Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Остров Искья.

— А ещё мне нужен меч, — объяснял Алекс Сонечке, водя палочкой по песку и рисуя, как именно он будет побеждать чудовище из морских глубин. Девочка сидела прямо на земле и внимательно рассматривала экспозицию. — Вот такой! — показал мальчик и стал тянуть линию почти до самой скамейки, на которой сидели их родители. Соня поджала губки и крякнула, выражая сомнения в том, что Алекс сможет его даже поднять, не то что использовать. Штольман-младший встал, упёр руки в бока и критически осмотрел свой рисунок. — Ну хорошо! — был вынужден согласиться он с сестрой. — Вот такой! Он стёр половину линии и вернулся к Соне, которая теперь была довольна тем, что всё соответствует действительности. — Что ты думаешь по этому поводу, Яша? — спросила Анна, размышляя о том, что энтузиазм Алекса им теперь вовек не унять. Штольман посмотрел на сына, который жаждал великих свершений, а потом перевел глаза на жену. Волнуется. Глаза огромные, бледная. Нет, они сюда приехали, чтобы её лечить, а не для того, чтобы Аня переживала из-за пропажи девушек! Не будут они лезть на рожон! — Я думаю, Анечка, что мы не будем ходить в те бухты, как и посоветовала нам медсестра, — мысленно велев всем духам, которые намеревались прийти к его Ане, сидеть тихо и помалкивать, сказал Яков. — Здесь есть полиция, которая занимается этим делом, и я надеюсь, версию с чудовищем она не рассматривает. Мы будем гулять, купаться, делать процедуры, приобщаться к местной кухне, а это дело оставим властям! Тем более, мы с детьми! Не хватало еще их сюда впутать! — Мы не идём убивать страшное чудовище? — расстроенно спросил Алекс, откидывая палку в сторону. Сонечка сдёрнула с головы косыночку и от волнения принялась её мусолить. Откровенно говоря и зуб ей мешал, но переживания были сильнее. Аня косынку забрала, надела обратно и посадила дочь на колени. Соня подумала-подумала и снова вытянула ножки, рассматривая туфельки. Чудовища, конечно, хороши, но она оставит их папе и Алексу, они же мужчины! А красные туфли, да еще с цветочками, заслуживают того, чтобы лишний раз на них посмотреть. — Ле? — спросила она брата. — Красивые, красивые! — дёрнул плечиком Алекс, всё ещё выжидательно смотря на родителей. Отсутствие великих свершений его крайне расстраивало. Он рассчитывал стать героем и спасти маму, сестру да и всех на острове вообще. — Нет, мы не будем охотиться на чудовище! — покачал головой Штольман. — Тем более, мы ведь ничего про него не знаем! Вдруг это оговор? Это ведь одна версия событий! Как можно кого-то обвинять, не зная ничего об общей картине происшествия? Это неправильно, тебе так не кажется? Алекс задумался. — Чудовище может оказаться добрым? — такое до этого в голову мальчика не приходило. Вдруг профессия отца превратилась из просто героической в очень сложную и заумную. Нужно не просто наказать виновного, а еще и найти именно того, кто на самом деле виноват. Это делало Якова в его глазах еще более заслуживающим уважения, чем раньше. — Нет, — решительно сказал Алекс. — Тогда никого мы убивать не будем! Он подбежал к отцу и обнял того за коленки. Штольман взлохматил пружинки волос на голове сына, и те растрепались еще сильнее. Яков решил, что детей нужно подбодрить, поэтому он пообещал, что в скором времени они съездят в Арагонский замок и внимательно изучат все места, связанные с пиратами. Довольный Алекс немедленно возжелал вместо меча треуголку и пистолет и все оставшиеся два часа прогулки носился по дорожкам побережья будто заведенный. В отель Штольманы возвращались в ускоренном темпе, потому что дети на свежем воздухе оголодали невероятно. В ресторане они заняли столик у окна и заказали суп из морепродуктов для себя, овощной — для детей, рыбу на второе для всех и свежие ягоды на десерт. Аня хотела помочь Соне с супом, но девочка была так голодна, что дополнительная поддержка ей не понадобилась. Алекс старался есть, как положено приличному молодому человеку из хорошей семьи, но и его первое блюдо закончилось гораздо быстрее, чем у родителей. Стараясь реабилитироваться, рыбу он уже ел степенно и обстоятельно. К десерту вся семья была уже в благодушном настроении, и клубнику поглощали медленно, обсуждая планы на вечер. Штольман увидел, как в ресторан вошёл мистер Баретт, на руку которого опиралась мать. Яков невольно подумал, что женщине, вероятно, тяжело носить все эти чёрные одежды на такой жаре. Она, видимо, носила траур по кому-то близкому. Барреты заняли столик недалеко от Штольманов, и пока дети доедали ягоды со взбитыми сливками, Яков поневоле стал свидетелем недовольства старой дамы. Ей не нравился ресторан, погода, и особенно — невестка. — Вот что она делает в номере, Бернард? — вопрошала старуха. — Почему не пошла с нами, как полагается? — Ей не здоровится, мама, — терпеливо объяснял мужчина, натянуто улыбаясь. — Путешествие вышло тяжёлое, у неё болит голова! — Вот еще! — фыркнула женщина. — Нечего было заезжать к своей сестре! Поехала бы с нами! Она всегда делает так, как считает нужным, а после мы страдаем! — Мама, перестаньте! — отложил вилку в сторону Баретт. — Марша — прекрасный человек! Женщина внезапно вышла из себя и встала из-за стола, отшвырнув салфетку и всполошив официантов. — Я пойду прогуляюсь! В одиночестве! Не нужно меня провожать! — отчеканила она. — Мама, вам нужна помощь! — поднялся Баретт. — Оставь эти глупости! — отрезала пожилая леди. — Я еще не в маразме. Могу пройтись самостоятельно! С этими словами женщина развернулась и выплыла из зала ресторана. Мужчина виновато кивнул Штольманам и, растерянно поглядывая матери вслед, вернулся к цыпленку с розмарином. Штольман поморщился. Ему не нравилась эта история. Совсем не нравилась.