Верность этой девушки.

— Да, да, я в курсе, — с лёгким раздражением отвечала девушка. Вайолета Вондерхайде — директор фирмы «Вондерхайд». После смерти отца и матери компания перешла по наследству её младшему брату. Однако на тот момент он был ещё несовершеннолетним, и Вайолете пришлось взять бразды правления в свои руки. Сейчас её брат заканчивает учёбу, и только после этого она планирует наконец сложить с себя директорские полномочия. Между братом и сестрой всегда царила идиллия; они редко ссорились, а если недопонимание и возникало, то решали его на месте, не вынося сор из избы. Девушке пришлось рано повзрослеть. Сейчас, когда ей стукнуло двадцать шесть, она всё чаще ловит себя на мысли, что пора бы завести семью. Но сначала — разобраться с делами фирмы. Уже потом она сможет спокойно начать жить для себя. Быть директором такой большой компании — тяжкое бремя, и в первую очередь эта должность превращает человека в собственного узника. Вайолета уже предвкушала тот день, когда сможет скинуть оковы поста. Возможно, она и не уйдет из бизнеса совсем, но передышка ей жизненно необходима. Но сейчас она ехала по дорогам Румынии для заключения важного договора. Управляя одной рукой автомобилем, второй она прижимала телефон к уху, упорно доказывая что-то собеседнику на другом конце провода. — Парню уже двадцать три года! Ему пора учиться осваивать азы управления фирмой! — Вайолета, он ещё зелен для этого. А что, если он совершит ошибку? — отвечал мужской голос, в котором слышалась многолетняя опека. — Успокойся, он в любое время может позвонить мне, если возникнут проблемы. Я всегда на связи. — Ты сейчас в дороге? — Да... — Вайолета всмотрелась в лобовое стекло. — Как-то резко туман опустился. Странно. — Опасно. Лучше остановись и пережди... — Алло. — Девушка отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Связь оборвалась. — Чёрт, сеть пропала! Вайолета продолжила медленно ехать, щурясь в белёсую мглу, пока свет фар не выхватил из темноты сгорбленную фигуру старушки, голосующей на обочине. «Что ж, может, она подскажет, где здесь ближайшая гостиница»,— подумала девушка, сбрасывая скорость. Только она хотела притормозить, как старушка сама выставила руку, явно рассчитывая, что автомобиль остановится. Вайолета заглушила двигатель и вышла из машины. Девушка, представшая перед старушкой, была стройной и красивой. Светлые волосы были крашеные — это легко угадывалось по отросшим тёмным корням у пробора. Вайолета с детства носила круглые очки в тонкой оправе, так как зрение у неё было слабое. Посмотрев на незнакомку своими изумрудными глазами, девушка лучезарно улыбнулась, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. — Девушка, так плохо видно, боюсь заплутать... Не окажете услугу? — с такой же приторной улыбкой ответила старушка. Голос её был неожиданно скрипучим, но приятным. — Конечно, пожалуйста, садитесь, — Вайолета услужливо открыла заднюю дверцу. — Вы, должно быть, не местная. На таких дорогих машинах здесь не ездят, — заметила старуха, с трудом усаживаясь в кожаный салон. — Да, я по работе, — кивнула Вайолета в сторону стопки бумаг на пассажирском сиденье. — И вправду легко заблудиться в такую погоду. Вас до какого места довезти? — Ты езжай пока вперёд, а я скажу, когда поворачивать нужно. Всю дорогу старушка показывала путь, указывая скрюченным пальцем в белую пелену. Вайолете стало немного не по себе, когда они свернули с трассы на просёлочную дорогу и въехали в тёмную, будто вымершую деревню. Из-за тумана приземистые дома казались ещё более зловещими. — Такая красивая девушка, наверное, и семья своя имеется? — всё так же улыбаясь, спросила старушка, глядя в зеркало заднего вида. — Кхе... Нет пока. Сейчас совершенно нет времени на это, — настороженно проговорила Вайолета, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Вы не подскажете, где у вас здесь ближайшая гостиница? Уже поздно, и погода совсем нелётная. — Девушка остановила машину и потянулась к бардачку за картой. — Спасибо тебе, милка. Да что тебе та гостиница? Мало ли что по дороге случится. Оставайся у меня, переночуешь, — прошамкала старуха. — Что вы, не нужно беспокоиться. У вас тут связь плохая, а мне нужно ещё документы заполнить и отправить по электронной почте, — отговаривалась Вайолета, уже не скрывая дрожи в голосе. Улыбка старушки исчезла в один миг, словно её стёрли ластиком. Лицо её превратилось в застывшую восковую маску. От этого зрелища Вайолету покрыло мурашками с головы до пят. Внезапно разум девушки затуманился, веки налились свинцом. Она до последнего старалась не отключиться, пытаясь нащупать ручку двери, хотя тело уже не слушалось. Продержавшись всего несколько мгновений, она рухнула на руль. Последнее, что зафиксировал её гаснущий взор — зловещее, торжествующее лицо старухи, склонившейся над ней. *** Светло-зелёные глаза резко распахнулись и принялись лихорадочно осматривать помещение. Каждый миллиметр, каждая щелка, каждая тень — всё попадало под пристальный взор светловолосой пленницы. В комнате было темно, но это не мешало разглядеть обстановку. У стены громоздился заваленный бумагами и пыльными колбами стол. Сама Вайолета лежала на холодном, обтянутом грубой кожей операционном столе. Приподнявшись на локтях, она тут же почувствовала жгучую, пульсирующую боль во всём теле, словно мышцы отделяли от костей. Скрючившись, девушка снова повалилась на стол. Она пролежала так до тех пор, пока отчетливо не услышала размеренные, эхом отдающиеся от каменных стен шаги. — Очнулась, — раздался властный голос. Вайолета повернулась на звук и увидела перед собой двух женщин. Одна стояла прямо перед ней в очень странном, похожем на религиозное, одеянии. Но больше всего внимания привлекали огромные, жуткие крылья, раскинувшиеся за её спиной. Другая женщина стояла чуть поодаль, холодно и безразлично глядя на пленницу, и держала в руках какие-то грубые серые ткани. Вайолета настороженно уставилась на них. От попыток вспомнить хоть что-то голова Вондерхайд раскалывалась с новой силой. Превозмогая боль, она через силу выдавила из себя единственный интересующий её вопрос: — Кто вы такие? Смерив их осуждающим взглядом, девушка попыталась сесть удобнее, насколько позволяло затекшее тело. — Я Матерь Миранда, дитя, — пропела женщина с крыльями. От такого обращения осуждающий взгляд Вайолеты сменился на непонимающий. *Какое ещё «дитя»?* — Что... — шёпотом проговорила девушка, ощущая, как страх холодной змеёй обвивает горло. — Как я сюда попала? — Дитя моё, ты ехала на машине и из-за тумана не увидела крутого поворота. Ты очень сильно пострадала, но я смогла тебя спасти, — с каждым словом Миранды Вайолета всё дальше уходила в себя, отчаянно пытаясь вырисовать картину событий. В памяти зияла черная дыра. — Не утруждай себя понапрасну, — добавила Миранда, заметив её мучения. — Моя семья! Я знаю, у меня должна быть семья! Мне нужно к ней! Девушка резво вскочила на ноги, но Миранда жестко остановила её, схватив за плечо. Вайолета задрала голову вверх, глядя в бездонные глаза женщины. Она рванулась изо всех сил и сумела оттолкнуть Миранду. Та, не ожидав такой прыти, отлетела к противоположной стене, глухо ударившись спиной. Вайолета пронеслась мимо второй служки к двери. Но торжество свободы продлилось недолго. Миранда яростно взмахнула крыльями, и невидимая сила подхватила Вондерхайд, с грохотом припечатав её к холодной каменной кладке. — Сильная... — с нотками удовлетворения в голосе произнесла Миранда, приближаясь. — У тебя нет семьи. Забудь. Теперь я твоя семья. И ты должна отплатить за своё спасение. Твоё подчинение и свобода отныне принадлежат мне. Голос эхом раздался по комнате и в голове Вайолеты, ввинчиваясь в самую душу. Девушка опустила голову, прижатую к стене. Ей было страшно, непонятно и безумно холодно. Только сейчас она заметила, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья. — Приведи её в порядок, нужно познакомить её кое с кем, — сурово приказала Миранда женщине, что всё так же смотрела холодным рыбьим взглядом. Отпустив девушку, Миранда покинула помещение. Вайолета, не устояв на ватных ногах, грохнулась коленями на каменный пол. В ярости и отчаянии она со всей силы ударила кулаком по плитке. От места удара камень жалобно треснул, образуя паутину глубоких трещин. — Леди Вондерхайд, вам нужно одеться, — всё так же холодно проговорила женщина, бросая на стол грубое домотканое платье.