Карамельное пиво

— Переспи со мной. — говорит он тем вечером, сидя на диване в полуметре от своего хена и соседа по квартире. — Что? — тот медленно поворачивает голову, а лицо такое серьезное и трезвое, как будто и не выпил только что несколько шотов подряд. — Переспи… — повторяет уже тише, — со мной, — и сам смотрит в ответ с таким же серьезным и трезвым (потому, что действительно не пил) лицом. Глядит в яркие карие глаза, блестящие от выпитого и не может прочитать, что у того на его серьезной мине написано. — Ох, Гуки, ты даже не пил, тебя накурили что ли пока меня не было? — и улыбается во все тридцать два, своими полными красивыми губами изображая не совсем прямой прямоугольник. И вроде надо сказать: " Извини бро, травка была мощь.», хоть и не курил вовсе, ведь Чонгук намеревался сегодня на трезвую голову все это объявить, чтобы не было подобных фраз по типу «ты пьяный Гуки», «не говори глупостей Гуки» и «тебя чем так ёбнуло Гуки.» Чонгук всегда был упрям. — Ничего я не курил, — губы дует, потому что не может от привычки этой избавиться с детства, когда становилось ну очень обидно, а плакать было еще рано. — Признавайся! Курил или нет? — и начинает щекотать под ребрами, атаки, плавно набирать скорость, дабы быстренько съехать с темы. Прикасается к слегка покрасневшей щеке, а потом тянется ко лбу, видать решил, что младшенький кукухой поехал из-за температуры, но Чонгук шлепает по чужой руке и та отлетает, но на помощь присоединяется вторая, которая тянется уже не ко лбу, а к пушистым взлохмаченным волосам. Чонгук отпихивает и ее, захватив обе руки в плен, но те настырно вырываются, а их хозяин хрипло, но как то фальшиво смеется, заставляя идти в бой со всем оружием которое есть. А у Чонгука есть губы с остатками малинового блеска. Он целует совсем не умело, хоть и целовал девочку из параллельной группы в универе, просто плотно прижимается к чужим губам и жмурит глаза, задерживая дыхание, а краешком сознания понимая, что второй боец застыл и не двигается. Кажется капитуляция прошла успешно. Чонгук идет дальше. Нежно начинает размыкать чужие губы своими, целуя более уверенно, пытаясь протолкнуть язык в чужой рот, но сделать этого не дают. Хён кладёт ладонь на горячую и густо покрасневшую щёку и полностью берёт этот поцелуй на себя. Целует напористо, но всё ещё нежно и трепетно, кусает нижнюю губу, а когда Чонгук приоткрывает рот, чтобы вдохнуть от удивления, то в его рот вторгается влажный проворный язык, который начинает вылизывать небо и под языком так приятно, что младший расслабляется и обмякает, начиная громко дышать от подступающего возбуждения, совсем теряется в этих чувствах, что тихо стонет, когда его язык начинают посасывать. А потом резкое бум назад. Чонгука отталкивают руки, которые вырвались из плена, а карие глаза смотрят с разочарованием на лице, но он улавливает возбуждение в них, или же ему просто кажется. Он не видел как выглядит его хён, когда возбуждён. — Что нахрен за хрень, Чонгук?! — спрашивает он вкрадчиво и достаточно громко, чтобы испугаться, от осознания того, что натворил, но кто, собственно, и натворил-то? Чонгук так в жизни своей целоваться не умел, так что не причем и пофиг, что первый полез со своими малиновыми губами. — Хён, я хочу с тобой… — …И он ему такой просто кишки достаёт у него на глазах, и начинает их жрать, прикинь, хахаха, а тот такой типа да пох ваще, хуйня вопрос, на тебе ещё и сам лезет в дыру в брюхе… О, ребят! Вы, кажется, протрезвели. В гостиную, вместе с Хосоком (хозяином квартиры), Юнги и Чимином приходит уличный холод и запах крепких сигарет, которые курит только эта троица, потому что капец дорого, две сотки за пачку (никто ж не знает, что они складываются на одну, по случаю бухаловки). Между бойцами повисает неловкая тишина, они смотрят друг другу в лицо и игнорируют пришедших, продолжая ждать друг от друга ответа. Ребята на фоне начинают обсуждать, что осталось только три банки пива и надо бы сгонять в магазин. Чонгук сдаётся первым, не выдерживая этого хмурого взгляда и опускает глаза. Тэхён делает тоже самое, но сразу же встаёт с дивана и подходит к ребятам. — Я поехал парни, на сегодня хватит. — пожимает руки каждому и уходит в прихожую. — Без Чонгука что ли? — спрашивает очень пьяненький Юнги оборачиваясь на того все так же сидящего с опущенной головой. — Да. — тот наверно скрючился и напяливает свои белые кроссовки, потому что голос доносится глухо. — Гуки, а как же Леди Баг и супер кот по Дисней? — рядом на диван плюхается Хосок и пихает плечом. — По плюс два посмотрю, — отвечает он, понимая, что не отказался бы от супер шанса все исправить и вообще ничего не спрашивать и рот не открывать и не ехать сегодня к Хосоку. Входная дверь хлопает, а из прихожей возвращается всё ещё пьяненький Юнги. Чонгук понимает, что приехал сюда, только ради Тэхена.

***

Чонгук уже десять минут пялится на номер своей квартиры, повторяя про себя цифры: «43,43,43,43.». Вчера вечером остался спать у Хосока. Не смог перебороть себя. Хотя очень хотелось продолжить разговор и услышать ответ на свой вопрос. Вздыхает. Уже пятый раз, пока стоит напротив двери, за которой Тэхён уже, наверно, принял душ и готовит к завтраку омлет с сыром, пьёт кофе и решает какой свитер надеть сегодня, а Чонгук решает прокрутить плёнку двухлетней давности от начала и до сегодняшнего дня. Когда все поехало не в ту сторону? — И долго ты там будешь стоять? — по подъезду разносится эхо, бархатным голосом. Чонгук вздрагивает и поворачивается на звук. Тэхён стоит в длинном черном пальто с бумажным пакетом с продуктами в руках. Наверное, когда он решил спросить совета про свой первый раз. Это случилось примерно два месяца назад. Тэхён тогда, всё так подробно описывал, что Чонгук возбудился, а напряжение снимал ночью под одеялом, с мыслями в голове совершенно не о женском теле, а о красивых длинных пальцах, широких плечах, крепкой шее, медовой коже…розовых губах… представлял их вкус, на периферийном сознании ощущал лёгкий аромат древесных духов и даже слетал в космос во время своего первого и самого яркого оргазма. Они вместе заходят в квартиру, соблюдая строжайшую тишину, а потом когда Чонгук уже направляется к себе: — Завтракать будешь? Да, пожалуй. Именно тогда, когда Чонгук на следующее утро, не смог посмотреть в глаза своему хёну и густо покраснел за завтраком, не доев молочную кукурузную кашку и убежав из квартиры, громко хлопнув дверью. Они едят омлет с сыром в такой же тишине и вместе по привычке садятся перед телевизором, чтобы посмотреть утреннюю познавательную серию Фиксиков, но за пультом, чтобы включить его, никто не тянется. — Поговорим о том, что было вчера? Наверное, это будет лучше чем оставить всё как есть. Потому, что если Чонгук не решит проблему в своей голове, имя которой «Ким Тэхён», то он он просто сойдёт с ума. — Я обманул тебя, когда сказал, что мой первый раз прошёл хорошо, — начинает он издалека. Все таки, если хён услышит всю историю, то сможет лучше понять ситуацию. — Его не было… То есть он был, но… когда я достиг своего пика, то сказал не имя девушки, а имя одного парня. Ты его не знаешь, так что… — он закатывает глаза на мгновение от своего идиотизма. — Она заплакала и ушла. И я решил, что ты сможешь мне помочь. — тараторит он на одном дыхании, не поднимая глаз, но ощущая внимательный взгляд на себе. — Каким образом? Если ты сомневаешься в своей ориентации, то тебе стоит прийти с этим к тому парню. Чонгук молчит, бегая глазами по мягкому молочному ковролину под ногами. — Ты уверен, что я не знаю его? — Тэхён поворачивается всем корпусом, сгибая ногу в колене и пытается заглянуть Чонгуку в лицо, а тот теребит пальцами край чёрной худи и кусает губы. — Намджун рассказал мне, — и смотрит в карие глаза, по которым успел соскучиться. — Что ты не только по девочкам. Тэхён не долго молчит, разглядывая лицо с еще по детски пухлыми щеками и лёгким румянцем. — Я знаю. Это я его попросил тебе рассказать. — Тогда почему ни разу не говорил об этом сам? — Чонгук тоже поворачивается к старшему, легонько пихая того коленкой. — Не хотел давить. Это тебе не вкус пива обсуждать. Я подумал, что когда ты сам будешь готов об этом поговорить, тогда и поговорим, — Тэхён пожимает плечами. Да, с его стороны это было умно. Чонгук снова опускает голову и недолго думая, произносит: — Я пробовал просто подрочить. — Мои поздравления. — издевается. И явно немного зол. Чонгук на него укоризненно смотрит и продолжает глядя прямо в глаза: — Я не смог возбудиться, но когда я подумал о тебе… то, как ты мне рассказывал про секс, — он немного подвисает на воспоминаниях недельной давности и ещё одном ярком оргазме, набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы продолжить. — В общем, я думаю, что если мои фантазии перестанут быть фантазиями, то это пройдет и ты вылезешь из моей головы. Вот так просто. Ничего сложного. Чонгук предлагает ему простой секс. Простой мужской секс и никакого гейства. Ну, по крайней мере он так считает. Ведь это не сложно — переспать с ним? Потирая двумя пальцами подбородок и шею, Тэхён долго смотрит на него. Долго думает о чем-то. Чонгук видит, как шестерёнки в чужой голове быстро крутятся, но какие ответы они выдают, увидеть не способен. И поэтому начинает волноваться и жалеть. Себя и свою глупую голову, которая уж слишком глупая и наивная: уже видит, как старший собирает три чемодана, с которыми приехал, бросает ключи Чонгуку в лицо и громко хлопает дверью. — Тебе понравился поцелуй? Чонгук вздрагивает тихонько от неожиданности и почти незаметно кивает головой, а когда Тэхён своими длинными пальцами убирает выпавшую прядь за ушко и кладет ладонь на затылок, подвигается ближе, то совершенно перестаёт двигаться и глядит большими блестящими глазами куда-то сквозь тэхёново лицо, а когда чувствует чужие тёплые губы на своих, то глаза сами собой закрываются, и вот, Гуки видит перед собой целую Вселенную. Тэхён целует его. Совсем нежно, чмокает каждую губу по отдельности, захватив чонгуковы щеки в свои ладони и все ближе и ближе прижимается, медленно опуская ладони к шее, проводит кончиками пальцев по груди, слегка надавливая, чтобы прочувствовать напряжённые мышцы и обхватить стройную талию. Чонгук пытается углубить поцелуй, снова хочет задыхаться от одних только тэхёновы губ, но тот, как и в прошлый раз не даёт этого сделать, а делает сам. Чонгук своими размякшими конечностями обвивает чужую шею, закидывает бедро на чужую талию и сам жмётся ближе, желая почувствовать того всем телом. А Чонгук уже не тут. Он в космосе, помните? Опять. Он так боится потерять это чувство, вкус этих губ, что пропускает момент, когда его поднимают с дивана, подхватив под ягодицы и несут в чужую спальню.