Город под подошвой

«Маршрут построен». Голос навигатора прорезал тишину ночного такси. Слава повернул голову на звук и увидел чётки над приборной панелью. Спрашивать таксиста о его отношении к Богу и религии не хотелось, поэтому оставалось лишь вжаться в неудобное сидение ещё сильнее и уставиться в окно. Какой-то мужчина довольно неуверенно брёл по вымощенной скользким булыжником набережной. Слава с лёгкой улыбкой вспомнил, как впервые напился в центре до состояния беспамятства именно в этом месте. Именно что напился. На вещества в ту ночь закончились деньги. Их и сейчас не то чтобы много. С тем, как было десять лет назад, конечно, не сравнить, но и аппетит подрос за эти годы. Интересно, куда этот мужчина идёт. Хочется верить, что не на Большеохтинский. Или Литейный. Или все с Борового прыгают? Надо бы загуглить дома.       Мысли нестройным потоком роились в голове, отчего та весьма ощутимо наливалась тягучим напряжением. Очень хотелось пить, желательно минералки, причём солёной. Внезапно мысли о жажде прервала чёрная кошка, чудом успевшая спасти свой длинный хвост из-под колёс авто. — Шельма, чтоб тебя черти драли! — усатый таксист, в приложении именуемый Игорем, в праведном негодовании ударил по рулю. Слава удивлённо выпал из задумчивости, думая о том, что не слышал слово «шельма» примерно со школы. Насколько вообще комично, что с момента выпускного никто так и и не собрался классом? Писали пару раз, чтобы узнать, правда ли он, Слава, с Мироном баттлил и победил. Даже не противно и не мерзко. Не смешно кстати тоже. Примерно никак. Он бы и сам написал, если бы был на их месте. Потому что где он и где Мирон. Здравствуйте, приехали. Не по адресу, разумеется. Кукухой.       Опять этот блядский Мирон, чтоб ему пусто было. Хоть раз о Славе думал после баттла, интересно знать. Лысый череп с разрезающим ебальник и пространство перед собой носом. Откровенно не модельной внешности. Но велись же на него. Текли все, начиная от маленьких девочек, заканчивая вполне взрослыми дядями. Он игру и рэп перевернул, всё переплёл и опутал, как спрут. Грёбаный поклонник Стругацких.       Слава невесело усмехнулся: он понятия не имел, действительно ли Мирон любил Стругацких. Эта мысль просто пришла к нему в голову и показалась вполне логичной и правдоподобной. Его антиутопия вполне могла бы сойти за сочинение советского фантаста, будь она написана чуть более искусно. Но написана она как написана, альбом выпущен аж шесть лет назад, а отголоски его славы всё ещё дают о себе знать. Его славы. Слава в смысле почитания чьего-то таланта и всенародного признания, а не Славы Машнова. Ееееебать, порошка стирального дома нет. Вот же сука сыпучая. В голове молнией пронеслась мысль, что Слава всеми силами избегает разговора с самим собой о Мироне. Даже в своей голове старательно возводится стена вокруг всего, что касается их взаимодействия. Крайне непродолжительного, но безусловно и бесконечно яркого. Такого, что даже через четыре года каждая секунда воспроизводится так чётко, словно случилась только что. Это их взаимодействие ещё и на камеру засняли. Кринж полный, конечно. Бля, слово «кринж» странное. Кринжовое. Если бы можно было думать со скобочками, Слава обязательно именно так бы и поступил. — Дом пятьдесят первый же по проспекту Славы? — Что? — Слава уже после вопроса сообразил, что понял суть услышанного. — Да, во двор можете не заезжать. У Красного и Белого тормозните, я выйду. — Хорошо.       Как забавно, однако, человеку по имени Слава жить на проспекте Славы. Вот она, настоящая пост мета ирония, мать её. Дисс на дисс на дисс. Только вот Мирон никогда не напишет дисс на дисс. Он же свои травмы проработал, все дела. Куда ему теперь до уныло слоняющегося по городу дылдоватого чувака с сальными патлами. Привет, госпожа хуевая самооценка, давно не виделись. Заходи, гостьей будешь. Присаживайся прямо к мыслям о лысом Мироне. Ах да, теперь у него парик. И пуховик. Дождевика не хватает и световика в эту коллекцию. Хотя первый пункт он мог бы дропнуть, пока в Рибоке жопу продавал, амбассадор несчастный. А условный световик точно был в клипе за камерой где-то. Мда, пойти что ли завтра пару десятков кварталов наебнуть. Пожрать в центре где-нибудь и двинуть по дворам. Начертить прямую линию от точки А к точке Б и прямо по ней и пойти. Заборы — перелезать, дороги — переходить, реки и каналы — ну хуй знает. Переплывать холодно, придётся по мостам. Идея отличная, осталось встать хотя бы в полдень, а то весь световой день в пизду ускачет. «Вы приехали» Голос навигатора довольно безэмоционально объявил об окончании поездки. — Спасибо, Алиса! — таксист зачем-то совершенно искренне поблагодарил механическую женщину. — Всего доброго! — И Вам. Слава чересчур сильно хлопнул дверью и болезненно сморщился, мысленно принося извинения водителю. В качестве искупления вины чаевые вышли не в десять, а в пятнадцать процентов. Разоришься, блять. Но всё равно дешевле, чем на метро ездить.       Алиса. Спасибо, Алиса. Алиса. Дочь мэра. ШЕЛЬМА ЛЫСАЯ, БЛЯТЬ. Сколько можно-то, а. Всё, завтра точно гулять под злую музыку, идя так быстро, насколько позволяет выносливость. Решено. Обувь надо удобную надеть, чтобы нормально идти было. Слава утвердительно кивнул самому себе и открыл дверь парадной. С чего вообще всё замшелые подъезды парадными зовут. В центре ещё ладно, но не на Купчино же. Размышления об этимологии слова идеально подходили под размеренный отсчёт ступенек под ногами Славы. Вот он заносит ногу, ставит её выше второй, вот заносит другую, ставит выше первой. Шаг за шагом. Ступени под ногами. Ступень-ступень-ступень.       Мысль, мелькнувшая на последнем пролёте, заставляет Славу затормозить. Он обожает гулять по Питеру, обожает ходить по нему в любое время дня и ночи, обожает находить разные прикольные места. Он стремится к нему и завтра. К городу, в котором он встретил Мирона. К своему Городу под Подошвой.