Я твой

Цю Цзяньло был омегой. Но ещё он был больным на голову ублюдком с желанием, а главное возможностью повысить свое самомнение за счёт других. Он мог изуродовать красивую служанку или приказать пороть сильного альфу, пока не испустит дух. Шень Цзю был для него самой больной мозолью. Как ни бей, всё равно вставал, как ни мори голодом, всё равно не дохнет. А когда становилось совсем тяжело, он забивался в комнату к Цю Хайтан и позволял ей себя красить, устраивать чаепития и обходиться как с живой куклой. Хайтан не была особо бережна, но нет в ней столь сильных садистских наклонностей, как в брате. Шень Цзю прощал и позволял ей всё за возможность отдыха. Цю Цзяньло был больным ублюдком. И, почувствовав пробуждение сильного альфы в своём безропотном слуге, потерял всякий контроль. Шень Цзю до сих помнит, как больно и страшно это было. Эти липкие прикосновения, болезненные укусы и давление ауры озверевшего от собственной жестокости омеги. Цю Цзяньло рвал и ломал его тело, грыз желтыми зубами и остервенело толкался, разрывая в кровь. Шень Цзю до сих пор не представлял, как ему хватило сил зарезать своего мучителя и не сдохнуть в процессе побега. С тех пор он боялся мужчин. Но особенно мужчин омег. Мерзкие, противоестественные, похотливые твари, которые пойдут на что угодно, чтобы удовлетворить свои желания. Шень Цзю был альфой. Но он был слабым, жалким, с повреждённым совершенствованием и покореженной психикой. Шень Цзю, Шень Цинцю был жалким. Ци-гэ, ты поэтому за мной не пришёл, да? Ты тоже думаешь, что мне лучше умереть? Но я хотел жить! Хотел! Почему другие могут, а я - нет? Он старался набирать на свой пик только девушек или бет, но каким-то образом пропустил омегу. Омегу мужчину, который с самого детства смотрел на него жадно и голодно, так же, как смотрел Цю Цзяньло. Шень Цинцю потерял сон и последние остатки спокойствия. Даже находясь на противоположном конце пика, он чувствовал давление ауры, ещё не до конца сформировавшейся, но уже сильной и яркой. Ло Бинхэ улыбался в глаза, строил из себя невинную овечку, а сам давил и давил, оплетая и лишая дыхания. Когда он упал в бездну, Шень Цинцю не сдержал облегчённого смеха. Что тварь вернётся, он не сомневался, также как и в собственном печальном и жалком исходе. Но пока его нет... Пока его нет! он хотя бы выспится... Едва оправившись от ран, Шень Цинцю отправился в знакомый бордель, уже не обращая внимание на волну слухов, бьющую в спину. Конечно же зверь вернулся. Преступно похорошевший, вымахавший, набравшийся силы. Шень Цзю давил в себе желание ухмыльнуться напоследок - этой силой ты обязан мне, кем бы ты был, если не твой мерзавец учитель?! Зверь скрывал свою суть, но Цинцю чувствовал её всей своей жалкой сущностью, что рвалась и выла. Будто стараясь заранее покинуть тело, обречённое на страдания. Обвинения сыпались как рис из порванного мешка, а Цинцю молчал. Молчал и смотрел в ответ, в эти жадные, пожирающие, жестокие глаза. Что в нём такого, что они, все они, видят в нём лишь кусок сладкого мяса, в который приятно вонзить зубы и пожирать живьём? Отлично сработано, Ло Бинхэ. В своем коварстве ты превзошел этого учителя. В темнице было холодно и сыро, Цинцю старался кашлять в рукава тише, чтобы не привлекать внимание. Некоторые травмы поздно лечить совершенствованием, отбитые лёгкие в том числе. - Вам холодно, учитель? Зверь застал его во время скрутившего приступа кашля, и голос сочился издёвкой. - Принести вам одеяло? - Пошёл прочь, - просипел мужчина в ответ, чувствуя, как свистит в лёгких. Жаль, нет под рукой веера, чтобы запустить прямо в нахмуренный лоб. Может быть тварь сорвётся и убьёт его быстро. - Что же вы так, учитель? - голос сочился притворной лаской, выбивая мурашки и дрожь. Ло Бинхэ подошёл ближе, одним рывком хватая за горло и вбивая в стену. - Этот ученик с радостью помог бы вам согреться... И, насмешливо хмыкнув в ухо, лизнул горячим языком. Шень Цзю этого хватило. Он забился, заметался, засучил руками и ногами, едва не свернув себе шею в чужой хватке - слишком испуганный и переполненный, чтобы осталась хоть одна здравая мысль. Ло Бинхэ отшатнулся, невольно отпуская. Вздрогнул от звука упавшего на каменный пол тела. Шень Цинцю, Шень Цзю, маленький беспомощный раб, забился в угол, пытаясь сжаться и стать меньше, но верёвки ограничивали его подвижность. Бинхэ рыкнул, как рычал на зарвавшихся демонов, надавил аурой. В их царстве не важно было, мужчина ты или женщина, альфа или омега. Сильные правят, слабые подчиняются. Шень Цинцю был альфой, но даже его можно прижать одной лишь голой силой. Он понял, что что-то не так, когда учитель захрипел, будто ему физически нечем дышать. Заскулил жалко и жалобно. Глаза пустые-пустые, совсем стеклянные. - Нет... Выгнулся, будто пытаясь физически уйти от давящего чувства, накрыл связанными ладонями шею и сжался, щерясь в ответ слабыми ошметками ауры. Алые верёвки уже до крови натерли его тело, но он будто не чувствовал, отдавшись своей переломанной животной сути. Бинхэ уже видел такую реакцию. В его дворце есть несколько девушек, которые боялись всего, что движется. Бинхэ был хорошим хозяином, поэтому долго приучал их к мысли, что здесь безопасно, никто не тронет, а если и посмеет, то он самолично скормит демоническим псам подонков, посмевших посягнуть на то, что принадлежит ему. Девушек это успокаивало, и постепенно они становились живее и спокойнее. Но всё равно в их взгляде оставалось что-то сломанное. Что-то, что навсегда попрало их доверие к миру. Ярость затопила его. - Кто посмел?! Кто посмел тронуть то, что должно быть его! Кто?! Он убьёт эту тварь, разорвёт голыми руками, а остатки скормит Шень Цинцю за то что позволил кому-то замарать себя. Никто не смеет! Учитель принадлежит ему!!! От его крика и Шень Цинцю будто бы немного пришёл в себя. Он перестал дёргаться, обмяк, сжимаясь в комок и смотря на Ло Бинхэ снизу вверх с какой-то обречённой насмешкой. - Что, зверь, - улыбнулся белыми губами, - игрушка уже пользованная попалась? Я говорил, что не всё в этом мире будет так, как ты того хочешь. И засмеялся. Тихо. Страшно. Бинхэ почувствовал, как по хребту пробежали мурашки. - Кто это сделал? Шень Цинцю улыбнулся, вдруг расслабляясь и расплываясь по холодному полу. - Не всё ли тебе равно? Или пожёванное мясо уже не по вкусу? - смешок. - Разве Хайтан тебе не рассказала, за что именно я сжёг их дом? Думаю, нет. Ах, она всегда была так невнимательна к деталям... Бинхэ выскочил из темницы так быстро, что чуть не забыл закрыть дверь. К Шень Цинцю он вернулся через несколько дней, когда вытряс из Цю Хайтан каждое воспоминание, каждую мысль, превратив цветущую девушку в пускающий слюни овощ, годный лишь на корм низшим демонам. Учитель встретил равнодушным взглядом, на дне которого таился тщательно запрятанный страх. Бинхэ не удержался и чуть надавил аурой. Страх стал ярче, а пустота глубже. Чёрт возьми. Он хохотал бы до хрипа - альфа, боящийся омег! Если б это не был его собственный альфа. Альфа, который игнорировал, ненавидел и позволял остальным ученикам издеваться. Альфа, который сбросил его в бесконечную бездну... За что? - Зверь, - позвал Шень Цинцю. - Почему бы тебе не сделать то, зачем ты пришёл? Этот мастер был бы благодарен, если ты поторопишься. - То, зачем пришёл? - тупо переспросил Бинхэ, вдруг растеряв запал и намерения. А чего он хотел? В юности - признания и заботы, после возвращения из бездны - мести и ответов. Но сейчас, глядя на покалеченного Шень Цинцю, на то, как он боится и бесполезно пытается защититься, как завуалированно просит о смерти, будто бы никто и никогда не пытался убедить его... жить. Действительно. Шень Цинцю жил так, будто ещё при жизни стал призраком, холодный и отчужденный. Он сторонился учеников и собратьев лордов, отказывался от медицинских осмотров, шипя и едва ли не пинками гоня Му Цинфана с пика. Он был элегантен, но не привередлив, довольствовался немногим, хоть и никогда не выглядел довольным. Наоборот, Шень Цинцю при хорошем освещении был заметно усталым, даже измученным, мутный как от кошмаров взгляд смотрел всегда куда-то за плечо собеседника. Бинхэ вспомнил, что и ненависти как таковой не ощущал. Равнодушие, пренебрежение, что-то тёмное, оказавшееся затаенным страхом. Остальное Бинхэ вполне приписал сам, рассуждая по-юношески пылко и даже наивно: если учителю не нужен я, значит, он пользуется кем-то другим. Поэтому он не препятствовал слухам, мстительно рассуждая, что так заклинателю и надо. Сейчас, наблюдая за Шень Цинцю, он думал о том, что... Что тот маленький тонкий мальчик вовсе не заслуживал быть избитым и изнасилованным. Быть преданным и одиноким. Настолько израненным, что никому не мог довериться. Бинхэ навестил проституток, к которым ходил Шень Цинцю. И те, эти несчастные женщины, едва не на коленях умоляли защитить этого мужчину. - Он же альфа, - плакала сестричка Ши, - а такой беззащитный, такой раненый. Спит, а по щекам слезы текут. Его гладишь, а он к рукам жмется как ягнёнок. Что заклинатели сделали с ним, раз он так людей боится? Ло Бинхэ не смог ответить этим женщинам, что сейчас является одним из тех, кто ещё больше ухудшил жизнь и положение горного лорда. Его внутренняя сущность скулила, всё тянуло и ныло. Ты же мой, ты не должен бояться! Ещё с юности ему хотелось окружить этого мужчину заботой, заваривать ему чай, готовить, укутывать в одеяло и баюкать в объятиях. Хотелось выть и сворачиваться у ног - что я сделал не так? Не ненавидь меня. Ты же мой, как ты можешь не чувствовать меня? А сейчас, медленно приближаясь к Шень Цинцю и слыша, как заходится его сердце, Бинхэ осознавал, что Шень Цинцю всё это время чувствовал его, ощущал, где бы он ни находился и сходил с ума, не способный ни сбежать, ни обрести покой. Бинхэ по юности и глупости пытался достучаться и дотянуться при каждой встрече, коснуться не телом, как душой. Не понимая, что делает только хуже. Что Шень Цинцю, однажды переживший страх, теперь будет бояться всего подобного. Не распознает пару, нет. Старые воспоминания будут царапать и резать, нагоняя животный страх. Так и сейчас. Шень Цинцю задышал прерывисто, дрогнул, неимоверной силой воли заставляя себя не двигаться. Прикрыл глаза. Бинхэ присел рядом, доставая кинжал. - Я быстро, учитель, - попытка успокоить обернулась насмешкой. - Надо же, кто бы мог ожидать, - пробормотал Шень Цинцю, задирая голову. Полудемон скрипнул зубами и, подцепив верёвку, разрезал одним движением. Аккуратно потянул распавшиеся концы, расплетая и распутывая. Шень Цинцю распахнул зелёные глаза, неверяще смотря в ответ. Бинхэ отстранился, закончив, сосредоточился, оборачивая свою ауру во что-то мягкое и тёплое, как и положено. Потянулся, касаясь и чувствуя чужую дрожь. - Не бойся, - взял в свои руки чужие - худые, холодные. - Пожалуйста, не бойся. Сила Шень Цинцю была рваной и измученной, она отхлынула в ответ испуганная, и всё равно часть её, замёрзшая, уставшая, опасливо потянулась. Ни один человек не хочет, не может быть один. Бинхэ ткнулся лицом в чужие ладони, чувствуя, как и его самого заколотило мелкой дрожью. - Пожалуйста, не бойся, почему ты боишься меня? Я же твой, я не сделаю больно... Шень Цинцю замер, слыша эти слова. Засмеялся горько и тихо. - Не хочешь убить меня? - Не хочу, - всхлипнул, заплакал. - Пожалуйста, почему я тебе не нужен? Скажи, что мне сделать, я все могу, всё. Шень Цинцю промолчал, только перебрал слабо пальцами, натыкаясь то на подбородок, то на губы. Он так устал, боги, знал бы кто, как он устал. - Я тебе не верю. Делай, что хочешь. Аура альфы, которая должна подавлять и защищать, скользнула по щекам колючим ходом. Не враждебно, но изучающе. - Ты мой альфа, а я твой омега. Шень Цинцю хмыкнул, облокачиваясь затылком о стену. - Печально, но факт. Бинхэ хлюпнул носом, совсем как в детстве, оттого перестав быть пугающим хотя бы внешне. - Прекрати лить слёзы, зверёныш. - Простите, учитель. Шень Цинцю в какой-то момент то ли уснул, то ли потерял сознание. Бинхэ аккуратно подхватил его тело, прижимая к себе. Едва тёплый, худой, уставший, Шень Цинцю всё равно ощущался самым родным и желанным. - Я никому не отдам тебя, - клянётся шёпотом. - Пожалуйста, не бойся, ты в безопасности. Если бы я мог, то убил всех твоих врагов, воскресил и подарил тебе их ещё живые сердца, чтобы ты мог давить сапогами. Оставайся со мной, привыкни, прими меня. Весь мир падет к твоим ногам вместе со мной...