Карамельное пиво

В комнате слишком душно. Воздух густой и горячий, им дышать невозможно. Все запахи перемешались в один-единственный и неповторимый. Тэхён ещё долго не сможет избавиться от этого запаха, что, кажется въелся в простынь, подушки и даже шторы, которые удерживают яркие дневные лучи солнца, которое так и хочет обжечь своим светом худое нежное тело. Тэхён это тело уже вылизал вдоль и поперёк, ни единого сантиметра бледной кожи не осталось без прикосновений его рук и губ. Кажется, он снова пьян. Тэхён уже не помнит, сколько времени он ласкает, целует и гладит эти изгибы. Чонгук так прекрасен. Он такой невинный, такой нежный. Черт возьми. Он не может остановиться. Чонгук просит. Уже давно просит что-нибудь сделать, чтобы не было так плохо и хорошо одновременно. Его член маленький аккуратный обильно течёт и стоит колом с их поцелуя на диване. Чонгук потихоньку начинает бредить одними и теми же словами: — Помоги хён…сделай что-нибудь… пожалуйста хён…сделай. А Тэхён не мог собраться с мыслями. Его чувства вдруг оказались такими сильными, что он просто наслаждался тем, что он держит младшего в руках. — Гуки, мальчик мой, — шепчет он. — Ты должен потерпеть немного, ладно? Тот быстро быстро кивает с закрытыми глазами и шумно сглатывает, раздвигает худые ноги шире. Его тело блестит от пота, белая простыня под ним смялась, он хватается за нее руками, как за последний соединяющий его проводок с этим миром. Тэхён осторожно обхватывает чужое возбуждение, его большая ладонь едва оставляет открытой головку. Чонгук выгибается сразу же, Тэхён боится что младший кончит слишком рано, он упирается своим членом в растянутую сжимающуюся дырку, из которой вытекает время от времени смазка, которую Тэхён залил, когда растягивал. Ему впервые понравилось кого-то растягивать, ещё никогда это не было так приятно ему самому, он медленно целовал Чонгука, водил горячей ладонью по влажному члену и растягивал того очень долго и терпеливо, в конце концов, тот смог принять четыре пальца и несколько раз чуть не кончил, но Тэхён во время останавливался. Чонгук не понимал почему. Ему казалось что старший издевается мучает специально. Тэхён двигает рукой вверх вниз, и входит на половину, давая привыкнуть и Чонгуку, и себе. Он вдыхает, плотно закрыв глаза, слушает, как Чонгук стонет протяжно, и всеми силами удержаться пытается, чтобы самому не спустить. Снова двигает рукой и входит до упора, проезжаясь головкой по простате, слышит характерный лёгкий шлепок о чонгуковы ягодицы и снова громкий несдержанный стон, продолжает водить медленно рукой, а Чонгук начинает мелко дрожать и кричать. — Тэхён! Тэхён, я… Мммм…аах… — он громко и загнанно дышит, сперма выделяется сильными объемными толчками, а старший не прекращает водить рукой по чувствительному органу, Чонгук плотно сжимается вокруг него, и он закатывает глаза ненадолго, после сразу же возвращая взгляд красному румяному лицу, на котором отражается одно удовольствие. — Чонгук, могу я…? У Тэхёна голова кружится слегка. Собственное возбуждение уже приносит боль, мысли концентрируются только лишь на желании начать двигаться, но Чонгук ещё не до конца отошёл от оргазма и, кажется, даже не слышит, что ему говорят. И он решается. Делает первый толчок, медленно выходит и входит обратно. Сам стонет, заглушая всхлип младшего и сразу же останавливается. — Тебе больно? Прости, прости. — Нет, нет. Хён… Чонгук срывается на вымученный стон, когда старший снова начинает двигаться не останавливаясь, и выгибается, из его глаз катятся горячие слёзы, и стонет, стонет. Тэхён держит его ногу под коленкой, шире раздвигая, и опускается на локоть, чтобы поцеловать, чтобы съесть губы и такие сладкие звуки, что слетают с них. Ведь нельзя настолько сильно заставлять хотеть видеть под собой именно это тело, это лицо, целовать лишь эти губы. Тэхён начинает ускоряться, шлепки становятся громче и резче, Чонгук продолжает громко стонать в рот, что целует его. Он чувствует, как каждым толчком задевает распухшую простату. — Как же хорошо, — шепчет старший в шею, покрывая ее поцелуями. Снова обхватывает чужой возбуждённый член и водит быстро рукой плотно, впитывая чужие крики и мольбы делать медленнее, но Тэхён не слушает, он почти на грани и не сможет оставить Чонгука после своего первого оргазма, если тот не кончит второй раз. Тот выгибается ещё больше, задирая руки и упираясь ими в спинку кровати, Тэхён продолжает его целовать, засасывая кожу, кусает немного и случайно оставляет яркий засос, не удержав себя, и чувствует, как член в руке пульсирует, а руку греет влажное тепло. Младший скулит от второго оргазма, и старший кончает следом, еле успевая выйти. Они дышат громко друг другу в губы, а потом Чонгук счастливо улыбается. Тэхён конечно видит улыбку эту и целует настырно.

***

— Да? О, здравствуйте! Да-да, я по поводу квартиры. Чонгук отвлекается от конспекта по литературе искусств, за которым сидит уже пару часов. А все из-за того, что пропустил пары неделю назад. — Уже? Здорово. Да, завтра подъеду за ключами. Спасибо. — Тэхён завершает разговор и ещё какое то время копается в телефоне, после радостно заявляя: — Пицца приедет через 10 минут. — Какая пицца, хён? С кем ты говорил по телефону? Тэхён убирает телефон и засовывает руки в карманы белых спортивных штанов. Упирается поясницей на барную стойку, разделяющую гостиную и кухню. Вздыхает, глаз серьезных своих не отводит: — С риэлтором. — Что? Его «что» не означает, что он не понял. Он как раз таки всё понял. Его «что» значит «а ты не ахуел ли, хён?». — Какая ещё квартира, хён? — Двушка, в центре. Рядом с офисом. Он что, серьезно что ли? Чонгук вспыхивает, как спичка. Смахивает с кофейного столика тетрадь, учебники, ручки и карандаши, шагает босыми ногами по ламинату и громко хлопает дверью своей спальни. Плюхается в ворох одеял и подушек. Плачет. Наконец-то, выплёскивает свои чувства, скопившиеся за неделю молчания.