Дитя

      Кутаясь в бесполезную джинсовку Джаспера поверх своей кожанки, Лилиан нетерпеливо подергивалась от холода в ожидании вампира. Свежий морозный воздух помог ей окончательно проснуться после ночного перелета, но от очередного зевка не спасал.       Над Порт-Анджелесом все еще сгущалось черное небо, подернутое предрассветной дымкой. Вдалеке мигали красные огни летной полосы, а их небольшой джет слепил рассеянным светом сквозь туман, который по утрам часто оседал над городом. Лопасти двигателей уже не так громко гудели, замедляя свой бег, пока вокруг них рвано дергался редкий снег, первый для начала декабря.       Лилиан отошла от самолета так далеко, насколько это было возможно — на всякий случай. Вдруг еще затянет в турбину как в каком-нибудь ужастике, который она недавно посмотрела. Может, это и были глупости сценаристов, но так рисковать собой ей не хотелось.       Наконец в проеме двери джета мелькнул знакомый силуэт, и она тут же оживилась, стараясь не дрожать от холода. Джаспер уверенно спустился по откидному трапу, неся в одной руке свою сумку и ее чемодан, а в другой — кучу пакетов с рождественскими подарками, которые колыхались на ветру и бесцеремонно шлепали его по лицу.       Улыбка невольно расползлась на ее губах.       Наверное, так он выглядел каждый раз после похода с Элис в магазин. От этой мысли Лилиан усмехнулась, впервые не почувствовав горечь от того, что по ее вине они расстались.       На обратном перелете домой она много думала о том, почему сестра не препятствовала их сближению и даже отчасти помогала. Если бы Элис ненавидела ее после всего случившегося, то вряд ли подарила бы журнал с экспонатами из музея или убедила поехать в Нью-Йорк. Но выходные прошли спокойно, и настороженность постепенно исчезла. Ей даже думать о сестре в плохом ключе было неприятно, поэтому Лилиан почувствовала лишь облегчение. Может, она со временем и вправду получит от нее прощение?       Мысль оборвалась, когда рядом с ней опустился чемодан. Джаспер уложил его на асфальт и погрузил сверху гору из их многочисленных вещей. Вся эта конструкция выглядела крайне ненадежно, и Лили скептически нахмурилась, думая о том, какой из пакетов улетит первым. Ее подарок маме или Эсми?       Ее взгляд еще скользил по шаткой горе пакетов, когда внезапно что-то теплое коснулось макушки. Через мгновение вампир уже стоял перед ней, заботливо укутывая ее в плед из самолета.       — Машину подгонят только через десять минут. Надеюсь, они додумались ее прогреть, — отстраненно произнес он, заправляя прядки волос ей за уши.       По телу Лилиан прошлась приятная волна мурашек, и чтобы замаскировать ее под дрожь от холода, она шмыгнула носом и сильнее зарылась в плед, оставив открытыми только глаза и лоб.       Джаспер окинул ее взглядом и хмыкнул.       — Может, достать ту маску, которую ты сшила для ограбления? Прекрасно подойдет, чтобы согреться. Не зря же ты так старалась, — он одарил ее ироничной улыбкой и чуть не получил локтем в бок.       Ее рука дернулась в сторону вампира, но плед предательски сковал движения, и Лили только неуклюже качнулась вбок. Вампир придержал ее скорее по инерции, чем из необходимости, и со смехом закутал еще плотнее.       — Ты мухлюешь! — возмущенно воскликнула она, пытаясь вырваться из кокона.       — Я просто стратег, — поправил Джас, притягивая ее к себе. — И перестань вырываться, ты же замерзнешь.       Крепкие и такие желанные объятия все же заставили Лилиан оставить свои попытки освободиться. Но побурчать для вида стоило, поэтому она недовольно цокнула, пряча смущенную улыбку.       Рядом с ним и укутанной в плед ей и правда стало теплее. Даже слишком. Под боком у вампира ее кровь начинала бурлить, а мозг плавиться, так что ее очень быстро бросило то в жар, а затем и в холодный пот. Тело словно жило своей собственной жизнью, вызывая у нее досадное мысленное мычание.       Минута молчания затянулась, и Лили начала нервничать. Она осмотрелась по сторонам, пытаясь разглядеть в снежной пелене знакомый силуэт голубенькой Audi. Но кроме танцующего в припадке снега ничего не было.       Такими темпами они точно опоздают в школу. Сколько вообще было времени?       Кое-как вытянув телефон из-под пледа, Лили включила его после перелета. Пальцы успели покраснеть и онеметь, пока на экране наконец не высветились цифры: пять часов десять минут. Вот это ее разбудили ни свет ни заря! Еще целых три часа до первого урока.       Не успела она расстроиться, как посыпался шквал оповещений. Мама, папа, Анджела, Эсми.       От родных не было ничего интересного, а вот от сообщения подруги внутри стало тепло и радостно, пока это чувство не потеснила тонкая нотка грусти, решившая все испортить.       — Анджела и Бен вчера были на свидании, теперь они официально пара, — убирая телефон обратно в куртку, она тяжело вздохнула.       — Твой план по сведению этих двоих удался, можешь собой гордиться, — Джаспер ничуть не удивился. Это было делом времени, да и Чейни все ждал подходящего для этого момента. Не ожидал он только, что Лили воспримет эту новость как-то отстраненно.       — Ага, эм, — она осеклась, пытаясь найти в себе смелость продолжить. От нахлынувшего вдруг волнения Хейл начала размазывать подошвой ботинка снег, превращая его в дугообразные разводы. — Помнишь про зимний балл в школе? — как бы невзначай продолжила Лилиан, тут же мельком взглянув на вампира. Он на нее не смотрел, и только благодаря этому она не растеряла всю свою смелость. — Анджела написала, что Бен пригласил ее, и они пойдут вместе. Здорово, да?       Каким-то чудом Лили нашла в себе силы улыбнуться и испытующе посмотреть на Джаспера. Уголок ее губ нервно подрагивал, и улыбка больше напоминала маску. Сердце наверняка выдавало ее с потрохами, но отступать было уже поздно.       Уитлок кивнул, сканируя ее взглядом.       — Я догадываюсь, к чему ты клонишь…       — Что? Да я даже еще не начинала клонить! — возразила Лили, сетуя, что в отличие от отца, который абсолютно не понимал намеков, Джаспер каким-то образом понял намек еще до того, как она его сформулировала. — И вообще я ничего не намекаю, ты сам себе что-то надумал.       Она позорно сдулась и раздосадованно отвернулась от него, сложив руки на груди.       Стоило попытаться сделать это все в более располагающей обстановке. С Эмметтом такой подход всегда работал: сначала задобрить, потом обнять и напомнить, какой он самый лучший папа на свете. А уже после осторожно просить все самое нежелательное. Пойти в школу, пригласить одноклассницу на ночевку, попробовать алкоголь, поехать в Нью-Йорк…       Нужно было действовать с Джасом тоньше. Но ей было бы слишком неловко повторять с ним то же самое и поэтому первые три шага она пропустила.       Повисла короткая пауза, которая заполнилась в голове Лили излюбленным самобичеванием. Она продолжила упрямо смотреть в сторону, делая вид, что разговор исчерпан, но внутри мысленно наказывала себя за необдуманный шаг.       Вся эта ситуация Джаспера забавляла. Уж он после стольких лет жизни с Элис научился считывать любые женские намеки издалека. А робкие шаги сестры взывали в нем лишь теплую улыбку и снисхождение.       — Ты права, наверное, мне показалось, — он подыграл ей, чтобы не оставлять этот вопрос для нее нерешенным. — Я подумал, что ты хочешь пойти на балл.       — Вообще-то я не планировала идти, — тут же возразила Лили, покусывая от волнения губу. Внутри нее бились два противоположных желания: дать заднюю или идти до конца, раз уж кое-кто сам продолжил эту тему. — Нам ведь надо избегать контакта с людьми. Никаких друзей, близких отношений, лишних поводов для сплетен. Да и идти мне не с кем, так что…       Она обернулась к нему, пытаясь сохранить невозмутимость.       — Я составлю тебе компанию, — Джаспер пожал плечами, вот так просто соглашаясь.       — Что?       Секунду Лили просто смотрела на него, будто не расслышала. Она лишь усиленно моргала, пока смысл его слов не дошел до каждой отдаленной клеточки ее сознания.       — Джаспер! — ее вскрик наверняка услышали все спящие чайки в округе.       Лилиан кинулась его обнимать, не веря тому, что он сказал «да». Опомнилась только тогда, когда от счастья оставила несколько мокрых поцелуев на его щеке.       Боже, что же она творит?       Отстранившись на секунду, Хейл с подозрением прищурилась, сканируя его довольное и слегка обескураженное лицо.       — Тебе не послышалось, — подтрунивая над ней, Джаспер опустил край пледа прямо ей на глаза. Ему нужна была секунда передышки, чтобы прийти в себя. Горячие следы на щеке отзывались внутри странным чувством неловкости. — И разве у меня есть выбор? В последнее время я соглашаюсь на все твои безумные идеи, даже не знаю почему, — и закончил предложение на ворчливой ноте, не понимая, почему не может ей ни в чем отказать. Хотя, ему это даже нравилось.       — Спасибо, — смущенно пробормотала Лили.       Она вновь обняла его, но на этот раз не порывисто, а крепко, прикрыв глаза и растворяясь в ощущениях.       Ее нос осторожно коснулся его шеи. Лилиан вдохнула глубже, едва заметно и чуть виновато, и позволила себе задержать дыхание, словно пытаясь раствориться в этом моменте. Его родной запах пьянил и успокаивал, а осторожные, но крепкие объятия заставляли каждую клеточку ее тела запульсировать изнутри теплом.       — Это самый лучший подарок на Рождество, — ее голос дрогнул, и слова прозвучали тише, чем она рассчитывала.       Лили пойдет на балл с ним. С тем, с кем и мечтать не могла. Пусть в качестве брата и сестры, но разве это важно? Танцевать в его крепких объятиях, даже если она сможет его уговорить всего лишь на один единственный танец… Разве это не будет один из самых счастливых вечеров в ее жизни?       Джаспер оставил легкий поцелуй на макушке, наслаждаясь этим моментом не меньше нее самой. Как же мало она еще повидала в этой жизни, что так искренне радуется таким мелочам. От того ему и нравилось делать для нее все, что было в его силах. Для него это была пылинка, а для нее — целый неизведанный мир, который еще не успел наскучить своей вечностью. И почему-то каждая такая пылинка и для него превращалась в алмаз.       — Думаю, мое присутствие на подростковой дискотеке вряд ли тянет на лучший подарок, — беззаботно заметил он. — Считай, бал будет наградой за то, что ты согласилась потерпеть Питера и Шарлотту еще несколько недель и…       Джаспер почти сразу почувствовал, как Лили напряглась.       Только что она тянулась к нему всем телом, невесомо стоя на носочках, крепко обнимала, а теперь медленно осела, снова почувствовав под ногами холодную землю.       Лилиан уткнулась лбом в его грудь, пытаясь скрыть то, как ее лицо мученически скривилось.       — А если ничего не получится? — Хейл шумно выдохнула и прикрыла глаза, не желая, чтобы было заметно, что она была совсем не в восторге от этой идеи.       Чем больше она думала о кочевниках, тем сильнее сомневалась в том, что Джасу посильно будет что-либо изменить. За столько лет у нее не получилось переубедить своего красноглазого знакомого, что она не домашняя собачонка, и показать что на самом деле чего-то стоит. Так как за несколько дней или недель Лили сможет убедить в этом таких же дикарей, как и он? Вампиры верны своим привычкам и взглядам. Так что… вряд ли у нее был хоть какой-то шанс.       Джаспер это тоже понимал, но попыток оставлять не собирался. Он ведь даже еще и не начинал.       — Шарлотта проникнется к тебе, я в этом уверен, — и тут он не лукавил. Ставил на то, что подруге просто нужно было время. Проблема была вовсе не в ней. — Но я не в силах внушить что-то Питеру, пока он сам в чем-то не разубедится. Поэтому у нас есть два варианта. Первый — позволить им погостить подольше и узнать тебя получше, попытаться повлиять на ваши отношения. А второй… — поглаживая ее по голове, Джаспер не знал, кого больше пытается успокоить этим жестом: себя или ее. — Ты ведь знаешь, я навещаю друзей раз в год, а они забегают к Калленам раз в десять-пятнадцать лет. К двадцати пяти ты уже станешь вампиром, проблема с ними решится сама собой, и в следующую встречу вы будете одной температуры тела.       В ответ на его «гениальный» план послышалось неразборчивое мычание, давая ему понять, что она обо всем этом думает.       Джаспер прекрасно понимал, что у Лилиан вряд ли получится расположить его друзей к себе так быстро. Она просто не успеет, уйдут годы. Для него время текло иначе, для нее же это была целая жизнь. Но он знал, что его сестра слишком легко поддается самобичеванию, поэтому не был уверен, что за ближайший десяток лет она не заклюет себя мысленно по этому вопросу.       Поэтому попробовать решить этот вопрос стоило хотя бы ради ее психологического здоровья.       Пока они были в Нью-Йорке, его друзья гостили у Роуз и Эмметта, и Уитлок не понимал, как еще Порт-Анджелес не сравнялся с землей. Розали убила бы Пита за любое негативное слово в сторону своей дочери. Но его телефон до сих пор не разрывался от гневных сообщений разъяренной матери, Карлайл не сообщил прискорбную новость о катастрофе вселенского масштаба. И было тихо, подозрительно тихо…       Вдалеке послышался знакомый гул мотора, который медленно приближался.       — Машина подъезжает. Нам пора, — он слегка отстранился и аккуратно взял ее лицо в свои ладони. Розовые щеки были обманчиво ледяными, такими же как и его пальцы. Странно было ощущать ее такой холодной. — Ты всегда можешь передумать. Если не захочешь хочешь, то поживешь с родителями, пока друзья гостят у Калленов, и…       — Нет, — Лилиан закачала головой.       Она уже все для себя решила.       Прятаться она не станет.       Да, было бы неплохо в следующий раз встретиться с его друзьями уже будучи вампиром. Джаспер был прав: к двадцати пяти она и так планировала пугать оленей своими кроваво-красными глазами. Время и вампиризм сделают свое дело. Будучи бессмертной, расположить их к себе будет куда проще, чем пытаться прыгнуть выше головы человеком. А до этого момента они не будут доставать ее сообщениями, как парень Элис. Их общение будет сведено к нулю. Чем не идеальное решение проблемы?       Ей всего-то нужно потерпеть еще несколько дней, прежде чем провалиться план А и они наконец уедут. Она попытается им понравиться, но, скорее всего, у нее ничего не получится, и на этом все закончится.       Второй раз из-за красноглазых она страдать не будет. Лили дала себе слово не расстраиваться из-за неудачи. Один негативный опыт у нее уже был, второй будет принять проще. Звучало все довольно просто, а вот как будет на деле, ей только предстояло выяснить.

***

      Позабытый всеми телевизор непривычно громко шумел на фоне, превращая беседу в гостиной в гул голосов. Шли новости, до которых Лилиан не было никакого дела. Она расположилась между родителями на диване и увлеченно листала фотографии на крошечном экране камеры.       Лили предусмотрительно перекинула на ноутбук самые компрометирующие фото, где растекалась лужицей рядом с Джасом, и оставила только самые нейтральные. А до того, как стерла все лишнее с карты памяти, пришлось оберегать камеру от рук любопытного вампира. «А вдруг я там плохо получилась? Надо удалить самое неудачное, пока никто не увидел», — невинно пояснила она. Джаспер лишь закатил глаза, а Лилиан про себя улыбнулась своей маленькой хитрости.       Только от одной шалости она не удержалась: поставила их общее фото из музея на его контакт в телефоне. Теперь у нее был новенький BlackBerry, который в последний день выходных подарил ей Джаспер, и в записной книжке у всех членов семьи появились аватарки. Даже для Красноглазого она нашла в интернете картинку черта с рогами. Ну а что? Похож ведь. Характер отражало идеально.       — А во второй день мы просто гуляли по городу. Прошлись по Таймс-сквер, посидели в Центральном парке, — на экране фотоаппарата мелькали кадры один за другим, изредка зависая на ее любимых моментах. — Они уже даже открыли каток. Джаспер просто волшебно катается, как будто и не вставал на коньки второй раз в жизни. Правда, я его нечаянно разок уронила, — со смущением пролепетала Лили, вспоминая, как засмотревшись на него, зацепилась зубчиками конька и полетела носом вперед. Джас был далеко, но успел смягчить падение. Правда, синякам было все равно, от льда они или от вампира. Но главное, что нос не разбила, а остальное заживет.       Зато каким романтичным был момент ее спасения. Они прокатились на его спине несколько метров, ударяясь об ограждение, пока Лили завороженно моргала, не отрывая от него взгляда. Их лица разделяло лишь несколько сантиметров, которые с каждой секундой вызывали у нее помутнение рассудка. Мир на мгновение сузился до укачивающего плеска золота в его радужке. Она, кажется, даже перестала дышать. Сердце сбилось с ритма, словно решило не мешать. Но затем голоса, веселье и крики обрушились на них, заставляя вернуться в реальный мир.       Она помнила его искренний смех и очередное беспокойство о ее самочувствии. Как пыталась не поморщиться, когда он начал прощупывать разбитую коленку. Как отряхивал ее от хлопьев снега и повел согреваться горячим шоколадом. А после в теплом помещении раздевалки в отражении зеркала на нее смотрела девушка с растрепанными волосами, красным румянцем на бледных щеках и блестящими от счастья глазами. Глупая улыбка застыла на губах, но ей не хотелось называть ее глупой. Она просто была самой обычной влюбленной девушкой.       — В общем, если бы не Джаспер, то я бы поцеловалась носом со льдом, — Лилиан смущенно, уже в который раз, поправила волосы.       — Как жаль, что не с мрамором, — не удержался Эмметт, глядя на то, в каком блаженном состоянии витала его дочь.       — Папа!       — Эмметт, — предупреждающе рыкнула Розали, швыряя в него декоративной подушкой. Кто знал, насколько их разговор был конфиденциален в этот момент.       — Ладно, мои любимые девочки, чего вы так напряглись? — он приподнял ладони в извинящемся жесте.       Когда-нибудь ему это все аукнется. Особенно когда его дочь станет новорожденной вампиршей. Но пока что видеть, как она краснеет и заходится «серьезным» негодованием было слишком приятно.       Только вот Джаспер у него не вызывал и десятой доли столь же приятных эмоций, особенно, когда каждый раз его дочь была рядом с ним в опасности. И это они только два дня вместе провели. Он сомневался, что его брат сможет достойно позаботиться о Лили, не говоря уже о том, чтобы не причинить ей боль, когда ее влюбленность раскроется.       И эти его друзья… Питер, с которым раньше было весело ходить на охоту, теперь вызывал лишь желание держать его подальше от своей дочери.       Эти двое мозолили им глаза все выходные, а общего у них, казалось, ничего не осталось. Они с Роуз так очеловечились, что Пит с Шарлоттой еще ночью сбежали на охоту с ярко-красным цветом глаз, лишь бы не оставаться с ними наедине еще одну ночь. И Эмметт с Розали почувствовали только облегчение.       Стоило всем замолчать на несколько секунд, как рекламная пауза закончилась и новости вернулись в эфир со следующим репортажем.       — …Произошло ограбление в археологическом музее Нью-Йорка… — отчетливо произнес голос с экрана.       Кадр сменился на то место, где Лилиан с Джаспером были буквально два дня назад.       Рука Эмметта потянулась к пульту, делая громче. Он тут же заметил поразительное сходство между фотографиями дочери и кадрами видеорепортажа.       — «…грабители зашли и вышли незамеченными, на месте работают криминалисты», — обрывки слов репортера ворвались в сознание Лилиан, заставив ее испуганно замереть с приоткрытым ртом и обратить внимание на экран.       Там один за другим сменялись кадры музея. Полицейские на фоне опрашивали сотрудников, в то время как криминалисты вспышками камер фиксировали место преступления. То и дело мелькала желтая лента, собаки с кинологами, экспонаты. Репортер немигающим взглядом смотрел прямо в камеру, казалось, будто в глаза всем собравшимся в гостиной.       Вот же подстава! — мысленно воскликнула Лили, со страхом впитывая каждое слово с экрана.       Как назло, ни один из них даже не подумал, что родители могут наткнуться на эту новость случайно. Да и кому вообще в такой огромной стране есть дело до ограбления малоизвестного музея и кражи какой-то бесполезной вещицы? Это же не повод крутить сюжет по всей стране. Обычная новость для локального телеканала.       У них что, других важных новостей нет? — мысленно продолжала вспыхивать одна мысль за другой. — А как же войны? Маньяки, насильники? Голодающие дети в Африке? Олимпийские игры, в конце концов! Скандалы три месяца не утихают, пусть бы и дальше мусолили допинг-пробы. Почему именно сегодня им понадобился этот музей?       — «О пропаже стало известно сегодня утром, в то время как экспонат мог быть украден одним или двумя днями ранее. В воскресенье музей был закрыт на санитарный день… »       Репортер все продолжал говорить, но Лили его уже не слушала.       — Оу, — нервно протянула она, вытягивая губы в трубочку. Ей срочно нужно было что-то придумать. И желательно, чтобы ей поверили. — Во-от это да. Обалдеть! — ее протяжное восклицание приковало к ней все внимание.       Опьяненная внезапной идеей, Лили подскочила с дивана и подлетела к телевизору. Она начала тыкать пальцем в экран, надеясь, что ни о какой бледной руке в репортаже не упомянут. Иначе пиши пропало.       — А мы же там были! Вот в этом зале фотографию сделали, я вам присылала, помните? Прямо здесь! Вы представляете? Вот это совпадение! — энтузиазм из нее так и рвался наружу, превращая ее в того самого фанатика, которым она становилась, когда очередная безумная идея о вампирской физиологии приходила ей в голову. — Блин, мы такое пропустили! Хорошо хоть ограбили не средь бела дня и не в масках с пистолетами. Хотя нет, — громко воскликнула Лили и встала прямо перед телевизором, заслоняя обзор. На ее лице проступило мечтательное выражение, пока она на ходу сочиняла продолжение. — Тогда были бы настоящие приключения. Столько адреналина. Это было бы эпично. Джаспер заслонил бы меня от шальной пули, как и подобает храброму рыцарю…       Эмметт не сдержал смеха и тут же прыснул под недовольное бурчание жены.       — Ну у тебя и мокрые фантазии, моя маленькая шальная императрица. Прямо под стать девятилетке. Я думал, мы давно прошли фазу принцев и белых единорогов. Но эти твои фетиши… — присвистнул он, тут же получая оплеуху от Розали.       — Ну а что такого? — Лилиан закатила глаза, уперев руки в бока и явно пропустив мимо ушей суть его слов. — Хоть какое-то разнообразие в моей скучной жизни.       — Боюсь, Лили, — он покачал головой, стараясь выглядеть серьезным, — если ты не хочешь, чтобы у твоей мамочки кончилось терпение, лучше не рассказывай обо всех случаях, когда ты чуть было не умерла или планируешь оказаться в опасности. Иначе она закроет тебя дома пожизненно, — а про себя подумал о том, что скорее это будет он сам, чем его любимая жена.       Роуз фыркнула, складывая руки на груди.       — Боже, Эм, перестань звать меня «мамочкой». Звучит так, как будто я героиня твоих грязных фильмов для взрослых, — ее лицо брезгливо скривилось.       Лили закусила губу, стараясь не засмущаться от слов матери.       — Но в целом я согласна с Эмметтом, Лилиан. Джаспер ходит по тонкому лезвию нашего родительского доверия, — Роуз сощурилась и выпрямила спину, стараясь выглядеть строже. — Еще раз кто-то не возьмет трубку, когда я звоню, или, не дай бог, будет на меня шикать… В общем, ты меня поняла.       Под ее испытывающим взглядом Лили тут же немного стушевалась и согласно закивала. Впрочем, больше для вида, чтобы ублажить материнский авторитет. Ее никогда по-настоящему не ругали и не наказывали, поэтому в строгую маму она не особенно верила.       Но во всей этой ситуации был один неоспоримый плюс. Ей удалось заболтать родителей так, что они забыли о краже в музее.       Репортаж уже закончился, и теперь можно было окончательно выдохнуть.       — Ладно, если вы закончили меня отчитывать, то я пойду. Мне уже нужно в школу собираться, Джаспер скоро вернется со своими друзьями, — она поцеловала обоих родителей в щеку и упорхнула к себе как ни в чем ни бывало.       — По-моему, мы были недостаточно серьезными, — вслед ей задумчиво пробормотала Роуз. — Она все пропустила мимо ушей.       — А я вот так и не понял… а что именно украли из музея? — тихо произнес Эмметт, уже зная, чем займется в ближайшее время.

***

      Джаспер с едва заметной улыбкой наблюдал за ними с крыши соседнего дома. Он держался на границе радиуса действия дара сестры, чтобы чувствовать лишь свои эмоции, а не чужие.       Не желая нарушить их личное пространство, он старался не прислушиваться к разговору. И это удавалось легко: собственных мыслей в голове было слишком много, да и Лилиан притягивала все его внимание.       Ее рука уже раз десять машинально поправила прядь волос, которая и не думала выбиваться из прически. А сердце сменяло ритм на набат и с того больше. Даже без дара он мог уловить каждую эмоцию, что пробегала через нее, и самой частой было смущение. Каждый раз, когда она натыкалась на что-то особенное на экране камеры, щеки покрывались персиковым румянцем, теплым и сочным, что хотелось невесомо дотронуться до нежной кожи. Даже блеклые по осени веснушки наливались забытой краской, напоминая цвет рябины нежели привычного бледного каштана.       Под влиянием ее мягкой, обволакивающей ауры он изредка пытался понять, что именно так сильно смущало Лилиан на каждом кадре. Джаспер уже пересмотрел все эти фотографии трижды и знал последовательность наизусть. Это было единственное, чем он смог заняться во время обратного перелета до Порт-Анджелеса, пока она спала, поэтому воскрешать их в памяти не составило труда.       Вот только вместо всего этого наблюдения за Лили он должен был найти друзей, которые ушли на охоту, но все никак не мог сделать шаг, чтобы вновь окунуться в грязный водоворот чужих эмоций. Впервые ему не хотелось встречаться с лучшим другом: внутри того бушевала буря, которая лишила бы Джаспера той зыбкой опоры, которую он сумел отыскать.       Лилиан определенно назвала бы эту опору порхающей бабочкой, признайся он, что внутри него все робко колыхалось от собственных эмоций. Они были неокрепшими и размытыми. Тихими. Не с той глубиной и силой, что были присущи вампирам, скорее как у людей — и даже с теми сложно было разобраться. Каждому из них приходилось придумывать название, словно они ощущались впервые, как было в те первые годы после обращения. Вот только разобраться в чужих чувствах было проще, чем в своих. Мозг тут же начинал все анализировать, а как только в дело вступала логика, все рушилось.       Чужие эмоции напоминали ему галечный пляж. Сквозь толщу воды он видел каждый камень, его форму, и мог дать название любому чувству. Свои же были песчаным дном во время шторма. Эмоции рассыпались на миллион песчинок и перемешались, сливались в общий фон, в котором невозможно было ничего различить. Вода становилась мутной и беспокойной, полной глухого недовольства, раздражения и усталости.       Раньше, когда ему хотелось вынырнуть, он перебирался на чужой пляж и делал его своим, сбегая от собственной бури. Там было спокойно и безопасно. А его собственное море тем временем застаивалось, превращаясь в болото.       Но теперь все чаще стало выходить солнце. Обычно — в лице Лилиан. Море успокаивалось, и сквозь кристальную гладь воды проступала рябь песка. Тогда можно было зачерпнуть мокрый песок и пропускать его сквозь пальцы, наблюдая как он оседает на дно. Но если вынести его на берег и подождать, подсушить, то получится слепить из него что угодно: замок, кулич, радость, счастье… Но прежде чем он додумался лепить, прошло немало времени. И сколько еще пройдет, прежде чем он сумеет превратить этот песок обратно в гальку?       Эдвард считал свой дар проклятием. С недавнего времени Джаспер отчасти был с ним согласен. Он не встречал ни одного вампира, кому способность приносила бы счастье. Дар был их силой и одновременно самой главной уязвимостью.       Об Элис и ее видениях будущего и говорить не стоило. Элеазар нес бремя сотен смертей: из-за его дара Вольтури уничтожали кланы, стремясь заполучить редких одаренных вампиров. Кейт так и не научилась контролировать свой ток во время высшего пика наслаждения, и ее партнеры дорого расплачиваются за это. Питер обладал чуйкой, которая со временем превратила его в параноика.       Возможно, те, кто был лишен дара, завидовали им. Но завидовать было нечему. Жить с даром та еще непростая задача.       Джаспер скривился и только тогда заметил, что слишком глубоко ушел в себя. Он уже несколько минут смотрел в одну точку, не видя ничего вокруг.       Сонную улицу пронзили крики супругов из соседнего дома. Джаспер перевел взгляд на их окно и прислушался. Муж вернулся под утро пьяным, а жена отчитывала его за очередные посиделки с друзьями.       Внутри него от этой сцены было холодно и пусто. Ему было все равно. Чужие проблемы и боль не задевали его.       Он прислушался снова и нашел квартиру, где уставшая молодая мать пыталась укачать орущего новорожденного ребенка. Она плакала вместе с ним от бессилия, шепча сквозь слезы просьбы успокоиться.       Джаспер наблюдал за ними несколько минут. Но и это его тоже не трогало.       Черт. Неужели он совсем сухарь?       Лили ведь совсем недавно была такой же крошечной. И наверняка тоже много плакала. Он помнил день, когда она появилась на их пороге. Сморщенная, крошечная, странно пахнущая молоком и матерью. Роуз, вероятно, не знала, как с ней обращаться в первые недели, и Лили точно плакала. Может, также навзрыд или еще хуже. Его сестра могла также часами укачивать малышку, пока та не успокаивалась.       Разве это не задело бы его?       Разве он не сделал бы все, чтобы ее маленькое сердечко не разрывалось от плача?       Да, он бы сделал все. Укачивал бы ее сутками напролет, нашел бы лучшего врача, кормилицу, кого угодно.       Внутри него наконец всколыхнулось что-то живое: жалость, боль, острое желание защитить, но не этого ребенка, а Лили.       Теперь наблюдать за незнакомой женщиной и ее младенцем было немного болезненно. Но это был еще один самообман. Проекция. Это были не Роуз и не новорожденная Лили. Приписав незнакомке знакомый опыт, он смог немного смягчить свое сердце. Но по-настоящему его трогали только близкие, но не чужаки.       Как иронично.       Эмпат, которому чужда эмпатия.       Эгоистичный эмпат.       Джаспер досадно усмехнулся.       Как Лили могла так близко к сердцу воспринимать все? Плакать над фильмами, радоваться чужим жизням, переживать за людей, которых никогда не встречала? Это всего лишь красивая картинка, слезливая музыка, чужая история, разыгранная по сценарию. Но она искренне сочувствовала и жалела всех подряд.       Уитлок же чаще всего скучал. Да, у него были любимые фильмы, но совсем другие. Про войну, про Дикий Запад, детективы. Там, где напряжение чувствуется через экран. Даже новости казались ему интереснее любой мелодрамы.       Все это было так странно…       Тень так быстро промелькнула и стремительно понеслась в его сторону, что Джаспер не успел среагировать. Питер застал его врасплох, набрасываясь сбоку и сбивая с ног. Они пролетели несколько метров вниз, в подворотню, едва не врезавшись в мусорный бак.       Оба вампира на секунду замерли, мысленно переваривая то, что произошло. Первым пришел в себя Пит, он самодовольно усмехнулся и перекатился на спину рядом с неподвижным другом. Это был всего лишь второй раз в жизни, когда ему удалось надрать задницу Джасперу.       — Ты сдаешь позиции, майор, пуская слюни на человечку. Кто угодно мог подкрасться и оторвать тебе голову.       В его глазах плясало откровенное торжество.       — Я не пускал слюни, — вяло запротестовал Уитлок.       В мусорном баке закопошилась крыса, придя в себя от шума, а запашок вокруг стоял тот еще, но ни один из них не спешил подниматься. Они оба лежали на асфальте и гипнотизировали небо, а снежинки падали на их лица, так и не успевая растаять.       — Останетесь на неделю? Или две? Мы всего пару часов от силы виделись.       — Так и скажи, что соскучился по моей роже, — Пит боднул его в плечо. — Так уж и быть, останемся. Эх, черт, как же хорошо. Так бы и лежал здесь вечность. Красивый, зараза, снег. А как на нем эффектно смотрится кровь… Обожаю, когда люди прыгают с крыш зимой.       — Черт, — Джаспер скривился и резко сел, — ты неисправим. У тебя очередной новый фетиш?       — Поверь, мой друг, ничто не может потеснить мою любовь к тем, кто режет себе вены. Видеть, как вода окрашивается красными завитками, словно сигаретный дым… — мечтательно протянул Питер, прикрывая глаза. Он знал, что это бесит друга. — Это безумно красиво… И слизывать кровь с запястья куда приятнее, чем осушить их за несколько секунд. Они думают, что я демон, пришедший забрать их душу… — Пит получил пинок под ребра и резко открыл глаза, вскакивая. — Эй, за что? Я даже двум спас жизнь вообще-то.       Уитлок лишь покачал головой, не желая объяснять мотивы своих действий. Ему никогда не нравилось это кровавое представление и любовь Питера к эффектному кормлению и самоубийцам. Но вечность длинна. Каждый развлекает себя как может, и Джаспер не осуждал.       Отряхиваясь от грязи и налипшего снега, они оба молчали, изредка переглядываясь.       — Надеюсь, вы закончили, — Шарлотта показалась из-за угла, морщась и зажимая нос. Она остановилась на безопасном расстоянии, не желая приближаться к мусорному баку. — Может, переместимся в более приятно пахнущее место?       Оба пожали плечами. Джаспер усмехнулся и игриво обхватил Питера за шею, потащив за собой.       — Черт, а вот хватка у тебя все еще стальная, — прохрипел тот, театрально закатывая глаза и пытаясь вывернуться. Когда ему это удалось, он стряхнул с плеча невидимую пылинку и бросил на друга испытующий взгляд.       Они подошли к Шарлотте, и Пит почти сразу вернулся к тому, что не давало ему покоя.       — И все-таки, как ты меня не заметил? Мои эмоции должны были сдать меня с потрохами. Ты поддался? — В его глазах вспыхнул знакомый охотничий азарт и жажда докопаться до истины. — Только не говори, что ты, черт возьми, влюбился и потерял голову из-за девчонки. Она же человек.       — Не неси ерунды, — уклончиво начал Джас, но тут же осекся.       Он не думал, что без дара будет настолько уязвим. Раньше он полагался на чувства, которые предупреждали об опасности раньше, чем начинали об этом вопить инстинкты, теперь же его впервые застали врасплох. Джаспер мог бы списать это на опыт и многолетние тренировки Пита, но это означало, что он позволит себе расслабиться и пустить все на самотек. Теперь же, если он и вправду будет жить без дара большую часть времени, то ему следует уделить больше времени тренировкам своих инстинктов.       В следующий раз это может быть не Питер. И тогда секунды промедления хватит, чтобы остаться без головы. Лилиан и семья могут пострадать из-за него.       — Я не заметил тебя, — наконец отозвался он, — потому что нашел способ отключать свой дар. На время.       — Что? Джаспер! Это же замечательно! — Шарлотта вспыхнула искренней радостью и бросилась к нему, крепко обнимая. — Ты это заслужил! Ты так долго мучился, столько настрадался. Надеюсь, в твоей душе поселится наконец покой…       Питер аккуратно перехватил ее за запястье и мягко, но настойчиво оттащил назад, прерывая ее словесную болтовню.       — Подожди, подожди, — никакой радости на его лице не отразилось, только скептицизм. — Брехня все это, — тихо произнес он, не сводя глаз с Джаспера. — Полторы сотни лет ты пытался приручить свой дар. И я должен поверить, что решение нашлось вот так? Если бы была возможность, ты бы нашел ее раньше. Что изменилось сейчас? Ты продал душу дьяволу?       — Скорее ангелу, — Джаспер позволил себе едва заметную, почти мягкую улыбку.       В праве ли он был делиться тайной дара Лили, если это был семейный секрет? В друзьях он был уверен на сто процентов, вот только Роуз его живьем сожрет, если узнает, а Эмметт ей поможет…       С другой стороны у него не было сил противостоять Питеру, скрывая главные козыри. Как он расположит их к ней, не упомянув о ее особенности? Это был самый быстрый и надежный способ, который только приходил ему в голову.       Не долго сомневаясь, он послал все к черту. Он так устал. Хотелось хотя бы один груз сбросить с плеч.       — Давай пойдем логически, как ты любишь, друг, — издалека начал Джас, заходя с фактов. — Если я сам не могу выключить свой дар, то должен появиться тот, что тоже обладает даром и может выключать дар любого вампира. Как тебе решение?       Пит замер и несколько секунд молчал. Его глаза забегали по лицу Джаспера, словно выискивая подвох. И только после короткой паузы он присвистнул, согласно кивая. В этом была логика.       — Вот видишь, Пити, — Шарлотта облегченно улыбнулась, — всему есть объяснение. Я так рада…       — Подожди, Лотти. Кое-что не сходится.       Питер шагнул ближе, в одно движение оказываясь вплотную к другу. Он резко поддался вперед и втянул воздух у самой шеи.       Джаспер не дернулся.       Сочный запах цитрусов и розмарина защекотал нос, перебивая естественный запах вампира. У кромки шеи он был не таким ярким, а вот на щеке впитался под кожу, намекая на недавний поцелуй. Питер сощурился, пытаясь уловить еще и другие запахи, но их не было. Он медленно обошел друга, склоняясь то к воротнику, то к волосам, втягивая воздух снова и снова, как хищник, проверяющий чужую территорию. Но наконец разочарованно отпрянул и вернулся к Шарлотте.       — Пахнет только твоей Лилиан, — произнес он нехотя. — И в прошлый раз от тебя не тянуло никаким другим вампиром. Неужто Роуз внезапно открыла в себе чудо-дар? — в его голосе зазвенела насмешка, но глаза оставались настороженными.       — А кто сказал, что это вампир? — поинтересовался Джаспер. — Может, это человек.