ванну вместе принять, м? — ирина красивая, бесспорно, но Антону она нужна лишь как замена, хотя его не заменить - ир, нет, я занят, мне ещё договор весь прочитать нужно, иначе могу попасть в тёмные лошадки, понимаешь? Если да — можешь сама выпить вино, посмотреть на своё бельё, и принять ванну. — Антону не кажется что он жесток с ней, Антону кажется что она всё понимает. Антон думал что ей хватает поцелуев в щеку, что она не хочет чего-то большего, хотя намёки на секс, она делает чаще, чем готовит. Она нужна была лишь для пары мероприятий, дабы на него не косили взгляды всякие молоденькие девушки, которым нужен кошелёк, и сердце, всё это антон решать сберечь при себе. Глубоко в душе — Антон верит, верит в то что арсений жив, и что вот-вот он появится в его жизни.Сам он не искал никакую информацию, лишь сидел и ждал, будто в засаде. Самое страшное событие в его жизни уже на носу, а он просто пьёт в перемешку с антидепрессантами, после чего ему неимоверно плохо, но при этом Антон шикарно рисует в этом состоянии, будто боль делает лучше. Единственная боль которую Антон исключил — селфхарм, в некоторых его формах. Вместо того чтобы взять лезвие сейчас он идёт в горячий душ, а если он не дома то терзает губы, останавливались только когда кровь заполняет его рот, и трещины на губах. Его мировоззрение изменилось, да и вообще его жизнь перевернулась на всё триста шестьдесят пять градусов. Теперь Антон живёт на широкую ногу, хоть сам этого и не замечает, его работы стали качественнее, ведь он полностью уходил в них, да и материалы сменились на более дорогие, если раньше, краска «гамма» Была более чем хороша для Антона, то сейчас набор от «Royal Talens», почти за триста тысяч рублей, для него привычное дело. Больше всего денег уходит именно на краски,кисти и холсты, одежда и еда у Антона на втором месте. Но чаще всего ему просто необходимо иметь пару хороших костюмов на вечер, ведь «Это дорогой ресторан Антон, если ты оденешься как обычно, тот час будешь в жёлтой прессе» Так говорит Антону его менеджер, который по сути Антону и не нужен, он и сам может справится со всём, времени у него навалом. Сон сам настигает Антона в четыре утра, с кистью в руках и открытой трубой краски Антон засыпает. — Антон, я ищу, не переставая ищу, но мне не дают уйти, они держат, говорят нельзя уходить, а же знаю где ты, почему мне нельзя?.. — жалобный голос, его антон почти не узнаёт, лишь некоторые нотки напоминают его - пожалуйста, скажи где ты! Я приеду, обещаю, только скажи, если они не выпускают тебя, я сам тебя вытащу, ты только скажи где ты! — обеспокоенно произносит Антон. Даже внешне другой, глаза потухли, волосы перестали завиваться волнами, мешки под глазами уже как часть лица, кожа бледная как рубашка по пиджаком.        Кошмары. Они лишь усиливаются каждым, днём всё хуже, скоро и до расчленёнки дойдёт. Через час в доме будет стоят шум, приедет менеджер, грузчики, и какой-то мужик, который будет типо следить за целостью картин, и от этого Антону хочеться выть. Антон чувствует боль по всему телу, хоть и поспал он от силы часа четыре, тело ломит до невозможности, хотя это и понятно, позу для сна Антон выбрал весьма неудачно. Энергетики — ещё одни друзья Антона, он уже записал их в плохую привычку, ведь у нормального человека, не стоит парочка ящичков энергетиков в холодильнике, а вот Антон имеет такую, хоть и совсем глупую, но роскошь. Захватив с кухни светлую баночку, Антон идёт переодеваться, да и умыться бы ему не мешало бы. Натянув на себя свежую футболку, которая больше Антона раза в три, он принялся выбирать штаны, выбор пал на клетчатые серые штаны, в одной из клеточек ютится капелька краски, её Антон поставил когда рисовал закат. Закат может быть везде, в жизни, на небе, в карьере или отношениях, но закат Антона предательски долгий, он в принципе не прочь увидеть луну, но солнце будто издевается над ним, не давая увидеть уже желанную серую планету. Антон думает что это пытка, но как известно у них лишь один конец, и он весьма печален, но пытка ли закат Антона? За размышлением Антон проводит минут сорок, и всё это время, он лишь сидит на краю кровати, и лишь изредка делает глоток из банки. Ужастно долгий звонок в дверь, характерная чёрта менеджера, Антон её уже успел возненавидеть. Щелчки раздаются гулом в голове, сейчас будет сияние от него — Антоша! Доброе утречко, а мы за картинами — Паша — человек который Антона похоже просто обожает, но вот Антон его мысленно проклял раз… да дохуя раз он его проклял! — привет, знаю… — с печальным вздохом сказал Антон отходя от двери, в квартиру тут же ввалились грузчики, и тот самый странный мужик — напомни, нахуй он здесь?! — Антон не любит посторонних, а посторонние для него все — ну он следит за тем чтоб эти ребята не повредили работы, ты же не хочешь испорченных работ? — да определённо, этого Антон не хочет, но и чтобы эти люди были здесь, тоже. Оставив пашу без ответа он ушёл в свой кабинет, дабы сказать что и куда. — Антон, я здесь для этого, не ты, иди отдыхай, я видел у тебя вино вот и выпей — Антон решил послушаться, он посчитал что может себе это позволить. Сколько раз Антон напивался за по года, не знает даже сам, скорее даже не помнит. Чаще всего пьёт он дома, в одиночку, и засыпает. — ебтвоюмать! Антон, я ж не говорил набухиваться, просто выпить… И что мне теперь делать? Ты с утра болеть будешь, а нам так-то нужно будет ехать проверять зал — Антон не видит кто с ним говорит, но догадывается по тону, и причине возмущения — я чу-у-уть чу-у-уть, честно, там немного было — губы бордовые, щеки розовые «чуть-чуть» похоже не получилось — Антон… Идём — куда? зачем? и почему? Антон решил не уточнять, потому что не мог выдавить из себя не слова. Ватные ноги мешали двигаться, желание отрубить их появилось само собой, глупо. Паша ведёт Антона в ванну, и закидывает его буквально как мешок, волна слабой боли прошла по телу Антона, скривив лицо он лишь жалобно проскулил. -будем тебя отрезвлять, потом пойдешь спатки, а я рано-рано утром приеду за тобой и только попробуй не встать -твердо отрезал паша, включая воду, из душа тут же полилась холодная вода прямо на Антона, вновь слышится жалобный скулёж, Антон пытается укрыться от воды, будто это возможно. Одежда уже промокла насквозь, и предательски противно липнет к телу, вода все еще льется, Паша тихо смеется, атмосферка не из лучших. -ну что, ван гог ты мой, готов ко сну? — лицо антона скривилось в оскале — я.не.твой — грубо разделяя слова ответил антон, пытаясь подняться из ванной — ах не мой — опуская антона обратно в ванну, берет его за подбородок поднимая лицо так, чтоб антон смотрел лишь на него, и не мог повернуть голову -мне позвонить эду и сказать -"наш антоша сдался, зря ты ему помог, облажался паренек, зови своих» — Паша сжал подбородок антона на что он прошипел — ответь антоша, я звоню? — чуть ли не шепотом сказал паша, опаляя горячим дыханием губы антона — нет, не втягивай эда, опять — фыркнув сказал антон, руки на его подбородке ослабли, паша разогнулся и вышел из комнаты, оставив антона с самим собой. Горячая слеза контрастно полилась по охлажденному лицу, антона начало трясти, боль в груди росла неимоверно быстро, в голове пульсируют воспоминания с первых дней в москве. Сорваться из питера и приехать в москву ровно ни с чем, опрометчивое решение. У антона нет ничего, даже телефон остался в питере, у него есть только две картины, одна с гробом, она долго лежала у него в комнате, он считает ее любимой, гроб аккуратно приоткрыт из него виднеется человек, вокруг кучи цветов и венков, и почему то кучи зайцев без глаз, странно, но красиво.Вторая — с оленем и его кровью, больно. Единственное что пришло антону в голову это продать картины, пойти и сесть на улице, просто ждать пока кто-то их купит, возможно попросить у этого человека помощи. Антон так и сделал. Пошел к парку возле вокзала, сел на скамью поставил картины и ждал, ждал появления его спасителя, ждал хорошего конца.Ему повезло, сейчас весна, более менее тепло, была бы зима антон точно бы загнулся на улице. Хоть он сидит уже очень долго люди лишь с призрением смотрят на антона, каждый заметил его, каждый мысленно осудил, загнобил, обозвал, и вообще подумал что он бомж, были и те кто выругались на антона, сказали ему все свои мысли в лицо и просто ушли, антона на них не злился, он не мог, да и понимал что у человека мог быть плохой день, возможно от него ушел любимый человек, или кто-то умер… Один раз подошла девушка, спросила не холодно ли ему, антон не ответил, но девушка заметила красный нос и почти такие же щеки, сходила за кофе и отдала ему его, антон был более чем благодарен. Антона начал наблюдать за людьми, кто-то медленно плетется видимо туда куда идти савсем не хочет, кто-то бежит на всех скоростях опаздывая, вот идёт замученный школьник, старая бабушка шагает за хлебом, и по сути у них всё хорошо. Антон понемногу наченает чувствовать голод, и ощущает, как холод окутывает его тело, ему становится страшно, вдруг ничего не произойдёт? Вдруг всё его надежды пусты? Сон на скамье в дождь, м-м-м кайф. На себе это проверил Антон, ему явно не понравилось. Спать на скамье в адовый холод и ёбаный дождь и под оперу блядски орущего кота, проще ли было спать на вокзале — да. Холодно, голодно, мокро, адово мокро. Антон ели как спас картины от дождя, он не думал о том, что когда-нибудь ему придётся сидеть с ними на улице, в дождь, и поэтому на них нет лака или другого укрепляющего слоя. Он убрал их под дерево, да капли капали, но не так обильно. Антон заметил что сейчас пиздец рано, и все нежатся в своих кроватях. Розово-оранжевые облака покрывают небо, пустые улицы заполнены чириканьем птиц, был бы Антон дома то только бы радовался, хотя вероятнее спал. Где-то около входа в парк послышался скрип колёс, и громкий хлопок двери, от этого Антон даже немного подпрыгнул. Где-то в голове вилась мысль вдруг тот самый спаситель Как будто-бы озлобленный на весь мир, твёрдо шагает парень, довольно высокий, весь в тату, с короткой стрижкой, в кажанке, и тёмных джинсах, красиво. Антон ловит себя за рассматриванием парня, и тут же отсекается, подпрыгивает на скамье, из-за этого задевая холст, от чего тот летит в низ. Стыдно? Безусловно. Из-за шума Антона замечают и рывком оказываются около него. Серые глаза выискивают что-то в Антона, он не понимает что. — держи, кстати, Эд — передавая в руки картину тут же пожимая вторую говорит эд — А-антон — нервно и рвано отвечает парень — а что ты… делаешь тут так м-м-м так рано? — Антона правда интересует ответ, что в здравом уме человек, будет пиздецки рано делать в парке? — оу… Гуляю, не спится, а ты? — с неподдельным интересом спрашивает сероглазый, сойдясь рядом на скамью, он явно настроен на диалог — ну… Я убежал из Питера, взял с собой картины, и всё — брови собеседника взлетают чуть ли не до неба — ты из Питера? От чего же ты так бежал? — уже смеясь спрашивает Эд — м-м-м, можно я не буду… Слишком больно — глаза Антона наполнились блеском и влагой, руки предательски затряслись, похоже его новый знакомый это заметил и понял, что тут всё не так просто — хорошо, можешь не говорить, а… Можно? — аккуратно спрашивает парень косясь на картины — конечно — сейчас по другому Антон не может ответить, он хочет общения, и спасения — вау, да у тебя талант Антон — он слышал это слишком много, и от этого лишь тихо ухмыляется, заученная фраза — нет, правда круто, а ты не думал художником стать, прям знаменитым? — как бы невзначай спросил собеседник, и скорее новый друг Антона — не-а, но наверное это здорово — более чем честно отвечает Антон, близкие наставляли его на путь художника, но Антон нк задумывался об этом в серьёз — если хочешь, я могу дать старт, буду помогать, а когда стартанешь известным буду спонцером, найдём тебе менеджера и всё будет чики-пики — предложение шакировало антна, но отказаться он не смог. — блять, я не могу, я заебался делать всё так будто я особь царских кровей! — Антона изрядно бесит весь этот цирк, всё как лет сто назад, девушки везде в платьях, мужчины во фраках, всё вокруг так и говорит «я пиздец дорогое, съеби шастун, иначе сломаешь» — Антон, сколько тебя просить? Хватит материться, как минимум дома, пожалуйста — эд, как оказалось, какой-то важный хуй со своими замашками, причём очень странными, любит он всекое старое дермо, хотя сам выглядит так, будто что было вчера его не заботит — а и да, как там картины, завтра приедет Василий, картины твои посмотрит, если понравится — пробьещься — с улыбкой говорит эд и выходит из комнаты Антона. Антон шумно выдыхает, он устал, он будто в дне сурка, он ненавидит свою жизнь, он — овощь. Упав спиной на кровать Антон уснул, не думая ни о чем, картины он дорисовал ещё дней пять назад. Василий оказался простым мужиком, он совсем не выглядит как человек разбирающийся в искусстве, он больше выглядит как дядя Коля, что вечно просит денег на опохмел, хотя его выдаёт дорогой пиджак и ровная бородка. — а, Антон занимался в художественной школе? — нужна ему эта информация, Антон не знает, но сказать точно он может — должен был, потом кучи событий я перестал учится в школе, и в художественную школу не пошёл, проблемы с психикой… Были — и есть каждую ночь Антон плачет, машинально, каждый раз скручивается как криветка, от боли, в груди то и дело замирает сердце, в горле застывает крик. — м-м-м, понятно-понятно, ну знаешь Антон, мне нравится твоя техника, сам наверное её выдумал, да и интересно ты изображаешь всё, оно такое неживое, застывшее, буквально онемевшее — конечно Антону приятна похвала, но должно быть «но» — знаешь, я хочу тебя в коллекцию, ты красивый, да и рисуешь отменно, взлетишь до небес, точно — он собирает художников, у него целое агентство, так сказать коллекция, и похоже Антон эксклюзивная фигурка. Вот так Антон и стал тем кто он есть. Можно ли сказать что он достиг всего сам? Скорее нет, чем да, ему помогли, много кто, психологи, психотерапевты, эд, паша даже в какой-то степени, и конечно Арсений. Боль к утру утихла, алкоголь почти выветрился, всё почти хорошо, почти.Сейчас всё почти, почти весело, почти вкусно, почти успевает, почти инетересно, почти здоров, почти счастлив Хоть физическая боль ушла психичиская нет, было больно в подсознании, в душе, в памяти, это можно исправить, почти исправить. Антон лишь оденет маску, и это произойдёт через часа три. Антон так и сидел в ванной, весь мокрый, весь в слезах, думал ни о чем, просто был. Он ели как выбирается из ванной, и шлёпает важными ногами по полу, одежда всё так же противно липнет, её стоит поменять, именно из этих побуждений Антон идёт в спальню. Решив одется сразу в то, в чем поедет на так сказать проверку, пошёл выпить кофе, что для него редкость. Сразу в памяти всплывают те самые счастливые моменты, когда двое не выспавшихся стоят на кухне, один медленно клюёт носом, второй варит кофе, которое пьёт только он, и тихо смеётся со своего мальчика, который каждый день просыпается в такую рань, чтобы проводить старшего на работу, хотя сам он не ходит никуда, сидит дома, ровно на жопе. Кофе обжигает горло, обволакивая едким вкусом, вроде хорошо но как обычно «но» Приехал паша, как обычно на пол часа раньше, Антон лишь раз опоздал, и теперь ему это припоминают каждый раз, все-таки Антону пришлось открыть дверь, через нихочу — привет, ты уже собран? приятоно удивлён, тогда едем — Антон тихо скулит, отказать он не может, а это значит придется оставить кофе, и ехать возмущаться. Зал красивый, белый, довольно просторный, картины расставлены так что в любом случае увидишь все, всё на местах, даже возмущаться не прошлось — ах да, Антон, на выставку мой друг из Питера приедет, он вроде как хочет тебя увидеть, пожалуйста не облажайся, у него есть один приятель, он в Питере пиздец известный художник, может и в Питер тебя протолкнут — паша говорит это так, будто он сам станет известным, будто именно он тот самый художник, будто его в Питер толкнут, но Антон обещал — не вернётся. Не заметить как прошла неделя, очень легко, особенно когда ты не выходишь из дома, рисуешь, спишь когда хочешь, а чаще вообще пьешь энергетик и не спишь пару суток, постоянно запровляясь отравой. Именно так Антон проводит свои недели, пару раз его вырывает паша, разочек в месяц эд, всё ровно, протяжно, неизменно. Прямо сегодня, буквально через час, состоится собственная выставка Антона. Он бы пригласил всёх друзей, но контакты Димы, Серёжи, и Оксаны он благополучно просрал, а друзьями в Питере он не обзавёлся, ему незачем. Паша уже вовсю трындит о том что они опаздывают, а Антон спокойно выбирает себе костюм. Выбор падет на стандартный костюм, Антон со скоростью света надевает его — паш, я готов, едем — Антон уже привык отчитываться перед ним, каждый раз как Антон что-то сделал, тут же об этом узнаёт паша — ну наконец-то, я уже заждался, а ты ещё и самый обычный костюм напялил?! — паша злится, но не сильно, наверное он больше ждёт начала выставки чем Антон. Дорога в выставочный центр заняла не больше пятнадцати минут, похоже эд грамотно подобрал место, ведь именно он был затейником всей этой дряни, которую так не любит Антон. Здание жутко красивое, идиально ровные белые стены, с тёмными выступающими частями, высокие двери, огромные окна на первом этаже, на втором же окна меньше, вобщем здание определённо произвило впечатление на Антона. Довольно большая парковка без машин, но буквально через пол часа здесь будут сотни людей. Войдя в здание Антон не осознаёт что это в честь него, всё ещё красивей чем снаружи. Все картины расположены на огромных белых подложках, картины поменьше стоят на мольбертах, к каждой работе приставлен информационный стенд, тёмный пол, контрастно серые стены, всё более чем прекрасно, по середине небольшой фуршет с шампанским и вином, приятно. Антон не понимает лишь одного, почему на проверке всё было не так? — Антоша! Ну здравствуй, похоже тебе нравится, да? — Эд вновь удивляет, его образ не вяжется с строгим костюмом, но он ломает законы. — привет, мне более чем нравится, я в ахуе — не задумываясь ответил Антон, он ждал выговора, но эд лишь посмеялся — ну хорошо, шагай дальше, твоя самая дорогая в конце — ноги становятся мягче ваты, Антон знает какая картина самая важная, Антон помнит. Он осторожно идёт вглубь зала, под прожекторами находится она, та самая. Олень плачет, не слезами, но Антон чувствует, он плачет внутри, кровь, его, она как была тут так и остаётся, картину покрыли лаком, деревья стали казатся ещё темнее и больше, олень жалобнее. В зал уже заходят люди, но их Антон не, слышит и не видит, ему на них плевать, он следит за картиной, будто в ней что-то может изменится. - Сколько стоит искусство? — спрашивает мужчина. — очевидно дороже чем одна жизнь.- Отвечает не спеша парнишка. — солнце, я тебя искал. — Антон не понимает, он слышит его голос, солнце. Антон тут же оборачивается, перед ним стоит он… В таком же строгом, как и у Антона, костюме, с улыбкой до ушей, слеза невольно потекла по щеке — антош, тише-тише, я здесь всё хорошо — Антон и сам не заметил как упал в объятья ему.- Арсений, ты… Я думал, я такой дурак, блять, я думал ты… — уже захлебываясь слезами говорит Антон — тише -тише, это я дурак, дурак, но живой, точно живой — прижимая к себе высокое тело говорит Арсений. Антон выбирается из объятий, не дышит, не моргает, вообще, блять, не существует, только смотрит, смотрит на живого Арсения. Тут же возле них словно вырастает паша — Арс! Привет, господи, я уж думал ты в Питере остался, а… Вы уже познакомились? — Антон в недаумени, переводит взгляд с Арсения на пашу — паш, это Антон, тот самый, помнишь я напился и потом писал Антону, мы ещё за ним ездели, так вот, это он -брови паши резко взлетают вверх — он? Серьёзно! А чего ты не сказал раньше, я б его задушил, он меня и тогда и сейчас подбешивает — всё трое начинают смеяться, всё хорошо, всём всё понятно, почти понятно. Выставка уже закончилась, но эд разрешил Антону и Арсению, посидеть на крыше — арс, прости, я думал что убил тебя, я уехал, мне было страшно, меня потом эд нашёл, и я стал известным, я думал о тебе — лёжа в объятиях, и смотря на закат, откровенно говорит Антон — я тоже боялся, я искал о тебе информацию, первый два месяца небыло ничего а пото, «новый ван гог», ещё и паша стал твои менеджером, мне нужно было лишь убедится что это ты, и знаешь, я рад что убедился — лего целуя Антона в кончик носа сказал Арсений. - кстати он твой - протягивая холст, который Антон предварительно снял с выставки, на нём олень, который принёс уйму боли, страдания, и любви.