Я твой

- Мне кажется, я слишком много внимания уделяю Бинхэ, - пробормотал Шень Цинцю, делая глоток чая. Му Цинфан улыбнулся, поднимая голову и отвлекаясь от переборки трав. - Шисюн, в этом нет ничего страшного, все мы люди, и, как бы мы ни старались быть беспристрастными, у каждого будут любимчики. Тем более, что твоя привязанность вполне оправдана, Ло Бинхэ на редкость талантливый и усердный юноша. Да и к тебе тоже привязан. Шень Цинцю криво улыбнулся, прячась за чашкой. Любимчик, да? Это так называется желание баловать, гладить по пушистым волосам и защищать от всего на свете? Ну в любом случае Юань был полным профаном в отношениях, так что прислушается к мнению умных людей. До собрания оставалось несколько дней... Шень Цинцю все пять лет жил с неимоверной тяжестью в груди. Стоило сомкнуть веки, как появлялся Бинхэ. Его ласковый барашек с дрожащим от слёз взглядом. Как он пытался оправдаться, схватить за руку, попросить прощения. А Система меж тем безжалостно отсчитывала секунды. Юань не мог его сбросить, даже под угрозой вернуться в свое мертвое и наверняка похороненное тело. Пусть. Бинхэ не заслуживал пройти через такие испытания и муки только ради силы, которая не принесёт ему счастья. Система отсчитала последние секунды, и тело Юаня само сделало шаг вперёд и с силой толкнуло Бинхэ, ударив прямо по свежей ране от Сюя. Юань смотрел на свою руку, испачканную кровью ученика, и хотел прямо тут перезать себе горло, но Система держала его под контролем до самого прихода подмоги, только тогда позволив заклинателю скатиться в безобразную истерику. Если бы ему до сих пор было навязано каноничное поведение персонажа, Юань потерял все баллы, представив Шень Цинцю в таком жалком, разбитом виде. От этого ему ещё больше хотелось смеяться и плакать. Это не его жизнь! Не его мир! Почему он должен поступать как кто-то другой! - Шиди, успокойся, твоя энергия не в порядке. Шень шиди! Оставьте все меня в покое! Оставьте! Вы все видите не меня! Я не Шень Цинцю, нет! Верните мне моего Бинхэ, он мой! Только он видел во мне меня! Отпустите, я хочу к нему! Его со всех сторон окружала аура альф, но он не чувствовал защиты, только ещё больше впадая в искажение. И только когда краем сознания спустя какое-то время почувствовал что-то знакомое и мягкое, позволил себя обнять и укрыть одеялом. Это не Бинхэ, конечно же нет, но это кто-то мягкий и добрый, тёплый. Му Цинфан аккуратно прижал к себе мужчину, позволяя вцепиться и наставить синяков. Шень Цинцю всегда был слишком чувствительным и остро воспринимающим реальность. А теперь, когда в нём что-то изменилось... Он будто с открытой душой жил. И сейчас по этой душе, открытой и мягкой он получил со всей силы. - Всё хорошо, всё хорошо, - ласково гладил альфу по волосам и спине. - Ты должен быть сильным, шисюн. Твой ученик был бы очень расстроен, если бы увидел, как ты убиваешься. - Он вернётся, - хрипло пробормотали ему в шею. - Он вернётся и убьёт меня. И правильно сделает. Му Цинфан не соглашается, но вряд ли сможет переубедить. Не сейчас. Единственным, кто сможет это сделать, был сам Ло Бинхэ. И Му Цинфан от всей души желал ему выжить и вернуться. Потому что видеть настолько убитого Шень Цинцю было по-настоящему больно. Бинхэ не вернулся ни через год, ни через три, ни через пять. Зато однажды к воротам школы заявилась Ша Хуалин с предложением сотрудничества от имени своего господина. Шень Цинцю, стоявший в первых рядах обороны (попробовали бы его не пустить), рассматривал её с вялым любопытством. Сменившая одежды на более закрытые, девушка стала ещё прекраснее и притягательные, по её лицу и фигуре то и дело скользили взгляды заклинателей. - Мой господин очень высокого мнения о вашей школе, несмотря на то, как она обошлась с предыдущим повелителем демонического царства, - сказала девушка, передавая Юэ Цинъюаню уже подписанный с их стороны договор. - Поэтому мы хотели бы попробовать наладить сотрудничества. И нам, и вам есть, что предложить друг другу. - Госпожа Ша не назовёт имя своего господина? - спросил Цинцю и не удержался. - Наверняка супруг госпожи очень силён. Серебристый смех сорвался с губ девушки. - Ах, мастер Шень льстит этой Хуалин, она всё ещё не замужем. А повелитель... Пожелал оставить своё имя скрытым, всё-таки чрезмерная известность привела его предшественника к весьма печальным последствиям. Юэ Цинъюань покивал и надолго удалился в раздумья, предоставив гостям осмотреть школу под бдительным присмотром заклинателей. Ша Хуалин оказалась милой альфочкой, очень сильной и красивой, вопреки её природе, Шень Цинцю не чувствовал агрессию и попытку подавить, наоборот, демоница будто заранее признала его сильным и сейчас всячески старалась завоевать расположение. - А-Лин хотела бы спросить кое-что у мастера, если он не возражает. - Конечно, этот Шень всегда рад помочь в меру скромных возможностей. Девушка замялась, и впервые на её лице проявилось смущение. - Эта Ша... Хуалин спрашивала совета у демонов, но вряд ли они подойдут. Как в человеческом мире ухаживать за омегой? Шень Цинцю наступил на полу собственного ханьфу и едва не запахал носом. - ... Вряд ли этот Шень будет полезен в столь личном вопросе. - Как бы мастер ухаживал на месте этой ничтожной? Шень Цинцю задумался. Сердце кольнуло болью и горечью. - Я бы... Защищал его. Заплетал волосы, покупал красивые одежды. Говорил бы хорошие, добрые слова... У этого Шеня нет подобного опыта, поэтому он может рассуждать только в теории. Почему он снова думает о Бинхэ? Даже если его ягнёнок выжил, вряд ли он захочет что-то кроме как разорвать этого учителя на части. И будет прав. - Мастер Шень мудр. Эта Хуалин благодарит. - Если не секрет, дева Ша не ответит, кто запал ей в сердце? Это Лю Минъян? - Фу, - демоница смешно скривилась и высунула язык, будто проглотила жука. - Нет, ни за что. Эта заклинательница может быть красива, но Хуалин ни за что бы не захотела в свой дом и постель женскую версию Мобэя. Даже с такими дынями. Шень Цинцю впервые за долгое время рассмеялся. А Хуалин обернулась и нашла взглядом того человека. Теперь она понимала и глупого Мобэя, и глупого повелителя. Некоторых людей любишь с первого взгляда и навсегда. Альфа, почувствовавший на себе долгий, заинтересованный взгляд другого альфы, недоумённо моргнул и дёрнул уголком губ в полуулыбке. - Мастер Шень, а у людей принято дарить подарки? Шень Цинцю улыбнулся рассеянно, думая о чем-то своём: - Да, но нужно постараться угадать, чтобы понравилось. Ша Хуалин задумалась. Она мало что знала об обычаях людей. У Шень Цинцю, конечно, можно постепенно выспросить, но на это нужно время. Она же не хочет, чтобы её омегу увёл кто-то другой. - Но шкуры, редкие растения и твари всем нравятся? - Если ты заклинатель, то, как правило, да. Мой шиди тоже дарил мне туши, пытаясь подружиться. Хуалин не удержалась и почесала лоб. Какой глупый альфа. То ли повезло, то ли нет, что он не заметил чужих ухаживаний. - Мастеру Шеню бы такое нравилось? - Мои ученики мастерили поделки и артефакты, а мясо очень вкусно готовил... один мой ученик. Сейчас этот Шень не знал бы, что делать с подобным даром. Если бы это не оскорбило дарителя, он бы предпочел отдать всё ученикам, детям нравится мастерить и работать руками. Хуалин пожалела, что не может записать, наверняка повелитель заставит повторить слово в слово. Хорошо, что они заранее подготовились и привели нескольких полезных животных и редких монстров. - Какова вероятность, что глава Юэ согласится? - Этот Шень постарается уговорить его, если дева Ша простит его отсутствие и не будет безобразничать, - произнёс мягко, как ребёнку. Щёки порозовели и почему-то стало стыдно за своё прошлое поведение. - А-Лин будет хорошей девочкой? - Эта постарается, - поклонилась уважительно. Теперь ясно, почему, что люди, что демоны, так и вьются возле этого человека. Шень Цинцю улыбнулся и, не удержавшись, потрепал её по волосам. - Ша Хуалин будет хорошей женой. Договор всё-таки заключили. Причём исключительно благодаря Шень Цинцю ровно на тех же условиях, что были предложены. Демоны стали частыми гостями на Цанцюн. Заклинатели, поначалу относящиеся к ним настороженно, постепенно привыкали, учили жить в своём мире и внимательно слушали в ответ всё, чем с ними готовы были поделиться. Шень Цинцю наблюдал за этими изменениями с улыбкой и грустью. Бинхэ, смотри, наши народы могут жить мирно. Случись всё это хотя бы на десять лет раньше, и тебе не пришлось бы страдать. На последнем отборе Шень Цинцю собрал всех полукровок, кого привели или нашли демоны и заклинатели. Маленькие, испуганные, не подходящие ни одному из миров, дети быстро прижились на его пике. И даже если Цинцю было больно смотреть на них, Нин Инъин и Мин Фань быстро взяли малышей под крыло, заботясь и уча жить в мире с собой и всеми остальными. Другие ученики тоже приняли полукровок как своих, настойчиво и даже иногда на кулаках объясняя пришлым, что будет, если связаться с кем-то из пика Цинзин. Некоторым детям они всеобщим голосованием придумывали имена, споря до хрипоты и едва ли не до драки. Шень Цинцю, отличавшийся наредкость паршивым чувством стиля в подборке имен, после нескольких неудачных попыток был единогласно отстранён от участия и выступал в роли судьи, бесстрастно подсчитывая голоса. Самое смешное было, когда один из детей, совсем крошка, годика три или четыре, с яркими синими волосами и тёмными полосами на шее, вдруг назвал Нин Инъин мамой. И ни у кого язык не повернулся объяснить ребёнку, в чём он не прав. А-Лин был послушным и милым, он трогательно цеплялся за подол своей "мамы", робел перед Шень Цинцю и пытался не называть Мин Фаня, откровенно ухаживающего за Нин Инъин, папой. Шень Цинцю прятал улыбки в рукава каждый раз, когда у малыша случалась оговорка. Интересно, если этих двоих не подталкивать, сколько они будут пушить друг перед другом хвосты? Постепенно демоны становились привычным явлением, заклинатели разбивались с ними в пары и отряды, вместе ходили на задания в оба царства. Шень Цинцю с грустью отметил, что прошло уже десять лет. А-Лину уже шесть, и даже сейчас закрадываются мысли, что из мальчика выйдет замечательный пиковый лорд. Шень Цинцю думает, что дотянет до его взросления и уйдёт. С каждым прожитым днём груз на сердце становился всё тяжелее и тяжелее. Он и сам ловил на себе обеспокоенные взгляды, будто вернулся в то время, когда его любимый ученик только исчез. Хотелось вернуться назад, спрятать его, обнять, не пускать на клятое соревнование, не позволить истории пройти по накатанной дорожке. - Мастер Шень грустит? - Ша Хуалин хоть и занятая ухаживанием за своей таинственной парой, каким-то непостижимым образом умудрилась взять своеобразное шефство над Шень Цинцю, беспокоясь, чтобы он вовремя ел, спал и не слишком сильно хандрил. - Всё в порядке, - улыбнулся мягко. - Что-то случилось? Демоница улыбнулась как-то слишком хитро, вопреки своей прямолинейной натуре. - Эта Хуалин знает, что сегодня мастер будет не в настроении чуть больше, чем всегда. Могла бы она развеселить его? - Навряд ли это получится. Всё в порядке, этот учитель порой слишком сильно сожалеет о былом. Чай был сегодня каким-то особенным, успокаивающим. Запах обволакивал, укутывал во что-то тёплое и уютное. - Дева Ша принесла новый чай? - Чай тот же, но заваривал его другой человек. Мастер хотел бы его видеть? - Позови, - кивает. - Очень вкусный чай. Девушка едва ли хвостом не замела, подрываясь и выскакивая из хижины так быстро, что рукава заклинателя колыхнулись от ветра. Такая милая. Интересно, кто же стал объектом её влюбленности? Носа коснулся приятный свежий запах, который Цинцю поначалу спутал с чаем. Он сделал ещё глоток, прикрывая глаза. Впервые за долгое время на него тёплым одеялом опустился покой. И вздрогнул, когда на его колени опустилась чужая голова. Ладони невольно опустились, и свободная ладонь коснулась мягких, пушистых волос. Запах стал гуще, на него тут же откликнулась собственная аура, обволакивая и укрывая человека. Горло перехватило. Глаза было открывать страшно, а человек, лежащий на его коленях, молчал и молчал. - Я вернулся, - раздался тихий голос. Он стал глубже и ниже, Шень Цинцю распахнул глаза и увидел слабую, робкую улыбку на лице Бинхэ. Он неловко смотрел в глаза и сжимал до скрипа чужие одежды. Повзрослевший, невообразимо красивый. В тёмных, практичных одеждах, растрепанный, похудевший. Юань склонился и прижался к нему. - Где ты так долго пропадал, глупенький? Цинцю совсем заждался. - Я... - всхлипнул. - Я хотел вернуться сильным, достойным. Чтобы учитель... Чтобы учитель принял меня как равного. Заклинатель улыбнулся сквозь слёзы, подтягивая Бинхэ поближе и обнимая. Полудемон уткнулся лицом в чужое плечо, вжался, прячась в объятиях. - Ах ты ж мой дурачок, - проворковал мужчина. - Бинхэ не нужно быть кем-то другим, кроме себя. Бинхэ нужно было только вернуться к этому старому дураку. Прости, за то что тебе пришлось пережить. Я хотел бы оправдаться, что у меня не было выбора, но он был. Этот учитель знал о твоей природе, но всё равно позволил участвовать в соревнованиях. Моя беспечность почти стоила тебе жизни. Прости, прости. - Учителю нет нужды извиняться. Этот Бинхэ не злится. Он только хотел вернуться кем-то более сильным и надёжным, чем просто омегой своего альфы. Шень Юань облегчённо рассмеялся, какой же он дурак. Ответ был на самой поверхности. - Бинхэ должен простить этого Цинцю за скудоумие. - Даже это качество мною любимо, - проговорил совершенно влюбленным и счастливым голосом. - Сегодняшняя встреча стоила всего-всего, что было раньше. Шень Цинцю совсем несдержанно покрывал чужие щёки поцелуями, гладил спину, лопатки, бока, задерживал ладони на шее. - Этот повелитель планирует задержаться на пике? Бинхэ на мгновение замирает, когда его тайна так просто раскрывается, но ладони всё так же бережно гладят, запах щекочет нос, а аура альфы укутывает как в тёплое одеяло, баюкает и дарит давно позабытое чувство защищённости. - Если... Если Цинцю позволит, Бинхэ пригласит своего альфу в дворец, - щёки трогательно налились краской. - Там есть бамбук, цветы... И гнездо тоже подготовлено. Заклинатель тоже залился румянцем. - Бинхэ... - Шень Цинцю - альфа этого повелителя. Ему... Мне бы никогда не хотелось в своём доме, в своей постели, в своей жизни кого-то другого, - взгляд наполнился влагой. - Пожалуйста, А-Цзю... - Нет. - Нет? Испугавшегося и ошарашенного отказом демона бережно обняли, не дав отстраниться. Заклинатель расплылся в ласковой улыбке, касаясь губами чужого носа. - Нет. Не А-Цзю. А-Юань. - А-Юань? - сначала удивление, но чужой запах навеял воспоминания о другом, чуть более резком и затхлом, с отчётливым оттенком пепла и гари. Который не казался своим. В который не хотелось укутаться и раствориться. - А-Юань, - промурлыкал влюбленно, заставляя альфу вспыхнуть. Ша Хуалин тихонечко хихикнула, крадучись, отступая от хижины. Повелитель точно не обрадуется, если заметит, что их воссоединение подслушивали. Она спустилась с пика и тайными тропками прокралась на другой, одергивая одежду и поправляя причёску. Из тайника достала редчайший тысячелетний лотос, который послужит хорошим подарком к свадьбе. - Ты станешь моим мужем? - спросила, чуть заикнувшись. Мужчина, до этого завороженно смотревший на цветок, поднял на неё мягкий тёмный взгляд. - С радостью, - ответил Му Цинфан, шагая вперёд, прямо в горячие объятия.